Отцы и дети

Маша бежала по лестнице, направляясь к себе в комнату. - Нет, нет. Этого не могло случиться! – Истерично шептала она. – Нет, пожалуйста, нет. Сердце бешено билось, пульс стучал в висках, руки тряслись. Шарф, которым она еще недавно прикрывала позор всей своей жизни, спал где-то по дороге, оставляя ее плечи оголенными. Длинная юбка путалась под ногами, мешая бежать. Наконец, девушка добралась до комнаты. Алина сидела на полу, около кровати, поджав под себя ноги, сильно крича. Девушка подлетела к ней, падая на колени. - Алина, что? Что случилось? Где болит? – Она прижала девочку к себе, тяжело, дыша. Соколова младшая крепко прижалась к мачехе, рыдая. - Нет, только не это. Снова. Нет, пожалуйста. Только не это, нет. – Истерично шептала она. - Алиш, ну, что? Скажи Маше, что случилось? – Бормотала девушка, поднимая взгляд на родителей стоящих в дверях. Борис осторожно вошел в комнату, присел на краешек кровати, заботливо положил руку на плечо дочери и посмотрел на Алину. - Алин, что случилось? – Проговорил он, надеясь, что девочка все-таки заговорит. Но охранник опередил ее. Мужчина сделал шаг внутрь комнаты, отодвигая Галину в сторону. - Борис Константинович к вам пришли. – Холодно проговорил он. - Кто там? – Спросил Князев, выпрямляя спину. - Блондинка. Лет тридцати. Одежду описывать? - Нет. – Ухмыльнулся Борис. - Нет! – Вновь перешла на визг Алина, еще сильнее цепляясь за Машу. - Да кто там! – Взволнованно воскликнула девушка. Она подняла Алину на руки и подошла вместе с ней к окну. Около ворот в легкой осенней ветровке стояла девушка, переминаясь с ноги на ногу. - Что она здесь делает? – Прошептала Маша, чувствуя, как сильно Алина дрожит на ее руках. - Маш, ты знаешь ее? – Борис встал с кровати и подошел ближе к дочери. - Да, - тихо отвечала девушка, - это Екатерина. - Бывшая жена Володи? Что она тут делает? – Вмешалась Галина. - Она сказала, что приехала за дочерью. – Встрял охранник. Алина издала жалобный писк. Маша обеспокоенно посмотрела на отца, который не секунды не размышляя, ответил: - Выгони ее. Охранник кивнул и вышел. - Ну, все. Все будет хорошо. – Девушка села на кровать, гладя Алину по голове. – Все будет хорошо. Галина подсела к дочери, а Борис, бросив добрый взгляд на свою семью, отправился вслед за охранником. Им пора было искать новое место укрытия. - Что значит, вы не понимаете, о чем я говорю!? – Перешла на крик Екатерина. - Я вам еще раз повторяю, это частная собственность, принадлежащая государственному лицу. Детей здесь никогда не было, и быть не могло. – С каменным лицом умело врал один из охранников. - Я хочу увидеть его! – Настаивала блондинка. Мужчины переглянулись. - Это невозможно. - Тогда завтра я приду сюда с нарядом милиции. – Екатерина решительно сложила руки на груди. Они вновь переглянулись. - Секундочку. Сергей вновь вошел в дом. Он прошел по коридору и вошел в ту же спальню. Борис уже успел вернуться обратно, с возможными вариантами домов, однако мало ли кто был сейчас настроен на это. В выборе принимала участие, лишь Галина, и то бес особого энтузиазма. Маша изо всех сил старалась успокоить Алину. Девочка уже не плакала, но мелкая дрожь по-прежнему проходила по ее телу. Малышка сильно прижималась к мачехе, перебирая маленькими пальчиками пряди ее волос. А девушка в свою очередь счастливо улыбалась и шептала успокаивающие нежные слова на ушко девочки. Сейчас она вспоминала Максима. Малышом он любил теребить вокруг пальца серьги матери, медленно засыпая. Потом его забрали, и девушка потеряла возможность видеть, как ее мальчик растет. - Борис Константинович, у нас проблемы. – Сказал Сергей. - Что еще? - Она отказывается уходить. Говорит, что в следующий раз придет сюда с нарядом милиции. - Этого нам еще не хватало. – Вздохнул Князев, намереваясь выйти к ней. - Я поговорю с ней. – Решительно заявила Маша. Девушка отдала, шокированную Алину Галине и направилась к выходу. - Маш, может не стоит? – Борис встал с места. - Не волнуйся. – Девушка улыбнулась и вышла вслед за охранником. «И все-таки, что-то от меня» - усмехнулся про себя Князев и все-таки отправился за ней. Маша накинула куртку и вышла на улицу. Слегка поежась от ветра, она прошла к ограде. - Так значит, вот какой у нас тут политический работник. – Усмехнулась Екатерина. – Может, вы все-таки отдадите мне девчонку, и расстанемся мирно. - А может тебе следует свалить отсюда, пока жива? – С улыбкой предположила Маша. - Ну, и что это тут у нас? Мама медведица выходит на охоту? – Нагло рассмеялась блондинка. Соколова улыбнулась и подошла вплотную к ограде. Она схватила собеседницу за ворот куртки, наклоняя ближе. - Еще раз увижу тебя около моего ребенка, руки вырву, налысо постригу, раздену догола, обмажу медом, выпущу в лес и посмотрю, как долго ты сможешь бегать от охотников. – Прошипела Маша. – А если она еще раз заплачет из-за тебя, то твоя милая головка будет красоваться на это ограде. Екатерина с ужасом смотрела в глаза девушки. Сейчас она была просто в ярости. Блондинка осмотрела высокую ограду, окаймленную острыми штыками, и нервно сглотнула. - Проваливай отсюда. И передай своим дружкам, что ребенка этого они получат только через мой труп. Маша резко отпустила ворот, так что Катя даже отшатнулась. Девушка быстрой походкой зашла в дом, забирая у стоящей в дверях Галины, Алину. Она все слышала. С самого начала. Соколова младшая мило улыбнулась и еще сильнее прижалась к своей защитнице. - Маш, - тихо прошептала она, - я люблю тебя. Девушка счастливо улыбнулась. Она так долго надеялась услышать эти слова от нее, и вот это случилось. - Я тоже люблю тебя, мое солнышко. И никому, никому не отдам. - Это у нее в тебя. – С улыбкой прошептала Галина, наблюдая за Машей и Алиной, сидящими на диване, в гостиной. - Да, черт возьми. – Ответил Князев, обнимая жену за плечи. - Вы двое обходите вокруг дома. Вы через главный ход. Вы через окна. А ты, - Екатерина скептически осмотрела последнего доверенного ей парня, - позаботься о том, чтобы мой бывший муженек не вмешался. Хорошо. – Девушка радостно улыбнулась, убедившись в том, что они все поняли. – Осталось дождаться темноты. – Она засмеялась. – Через труп, так через труп. - Что надо было сделать такого с ребенком, чтобы у нее только при одном виде матери начиналась такая истерика. – С горечью сказала Галина, укрывая уснувшую на руках Маши Алину пледом. - Значит, что-то можно было. – На выдохе ответила Маша. Она-то прекрасно знала, что и как следует сделать для этого. На собственном опыте знала, ведь как ни крути, а у нее началась бы такая же истерика, если бы у ворот стояла ее приемная мать. Галина с улыбкой провела ладонью по голове дочери, еще не представляя, что им придется вместе пережить.