Мой муж дракон!

      В последний раз это было очень-очень давно, но древние записи в каждом из орденов сохранены. Гусу Лань, Юньмэн Цзян, Ланьлин Цзинь, Цишань Вэнь. Сохранилась и память предков, подсознательный страх людей и даже заклинателей перед неизбежным. Богам драконам нужна жертва. Невеста. Официально принято называть невесту, даримую богам, собственно, Даром. Но все понимают, что несчастная девушка никогда не вернется обратно в отчий дом. Отдана навсегда. Вот почему невеста, отправляясь в паланкине к жениху, плачет по своим близким, с которыми она больше никогда не увидится.       - Этот обряд может отнять у нас Яньли, - с невыплаканными слезами в глазах сказала им Госпожа Юй. И стремительно покинула залу, оставляя мужчин одних.       - Дядя, вы уверены что не ошиблись?       Страх, тревога, всё чувства смешались в клубок переживаний. Но Вэй Ин не позволял себе переходить на бессмысленный крик, в нём ещё оставалась надежда, всё это ошибка. Он никогда не слышал о чём-то подобном!       - Это не ошибка, а-Сянь... Небо, окрасившееся сегодня и собравшееся в купол над нами, призыв... Это был драконий призыв. Не глупи, а-Чэн, - предупредил Цзян Фэнмянь крепко вцепившегося в меч сына. Его взгляд и поза говорили о том, что он готов свергнуть самих богов с их проклятых небес, лишь бы у них не забрали их шицзе!       - Отец, так не может быть! Шицзе обещана другому! Пускай она лучше выйдет за этого высомерного придурка, но он ей хотя бы нравится и мы сможем видится!       - Это не нам решать, сын!       Цзян Фэнмянь редко позволял себе повышать голос, но невольно сделал это.       - Наши люди сильны! Я силен! Мы можем отстоять наших дев! К чему это пустое самосовершенствование, если мы не можем защитить себя и своих близких, отец?!       - Этот обряд соблюдается не просто так. Если проигнорировать просьбу богов, это обернется большими бедами, чем ты можешь представить себе, а-Чэн...       - Я этого так не оставлю! Ты готов рискнуть Яньли...       - Мы должны это сделать!       Вэй Усянь беспомощно глядел на дядю и брата, не смея вмешаться. Эту ситуацию не решить спором, он понимал это. Сжав ткань одежды в области груди, Вэй Ин краем глаза заметил движение за закрытыми дверьми. Шицзе. Вот с кем ему нужно поговорить.

