Огонь что, пожирает, но не причиняет боль. Том 1.

Ночь для Силены выдалась болезненной. Лёжа под одеялом, все её мышцы горели и гудели, отдаваясь жуткой болью везде. Из-за боли Цубаратси не может спать, по всему её телу приливами распространялся жар, из-за которого девушка обливалась потом. До последнего сдерживаясь, Силена всё-таки протяжно, чуть громко и болезненно застонала. Кёджуро тут же проснулся, стянув одеяло, он увидел как сильно скорючилась девушка, тяжело дышала и немного дрожала из-за того, что одеяло убрали и пот начал стремительно остужаться. — вот что бывает, когда перенапрягаешься. — хватит, и без твоих причитаний плохо. Сдавленно сказала она, и зажмурилась от того, что её берут на руки, и прижимают к груди, словно ребёнка, но это немного помогло. — вот, выпей. Поднося к губам девушки стакан воды, который перед сном принесла девушка, говорил Ренгоку, помогая ей и придерживая стакан. Лихорадочно выпив воду, Цубаратси облегчённо вздохнула и расслабилась: ей до сих пор больно, но рядом с Кёджуро становится легче и спокойней. А ведь ещё и новость о смерти отца усугубила её состояние. Кое-как заснув, Силена немного подрагивала, но крепкие руки всё также крепко прижимали её к широкой груди.

***

— Силена, всё хорошо? — а? Да, всё хорошо, а что? Резко отмерев спросила девушка. — ты просто смотришь в одну точку уже пару минут не моргая. Обеспокоенно сказал беловолосый парень своей подруге. — такое бывает. — ты задумалась о чём-то? — нет, в голове у меня в этот момент было совершено пусто. — и всё-таки ты странная. — я знаю, и мне это даже нравится.

***

Кёджуро смотрел как его женщина спала сладким сном. Удивительно, но она приняла смерть дорогого человека так быстро, пусть и с трудом. «потому что я чудовище…» Вспомнив эти слова, Ренгоку помотал головой. Нет, он не станет думать о ней также, как и другие, он не посмеет. Ложась рядом и закрывая глаза, поглаживая плоский живот девушки, Кёджуро представил какой же Силена будет милой с круглым животиком, так и предстаёт картина, как Силена напевает какую-то песенку, сидя на веранде; и медленно гладит круглый живот. Так красиво и мило, сердце замирает от такой прекрасной картинки, но его мечтания прервала девушка, которая прижималась к нему, зарываясь холодным носом в плечо Ренгоку. Боже, да она прям как котёнок. — сладких снов, милая.

