Отцы и дети

Маленькая девочка открыла глаза и осмотрелась. Последние лучи заходящего солнца старались проникнуть в комнату сквозь плотно задернутые шторы темно-синего цвета. Для времени, в котором жила это девочка, такие были признаком роскоши. Обычно магазины кишели пестро-желтыми и белыми, но никак не синими. Пожалуй, они были единственным признаком того, что эта семья жила богаче других. В остальном все было так же. Скудное количество игрушек, аккуратно выстроенных на небольшой темно-коричневой тумбочке около двери. Типичная деревянная кровать, махровое одеяло, упакованное в накрахмаленный пододеяльник, и подушка, способная за пять минут принять форму головы, спящего на ней. - Маша! – Раздался громкий крик, предположительно с кухни. Девочка вздрогнула. Все находящееся в комнате вмиг выросла в размерах. Шкаф, тумбочка, кровать, они оказались больше на несколько метров. - Маша! - Вновь раздался крик. Девочка поняла – отец зол. Она быстро сняла резинки с косичек, распуская волосы. Маша не хотела еще больше злить отца, он говорил, что так убирают волосы лишь грязнокровки. Девочка причесалась, поправила платье и с опаской посмотрела на пол. Она всегда боялась высоты, а сейчас расстояние от кровати до пола состояло около трех метров. Маша глубоко вздохнула и спрыгнула. По ногам разлилась тягучая боль, которая уже через несколько минут исчезла. Девочка вновь подпрыгнула и, еле-еле дотянувшись до дверной ручки, повернула ее. Она вышла в коридор. Там все было таким же большим, впрочем, малышка уже привыкла. - Маша! Еще минута и останешься без ужина! Девочка подпрыгнула на месте и понеслась в сторону кухни. - Извините, я задремала. – Начала оправдываться Маша. - Будь пунктуальнее. – Сделал замечание отец, и вновь углубился в чтение газеты. Маша кивнула и с ужасом посмотрела на табуретку, что была на голову выше ее. Она вздохнула и предприняла первую попытку залезть на стул. Но тот не поддался, и малышка упала на пол. Девочка подняла голову и посмотрела на родителей. Отец, кажется, и не заметил ее падения, а мать по-прежнему молчала, накрывая на стол. Маша вообще не помнила ее голоса. Женщина практически всегда молчала, особенно, когда муж был дома. Боялась? Нет. Просто раньше так было принято. Мужчина в доме главный. Женщина не смела спорить с ним, а особенно преданные и разговаривали то только с разрешения. Елизавета была предана традициям. В ответ мужу всегда следовал кроткий кивок, лишь иногда хриплое, тусклое «да». Когда Виктора не было, женщина выглядела более, раскованней, но все равно не как все. Скромное «да» увеличивалось до «наверное», «нет» и «папа не одобрит». Маша предприняла еще одну попытку залезть на стул, но снова упала. Девочка болезненно потерла спину, завтра на ней определенно должен был появиться синяк, если бы завтра существовало, конечно. Виктор закатил глаза и посадил дочь за табуретку. - Ты слишком беспомощна. – Презрительно произнес отец. Маша стыдливо опустила взгляд. Девочка немного помолчала, затем вновь посмотрела на строгого отца. - Пап, - тихо произнесла малышка, - а мы пойдем на парад? - Какой? – Мужчина поднял взгляд полный ненависти на дочь. Конечно, он понял, что она имела в виду, но искренне надеялся, что это не так. - Скоро девятое мая. На площади будет парад. Все дети из садика пойдут. – Пояснила малышка. Виктор снял очки и, отложив их вместе с газетой в сторону, наклонился ближе к дочери. - В этот день эти жалкие отродья празднуют победу, которая досталась им лишь благодаря кучке дезертиров. Ты выше их. Ты не такая. Пристальный взгляд отца прожигал насквозь. Девочка испуганно попятилась назад, забыв про то, что табуретка не бесконечна. Вмиг вместо привычной кухни образовалась черная пропасть. И Маша упала. Истерично, пытаясь схватиться хоть за, что-то, но под рукой ничего не было. Она вспоминала. Все было, как тогда, в детстве. Один взгляд, эта проклятая фраза про то, что она должна быть выше и все, Маша терялась, пропадала, где-то глубоко в себе. Малышка не могла смириться с этим. Все вокруг говорили, что это плохо, а родители настаивали на то, что это единственно правильно. Она упала на какое-то подобие пола. Маша встала, оглянулась назад и вновь отпрянула, увидев отца. Он наклонился к ее лицу. - Ты, опять заплетала, эти чертовы косички!? – Мужчина перешел на крик. - Н-нет. – Заикаясь, ответила Маша, отступая назад. - Тогда почему твои волосы завиваются!? - Они