***

      - Входи, а-Сянь.       Сильно-сильно зажмурив глаза, Вэй Ин сбросил с себя оцепенение и потом только раздвинул в стороны двери. Она сидела перед низким столиком, сложив перед собой руки. Глубокий взгляд смотрел перед собой, и лишь увидев лицо гостя, окрасился нежностью. Возможно, это последние часы, когда она видит своих родных. Оставался шанс, что дракон выберет другую деву, однако... Главная семья должна в первую очередь предложить своё дитя, подходящее по возрасту.       - Я стану жертвой завтра, а-Сянь. Как будто зная, о чём её попросят, мягко, но твердо пресекла это намерение.       - Но шицзе...       Вэй Ин упал на колени перед ней, обхватывая ладонями её ладони. Но его невысказанные слова так и остались невысказанными, ведь решимость в её глазах заставила его замолчать. Вместо этого он плотно сомкнул губы, стараясь сдержать слезы. Он глупец, хотел попросить её бежать.       - Сегодня мы прощаемся, - её рука ласково погладила лицо её красивого шиди.       Сейчас так похожего на маленького зареванного ребенка. Это заставило Яньли засмеяться, сколь не страшна была ситуация за этими тонкими дверьми.       - Шицзе, я не хочу тебя отпускать... Цзысюань не переживет это. Он любит тебя...       Влюблен как мальчишка, хотел добавить Вэй Ин и едва сдержался от желания разрыдаться. Его Яньли такая сильная. Судьба так не справедлива к ней. Вместо того, чтобы сесть в свадебный паланкин и отправиться к своему возлюбленному, она должна...       Какое-то время Вэй Ин как маленький ребенок горевал на коленях своей любимой и сильной шицзе, пока его взгляд не наткнулся на свадебные одеяния, аккуратно развешенные на подставках.       Его страдающий разум посетила идея.       - А-Сянь, я хочу, чтобы ты передал моё письмо Цзысюаню... Ты сама лично сможешь сказать ему всё, что написала в нём!       - Конечно, всё что захочет моя шицзе.       Нежного цвета шелковый конверт был надежно спрятан в нагрудном кармане заклинателя.       Цзян Яньли Вэй Ин покинул ближе к ночи, когда пришел Цзян Чэн. Как он поведал, вся пристань Лотоса на ушах, готовится к обряду. Он состоится на рассвете и...       - Они белые...       Первый Ученик Юньмэн был пойман наследником клана Цзян за рукав в переходе.       - Ч-Что? Кто?       Лицо Цзян Чэна было очень бледным.        - Одежды невест, которых отобрали для обряда. Они белые, как...        - Траурные, - тихо закончил Усянь.        Оба не стали добавлять что-то ещё. Как Вэй Ин понял, а-Чэн с дядей ни к чему не пришли. И мрачная решимость на лице шиди говорила о том, что за ним стоит...приглядеть. Посвящать в свой план Вэй Ин никого не собирался, иначе его остановят и запрут и его шицзе не выйдет замуж за любимого. Такого он допустить не мог.       Сглотнув, Первый ученик кивнул шиди и пошел в сторону своей комнаты. Стоило сделать пару вещей, прежде чем... Его снова дернули за рукав, останавливая. Ваньинь хмуро смотрел в его лицо. Венки на висках его вздулись, а ноздри трепетали от едва сдерживаемого гнева. Его напрягало, что Вэй Усянь, первый борец за справедливость не орёт о... несправедливости.       - Вэй Ин, ты разве не хочешь спасти её? Почему ты... молчишь?! У тебя наверняка есть какой-то план! Почему ничего не сказал отцу?       Усянь растерянно отстранил руки шиди, сжимающего его плечи. Он не знал, что ему ответить.       - Цзян Чэн, я... - Вэй Ин запнулся, смотря в аметистовые глаза своего шиди. Тот не понимающе смотрел в ответ.       - Дядя Цзян прав. Мы не можем идти против богов.       Хотелось сказать совсем другое, счастливое или грустное прощание, выразить свои чувства преданности и любви к этой семье, названному брату, но... это всё что сейчас смог выдавить из себя Усянь. Заклинатель отрывисто вздохнул и оторвал от себя руки Цзян Чэна.

***

      Руки дрожат, когда Вэй Ин водружает на голову тяжелую конструкцию, прекрасную и страшную в своей символической белизне, но не отрывает взгляда от своего отражения в зеркале. Перламутровые бусины с приятным звуком сталкиваются друг с другом, когда он небрежно встряхивает головой - проверяет, хорошо ли закрепились заколки, устойчива ли его новая причёска. Устойчива. Алая помада ярким пятном ложится на криво улыбающийся рот. Красивые черты лица становятся ещё идеальнее, словно он и вовсе не настоящий. Вэй Усянь в полумраке комнаты, который разбавляет лишь свет сгорающих свеч, улыбается своему отражению. Улыбается себе.