***

— и всё-таки, тебе нужно было остаться дома, твои руки ещё не зажили. Недовольно говорил Ренгоку девушке, что садилась напротив него. — руки у меня достаточно хорошо зажили, я могу держать меч, а значит могу и сражаться, и вообще, не ворчи, становишься похожим на своего отца. — и всё же. — да ладно уж, я уже здесь, так что хватит. Давай лучше поговорим о чём-нибудь другом. Прозвучал свист, и поезд двинулся с места. За окном вагона быстро темнело, а пейзажи с деревьями мелькали словно киноплёнка; красиво, но для этих двоих сейчас нет дела до красоты, они пришли сюда для другого. Разговаривая о разном, они ждали, пока демон сам себя не покажет. Прошло полчаса; Силена встала со своего места и, сказав, что ей нужно отойти, направилась в уборную. Умывшись и посмотрев на своё отражение, Силена пыталась успокоить себя. Тревога становилась невыносимой, становится трудно дышать, а голова много выдумывает плохого. «Что-то случиться, чёрт, а я ведь надеялась, что эта паника из-за того, что мой отец скончался. Что ещё я могу потерять если не его? Что мне делать?» Посмотрев на свои, слегка трясущиеся руки, Цубаратси сжала их до боли и побелевших костяшек. — Силена! Резко и немного громко сказал мужчина, хватая девушку за бока, из-за чего та вскрикивает, и сходу прописывает пощёчину, причём смачную. Наступила тишина, Силена смотрела на Кёджуро, который смотрел в другую сторону из-за удара, а его щека начала медленно краснеть. —…о боже. Кёджуро, ты как? — это больно. Дотрагиваясь до щеки, сказал Ренгоку переводя взгляд на девушку, которая то бледнела, то краснела. — ну, зато ты знаешь что будет, если ты резко схватишь меня за бока. Сразу говорю, это рефлекс самозащиты. Эээ, Кёджуро, что ты делаешь? — хочу наказать тебя за пощёчину. — п-погоди, я же сказала, что это рефлекс самозащиты, я не виновата, это всё ты в-мммг мм. Силене затыкают рот поцелуем, не позволяя договорить. Горячий язык умело хозяйничает в ротике девушки, а руки бесстыдно сжимают мягкие ягодицы. — не шуми, ты же не хочешь, чтобы нас нашли здесь, верно? — чёрт, Кёджуро, мы на задании. — и что? — у тебя совсем голова поехала? Отпусти меня, мы сейчас в общественном транспорте. — а мне всё равно, я хочу свою женщину. — боже, Кёджуро, а если кто-нибудь увидит нас? — я закрыл дверь на замок, ты главное не шуми, и всё будет хорошо. — мммм! Руки, Кёджуро, у тебя холодные руки. Ммм~ — но тебе так даже нравится. Проводя горячим языком по шее, сказал мужчина. Проводя пальцами по мокрой киске, он немного надавил на клитор, из-за чего Силена резко начала вздрагивать. Прикусив нижнюю губу, девушка про себя материла Кёджуро благим матом за то, что он решил заняться этим здесь. Перевернув Силену лицом к зеркалу, Ренгоку прижал за запястья над головой одной рукой, а другой спустил её и свои штаны. — посмотри. Какая ты, всё-таки, у меня красивая. Силена посмотрела на своё отражение: красное лицо, расстёгнутый пиджак формы, тяжело вздымающаяся грудь, блестящие от слёз глаза и… хищный взгляд огненных глаз позади. — Кёджуро. На выдохе произнесла она, упираясь задом в твёрдый бугорок, а после этого до неё доносится рык, довольный, но всё-таки немного угрожающий. Нижнее белье оттягивают в сторону, и в её проход упирается пульсирующая головка. — приготовься, сейчас тебе придётся себя очень сильно сдерживать. Зажимая рот Силены рукой, сказал мужчина, и после, по помещению разносится сдавленное мычание, которое должно было быть вскриком. — тшшш, тише, моя любимая, тише, нас могут услышать. — ммм гмм мхм! — прости, я не понимаю о чём ты. — ммгмх- МГХ! Кёджуро зашел глубже, не выходя из Силены. — интересно, насколько глубоко я могу зайти в тебя? — м? Ммм! Кёджуро мелко выходил и входил всё глубже с каждым разом, девушка чувствовала как она растягивается, и это приносит боль, но такую слабую, тянущую – это возбуждает. Резкий толчок, и по помещению проносится судорожное мычание. — я чувствую какой-то бугорок в тебе. Немного убрав руку с рта девушки, Ренгоку вытер её слёзы, а также он хотел услышать её голос. — это, ах, проход в матку, аах. Тяжело дыша, сказала она, пытаясь наполнить лёгкие воздухом, ибо дышать тяжело, а он ещё ей рот закрыл, изверг. — оооо, вот оно как, это даже лучше. Как-то подозрительно довольно сказал мужчина, закрывая снова рот любимой. Ренгоку медленно подбирал правильный угол для входа, и после начал медленно входить, дотрагиваясь до матки. Темп растёт. Кёджуро соблазняет тыльная сторона шеи его избранницы, клыки гудят и чешутся, так и хочется прокусить эту нежную кожу, ощутить вкус крови. Но нельзя, он и так присвоил Силену себе без её согласия. — ммм! Мх! «Он что меня порвать решил?! Или… он совсем с дуба рухнутый!!!» Силена пыталась освободить хотя