у меня от природы такие. По щекам девочка потекли слезы. Она не хотела плакать, уже давно обещала себе, что больше не будет. Но одно слово, услышанное от отца, и Маша начинала биться в истерике. - От природы они такие лишь у грязнокровок! Не забывай о своих корнях! Его слова разносили эхом по всему черному пространству. Маша согнулась, будто при приступе боли и, зажимая руками уши, зажмуривая глаза, изо всех прокричала: - Нет! Я не такая! Я не одна из вас! Виктор схватил дочь за волосы и с силой отбросил куда-то в сторону. Малышка закричала и, чувствуя, как по затылку стекает тонкая струйка крови, зажалась в ближайший угол. - Пожалуйста, нет. Я не хочу. Слыша приближающиеся шаги отца, она не могла успокоиться. Страх заставлял ее все сильнее и сильнее вжиматься в угол, который пока был единственной защитой для нее. - Пожалуйста, я не хочу. - Господи, Машенька, что же тебе снится. – Бормотала Галина, пытаясь успокоить бьющуюся в истерике дочь. Девушка до побелевших костяшек сжала покрывало, и, плача, металась по подушке. - Машенька, - вновь прошептала женщина, налегая телом на дочь, чтобы хоть как-то удержать ту на месте. – Доченька, успокойся, - Галина приобняла Машу за плечи, целуя в лоб, - я не дам тебя никому в обиду, успокойся. Вскоре, под столь серьезным натиском матери девушка все-таки успокоилась. Женщина отодвинулась от дочери и, откинув одеяло, осмотрела ее ранения. «Черт, открылась» - констатировала она про себя. - Нет, пожалуйста. – Прошептала Маша, вновь начиная метаться в бреду. - Что случилось? – Обеспокоенно спросил появившийся на пороге Князев. - Ей снятся кошмары. – Пояснила Галина. Мужчина быстрым шагом подошел к ним, присел на кровати и взял девушку за плечи, прижимая ее к кровати. - У тебя лучше получается. – Заметила женщина, обрабатывая рану. Борис улыбнулся ей в ответ и поцеловал дочь в лоб. После чего девушка окончательно успокаивается. Вадим зашел внутрь. Володя даже не шелохнулся, когда тот зажег свет. Пока Уварова не было, мужчина решил игнорировать все его издевательства, так физрук быстрее наиграется и потеряет к нему интерес. Тогда у повара будет больше шансов бежать. - Ну? Что скажешь, поваренок? Или не рад меня видеть? – Вадим нагло улыбнулся и дал Володе подзатыльник. Мужчина сжал кулаки, но не шелохнулся. Руки ужасно болели. Из-за верёвок кровообращение нарушилось, грубые нити протерли руки почти до кости, поэтому каждое движение приносило ужасную боль. - Да, ладно тебе, не дуйся. – Засмеялся Вадим. – Смотри, что я тебе принес. Он порылся в карманах куртки и извлек оттуда диктофон. Один щелчок кнопки и по комнате пронесся ужасный крик Алины. Володя резко вскинул голову и бешеным взглядом уставился на диктофон. - Узнал? – Вадим засмеялся еще громче. – Да, записал вот такой чудесный рингтон во время последних опытов, нравится? - Тварь. – Охрипшим голосом прошипел Володя. - Да, это я! – Самодовольно произнес физрук, улыбаясь. – Слышишь? – Он засмеялся. – Она зовет тебя. - Я прикончу тебя! – Закричал Володя, начиная вырываться. Веревки еще сильнее впивались в руки, застывшая на лбу кровь, вновь начала щипать глаз, лишая мужчина права свободно видеть, от синяков по всему телу разливались истомные волны боли. - Ну, ну, - Уваров похлопал его по голове, - я же для тебя старался. Мужчина поставил диктофон на тумбочку, нажал кнопку повтора и вновь запустил запись. - Ты не стесняйся, наслаждайся, а пойду. – Он снова засмеялся и выключил свет, оставляя повара наедине с «дочкой». Алина проснулась в своей камере. «Значит, не сон» - С грустью подумала, она, начиная плакать. Девочка повернула голову в сторону и увидела на тумбочке, забытую Вульфом ручку. Малышка не раздумывая, протянула к нему руку. Она нарисовала на запястье маленькое солнышко и, выронив ручку, беспомощно прижала к себе руку. - Маш, что они сделали с тобой? – Прошептала Алина, роняя голову на подушку. – Я не хотела, чтобы ты пострадала из-за меня. Вдруг ее охватил жгучий холод. Алина оглянулась и увидела группу призраков, стоящих около двери. - Не надо. – Одними губами произнесла она, пытаясь отползти назад, но отступать было не куда. – Пожалуйста, - Алина покачала головой, по-прежнему прижимая к себе руку с нарисованным солнышком, будто бы от него сейчас зависела жизнь девочки, - не надо. – Вновь повторила она и быстро накрыла голову подушкой, чтобы хоть как-то скрыться от наступающих призраков.