Помни, малыш, улыбайся всегда

      Под оставшийся в памяти образ матери и её напутствие, юный заклинатель поднимается с колен. В глазах пылает пламя решимости, ведь он поступает правильно.       Почти прозрачные полы его одеяния развеваются вслед за стремительной походкой. В этом наряде шаги приходится делать короче. Вэй Ин, чье лицо скрыто под полупрозрачной вуалью, тихо вздыхает и опускает голову, проходя мимо людей клана. Его не должны узнать.       - Молодая Госпожа Цзян, вы что-то забыли в покоях? Две служанки, недоумевая, когда их хозяйка покинула комнаты и почему возвращается назад, аккуратными статуэтками замерли по бокам. Сжав губы в тонкую линию, Ин небрежно махнул рукой и направился куда шёл. Предстояло самое сложное. Под их вопросительные взгляды невеста Дракона вошла в "свою" комнату, заперевшись изнутри.       - Ох, ты тоже одна из тех, кто...кого... Едва завидев, кто вошел к ней, одетая в идентичный наряд дева Цзян поднялась из-за столика, видимо, собираясь поприветствовать такую же бедняжку как она. Яньли слишком добра и наивна, раз даже не зная имени вошедшей уже сочувствует ей.       - Я сделаю нам чай, - вдруг сказала шицзе и склонилась над столиком. Вэй Ин, стоя всё там же, горько зажмурился под дымчатой вуалью. По комнате разлился запах её любимого имбирного чая.       - Прости, - не смог удержаться юный заклинатель, прежде чем точным ударом в одну из точек выключить её и бережно уложить на подушки. Конверт был аккуратно вложен в тонкую ладонь, к которой юноша на последок прижался алыми губами, оставляя след. Самое сложное для него позади.       Я защищу тебя, шицзе.       А вот и колокол звенит...

Раньше не было ни времени, Ни земли, ни пыли - ничего. Забыли все. Было небылью, да стало былью, И река остыла и вода застыла в ничто. Время быстрая река, Никого не обойдёт.

      Когда с рассветом зазвучали слова незнакомой песни, четыре невесты уже ступали по усыпанной лепестками лотосов земле к озеру. Не было слышно слов собравшихся прощаться людей и заклинателей, лишь сдавленный плачь и... Не сдерживаемый плачь, что словно извращенная нота звучал для песни. Вэй Ин старался идти чуть поодаль от остальных трех дев, чтобы не выделяться ростом. Их уже ждали маленькие джонки, отвязанные от столбов. Чтобы те не уплыли, их придерживали юные адепты ордена. Мальчишки тревожно оглядывались, со страхом поглядывая в небо. Но не для них сейчас та угроза, не для них.       Позади на помосте, но ближе чем остальные стояла Мадам Юй, напряженно глядящая в спину Яньли и покручивая на пальце Цзыдянь. Что может быть страшнее, чем отправлять своего первенца, свою нежную дочь в лапы чудовищу? Взращенный ей самой прекрасный цветок?       Призывающую песнь и всхлипы прервал воинственный крик Цзян Чэна и его приближенных адептов.       - Прекратить петь! Я не позволю этому произойти!       Вэй Усянь в панике обернулся. Он и девушки ещё не успели лечь в лодки. Бедняжки вскинули головы, в их глазах загорелся луч надежды, молодой господин Цзян не позволит им навсегда покинуть это место!       - Цзян Чэн, ты навлечешь беду на наших людей!       Мадам Юй впервые не знала что сказать, глядя на вступивших в открытый конфликт мужа и стремительно повзрослевшего сына. Мечи друзей и братьев оголились друг против друга, готовые столкнуться в схватке. Заклинательница вопреки всему готова была встать на сторону сына, а значит и дочери, как Яньли бросилась бежать от лодки к ней. Поджав пурпурные губы, Юйцзыюань устремилась к ней.       - Госпожа Юй... - приблизившись, Вэй Ин не раздумывая откинул вуаль, лишь на мгновение открывая лицо фиалковым глазам, и сказал, - Пойте. Пойте же.        Шок и боль мешались во взгляде приёмной матери, и приказной тон Первого Ученика заставил её скинуть оцепенение.       - Пойте песню! Пойте песню! - раздался властный голос Пурпурной паучихи. Вэй Ин, путаясь в платье, побежал обратно, босыми ногами ощутив как дрожит земля, стоило только песни продолжиться.

Забирай, забирай, приходи, прилетай На века отдана дева юная Там где смерть рождает жизнь, В поминальном долгом сне В страхе девичьем она, Суженному суждена. Забирай, забирай Приходи, прилетай На века, отдана Дева юная.

      Это всё происходит на самом деле! Драконы не покинули их мир, вот один из них летит прямо к ним! Когда неописуемый ужас отражается на лицах дев, когда на берегу надрывно плачет чья-то мать, когда гладь озера исходит мощными волнами и в малюсенькую по сравнению с белым драконом лодочку вонзаются когти, Вэй Ин как никогда чувствует себя живым. Значит, не зря!