бы одну руку или сильно наступить на ногу Ренгоку, за что получила звонкий шлепок по заднице и угрожающее рычание, от которого она замерла. Это уже начинает походить на изнасилование. — не зли меня, любимая, ты ведь не хочешь чтобы я тебя снова наказал? С утробным рыком сказал мужчина. «Да что это такое?! Как только слышу это рычание всё внутри сжимается и дрожит, что чёрт побери он со мной делает?!» Внизу живота начало тянуть и сжиматься, а также становилось горячее и влажнее. Толчки в матку были болезненными, но в тоже время возбуждающими. «блять, я окажусь последней лгуньей, если скажу что эта боль мне не нравится. Бляяяя, да я чёртова мозахистка!!!» — ммхм! Гммх! Мммм~ — тебе нравится, дорогая? По-дьявольски спросил Кёджуро, вдыхая аромат своей женщины, он и вправду изменился, но он не стал менее отвратительным, нет, наоборот он стал прекраснее и пьяняюще. — угму. Ммм! Лёгкий укус в тыльную часть шеи, немного оттягивает кожу зубами и, наслаждается отражением своей возлюбленной, которая вся была взмокшей: красное лицо, закатанные глаза, тяжелое дыхание, мелкая дрожь, сдавленное мычание. Всё это так завораживает и возбуждает, сущность так и рычит от удовольствия. Ещё пару толчков и Кёджуро входит в лоно в плотную, настолько, насколько это возможно. — мммм! ~ Ренгоку не торопился выходить из девушки, для начала, он кое-что сделает. Вытащив из кармана приспущенных штанов пробку, специальную для "этого", Кёджуро смазал её слюной и выйдя из Силены, он тут же «закупорил» её проход не давая семени вытечь. — ах, Кёджуро, что, чёрт тебя дери, ты делаешь? — просто хочу, чтобы это побыло в тебе, хотя бы до следующего дня. Тебе ведь это не сложно сделать? — нет, но ты ведь знаешь чем это обернётся. — да, знаю, и я это осознаю, но… ведь не я один хочу ребёнка. Ты сама мне говорила об этом. Я буду содержать вас обоих, а также помогать в воспитании и всем, чем только смогу. Отказ не принимаю. — …ты сумасшедший. — возможно. Натягивая бельё и штаны, Цубаратси посылала всевозможные проклятья в сторону мужчины, который чувствовал тёмные силы со стороны любимой. «Мы, блин, на задании, а он тут такое устраивает, бесит. Чтоб ты после задания ногу сломал или лицом в землю упал, а лучше с лестницы навернулся и руки переломал, зараза паганая!» Первым вышел Кёджуро, давая Силене время на приведение себя в порядок. Вернувшись, на неё косились некоторые люди, которые, возможно, обо всём догадались, да и пофиг на них, ей до них нет дела, никакого . «Чёртова пробка, мешает ходить, и как я по-вашему с демоном сражаться буду?" Пробка внутри была среднего размера, и создавалось ощущение, что она может выпасть или зайти слишком глубоко. Даже сидеть неудобно, как же бесит! Кёджуро уже во всю ел еду, которую ему принесли. Пару раз заткнув ему рот и сделав замечание, она услышала знакомый голос. — Ренгоку-сан, Силена-сан, что вы тут делаете? Посмотрев на говорящего, брови девушки поднялись вверх, а после и улыбка появилась. — ааа~ Танджиро, Зеницу, Иноске, вы все трое здесь, как хорошо, вас тоже на задание прислали? — а, да, вас значит тоже? — ага, садись, не бойся, я не кусаюсь. — спасибо. Присев рядом с девушкой, Танджиро начал их незамысловатый разговор, за которым внимательно следил Кёджуро, иногда порыкивая от случайных прикосновений Танджиро к Силене. — кстати, Силена-сан, как ваши руки? — а, это? Ну, намного лучше не беспокойся. — я рад это слышать. Улыбаясь, сказал парень, на что получил нежную и такую же светлую улыбку от девушки. Они мило общались, а вот Кёджуро было не до смеха, его сущность вздыбилась и скалилась, Силена не так часто улыбается, даже ему, а тут парню какому-то, да ещё и при нём. Не выдержав этого, Ренгоку немного грубо хватает Силену за руку, и резким движением пересаживает её к себе поближе, и приобнимая за плечо, начал говорить. — думаю, тебе холодно, моя дорогая, позволь я тебя согрею. Кстати, Камадо, мальчик мой, так о чём ты хотел поговорить? Улыбаясь и прищуривая глаза, чудом не рыча, спросил мужчина. И только сейчас Танджиро почувствовал, как от столпа несёт опасностью и угрозой. — Кёджуро, прекрати. Тут же с недовольным лицом сказала девушка, и скрестила руки на груди, на что Кёджуро лишь посмеялся, а глазами показал всю свою ревность, которая бурлила в нём словно лава. «Ну вот тебе пожалуйста, ревнует он, бесит, словно маленький ребёнок, честное слово!» Тяжело вздохнув, Силена облокотилась на Ренгоку, прикрывая глаза, но всё ещё недовольно морщась. Разговор между мужчинами был неинтересным, а вот состояние человека "кондуктора" очень настораживало; худой, бледный как смерть, слабый, с синяками под глазами, жуть короче. — Кёджуро, здесь, походу, сильный демон, и, возможно, не один. — понял, дорогая.

***

Думаю, что случилось после, не стоит рассказывать, и продолжу я с того момента с Аказой.

***

Танджиро, практически, в отключке и серьёзно ранен, Зеницу тоже ранен но двигаться может, а вот Иноске уже был без сознания. — Зеницу, оттащи ребят подальше! Крикнула девушка, готовя арбалет и меч для ответа. Между Кёджуро и Силеной стоял третья высшая луна. Зазнавшийся, импульсивный, агрессивный, грозный и сильный, и со своими принципами. Достаточно грозный и опасный враг, сейчас нужно быть предельно осторожными, или это может стать роковой ошибкой. Аказе было всё равно на Силену, ибо считал, что она слабая, а вот Ренгоку привлёк его внимание. У них завязался разговор, с переодическими атаками, и в ходе этого разговора было ясно, что демон хочет обратить столпа пламени в демона, якобы для самосовершенствования. — не важно, что движет мною, я ни за что не стану демоном. С такими словами, Кёджуро приготовился к следующей схватке. Аказа нахмурился, будучи недовольным его ответом. — тогда умри, Кёджуро Ренгоку, покуда молод и силён! Схватка была насмерть, Силена, конечно, не стояла истуканом, и тоже пошла в наступление, вот только эта гадина умудрялась уклоняться или ловить её стрелы. Пусть она его и раздражала, но ему сейчас нужно разобраться со столпом пламени. Удар за ударом, Кёджуро лишился одного глаза, а Силена была пригвождена к дереву одной из своих стрел; Аказа, сволочь, нашел на неё время всё-таки. Ещё один удар, и ещё, и тут Аказа наносит последний удар… удар в солнечное сплетение… насквозь. — нет. Прошептала Цубаратси, не хотя верить в происходящее. Всё словно в замедленной съёмке: кровь, демон, нарастающая боль в груди, страх. Кёджуро падает на колени, но не отпускает демона, пытаясь убить его. Аказа вытащил руку из Ренгоку и отошёл на пару шагов, но тут, в опасной близости с его шеей, взмахнул клинок. Обернувшись, он увидел разъярённую Силену: глаза бешенные, широко раскрытые, и горят адским пламенем, дикий оскал, крепко сжатый клинок, и насквозь проткнутое плечо. — я убью тебя, тварь. Прошипела, подобно змее, девушка, надвигаясь на демона. — Силена, нет! Крикнул из последних сил, что у него были, Кёджуро, начав кашлять кровью. Он умирал, и это факт; тяжелый, ужасный факт. Силы стремительно покидали его, и после, перед глазами встала безмолвная темень. Аказа был честно поражен изменению девушки: где-то вздулись вены, и быстро пульсировали, кровь из некоторых ран текла ручьём. Эта кровь, она просто сбивала с толку. Эта кровь намного лучше и вкуснее маречи, черезвычайно сладкий и манящий аромат. У Аказы рот наполнился вязкой, обильно наполнявшей его рот, слюной, которую он тут же начал сглатывать. Кровь Силены снова вернула свой пряный аромат, запах Кёджуро исчез, что означало смерть партнёра. Запах крови дезориентировал демона, но Аказа боролся с, внезапно проснувшимся, голодом. — дыхание звёзд, третья ката – хвост кометы. Движения девушки стали быстрыми и виртуозными. И постоянно резкие выпады в, неподходящий демону, момент. За прошедшее время, Аказа никогда так долго не отступал; а отступал ли он вообще когда-то? Но внезапная сила и скорость девушки, не единственное, из-за чего тот отступает – голод, резкий голод был его первой причиной отступления. Из-за голода он не может сосредоточиться на бое, а мысли были лишь об этой плоти и крови. «Нужно срочно отступать или я так могу проиграть, а всё из-за голода. Как же эта кровь сногсшибательно пахнет. Чёрт! Рассвет!!!» С такими мыслями Аказа в мгновение ока оказался у тела Ренгоку, и схватил его в охапку. — ты не уйдёшь! Дыхание звёзд, пятая ката – взрыв сверхновой звезды!!! Крикнув это, она со всей силы взмахнула мечом, из-за чего образовался круг света, который стремительно направлялся к шее бесовской луны. От пятой каты вокруг повалились деревья с ровным разрезом, а мглу, на мгновение, рассеял свет. Аказа крикнул имя "Накиме" и тут же исчез. Всё затихло, в ушах громко звенело, а из рук с лязгом упал меч. По щекам девушки потекли горькие, горячие слёзы. Силена упала на колени, а после, склонившись, упираясь локтями о землю, сгорбившись и хватаясь руками за голову, по полю битвы разносится душераздирающий крик. Силена кричала, она больше не может сдерживать столько боли, столько потерь, столько горечи.

***

Уже находясь в доме Ренгоку, и лёжа на футоне Кёджуро, Силена полной грудью вдыхала его запах. Никто не беспокоил её, ни Сенджуро, ни Шинджуро, никто, ведь все знали что ей нужно побыть одной, да и им нужно как-нибудь справиться с утратой. — Кёджуро… прости меня. Через тягучий, болючий ком в горле шептала сквозь слёзы Цубаратси, утыкаясь лицом в подушку, представляя на её месте любимого мужчину. Именно Кёджуро был тем самым "человеком, ради которого стоит жить", а сейчас… его просто нет, даже его бездыханного тела нет. Она говорила себе, что не любит его или то, что это просто влюблённость, но сердце сейчас вопит совсем иное. Хочется выть от боли, от утраты. Сжимаясь в комочек, Силена кусала губы в кровь и давилась слезами. Там, где должна быть душа, всё разрывает; кажется, словно птичка бьётся о стены клетки, желая выбраться или скорее умереть, и не мучаться больше. — Кёджуро… Зажмуриваясь от того, что слёзы щипали глаза, девушка сильнее сжала одеяло в своих перебинтованных руках. Навряд ли она сможет уснуть, но она надеется на это.

***

В крепости бесконечности собрались четыре высших луны: Кокушибо, Доума, Аказа и Накиме. — о, с возвращением с задания, Аказа, что это ты такой взбудораженный? Игриво спрашивал вторая луна, на что получил полный игнор. Кокушибо посмотрел на тело рядом с Аказой, и понял, что задумал третий; просто молча наблюдал. Аказа быстро пролил в рану Ренгоку своей крови, тем самым заражая его организм клетками Кибуцудзи. Не сразу, но тело начало трясти в конвульсиях, что означало, что процесс начался. Из-за того, что тело было какое-то время мертво, процесс замедлился; хорошо, что мозг не умирает ещё восемь часов после смерти тела. — ты всё равно станешь демоном, Ренгоку Кёджуро.