Воскресение Нормы Линдалл

— Совсем никак? — уточнил Брагинский. Джонс мрачно кивнул. Голос русского звучал спокойно и даже сочувственно, но только слепой не заметил бы, что с того самого момента, как он услышал, что у новообретённого союзника ломит всё тело, а плечи разболелись так, что толком не поднять рук, дистанция между ними увеличилась. Не то чтобы Альфред не понимал, почему. Карантин всех вынудил запомнить признаки заражения, и ломота была была одним из главных. Скорее всего, Иван и сторонился-то его неосознанно, по привычке. И всё же в груди теснилась иррациональная, почти детская обида, с которой он ничего не мог поделать. — Мда, — вздохнул Брагинский, — такое не то что к вечеру, к концу недели не пройдёт. Вылазку придётся отложить. Говоря, он посмотрел в сторону окон, из которых была видна улица, где остался рюкзак. Между бровей у него пролегла складка, и хотя он больше ничего не сказал, Джонс ощутил укол вины. С перетруженными мышцами он чуть менее чем бесполезен. И это притом, что он ещё не внёс никакого вклада в дело их общего выживания! А вдруг русский решит, что у них выходит какой-то неравноправный союз, и пошлёт его к чёрту? Как быть тогда? Вернуться в пустой дом и медленно сходить с ума от одиночества, пока самому не захочется выбежать на улицу к толпе зомби? Альфред осознал, что завоет, если ничего не изменится. — Айвэн, — стараясь не выдавать волнения, обратился он к Брагинскому, — я оклемаюсь к утру. Не до конца, но сходить за припасами смогу. — Хорошо, — Иван, кажется, и не успел задуматься о второй вылазке. — Насколько твой рюкзак тяжёлый? — Там фунтов сорок — сорок пять, — прикинул Альфред. На лице русского отразилась напряжённая работа мысли. — Прости, чувак, я плохо считаю в европейские меры. — Фунт — это четыреста с чем-то грамм, — проговорил Брагинский, вскинув подбородок и глядя невидящим взором куда-то в потолочный плинтус. — Положим, полкило. Тогда твой рюкзак — это приблизительно… двадцать — двадцать два килограмма. За одну ходку мы всё не унесём, — присев на край стоявшего за ним столика, заключил он. — Ну… — Джонс скользнул взглядом по фигуре русского. Иван не был грузен: его руки свободно чувствовали себя в узких рукавах куртки, джинсы удерживал на талии ремень. Но и дохляком его тоже нельзя было назвать. Неужели они вдвоём… — Посуди сам: на улицах полно зомби, идти нам где-то триста мет… ярдов, — Брагинский помогал себе жестикуляцией. — Тут возникает сразу несколько проблем. Первая: как нести разделённый груз. Очевидно, что второго рюкзака мы в здании не найдём. Значит, это будут пакеты или какая-нибудь сумка. Следовательно, у того, кто это понесёт, будет занята рука, а скорее обе. И тут появляется вторая проблема: как распределить груз… — Пополам? — скрепя сердце предложил Альфред. Русский заставил его умолкнуть, вскинув указательный палец. — С учётом весьма вероятного нападения, — договорил он. — При том, что из оружия у нас только мой кран, а ты малоподвижен. — У меня есть пистолет, — напомнил Джонс. — Без патронов. — Патроны в подсумке. Доберёмся до рюкзака — заряжу. — А если прибегут заражённые? — Я быстро, — заверил Альфред. — А если не успеешь? — настоял Иван. — Быть не может! Не сразу же они прибегут. А мы не сунемся на улицу, если их будет много. — Ну, хорошо… — покладисто произнёс Брагинский, — мы зарядим пистолет, возьмём груз. Положим, поделим пополам. Что возьмёшь ты? — Рюкзак, чтобы были свободны руки, — не задумываясь, ответил Джонс. — А я понесу пакеты. Значит, кран я с собой не беру? — чуть приподнял брови Иван. — Зачем он тебе? — фыркнул Альфред. — У меня же будут патроны. И уж поверь, я стреляю очень метко. — А если заражённых будет много? — не успокоился русский. — Если их будет много, твой кран нам не сильно поможет. — И всё же? — Да уберём ближайших и в убежище! — Приводя к нему всех, кто примчится на выстрелы? — уточнил Брагинский. — Ну, мы… — Джонс понял, что попал в тупик. — Блин! Я не знаю. Что ты предлагаешь делать? — Подумать, а нужен ли нам полный рюкзак, — ответил Иван. — В смысле? — Альфред не считал себя жадным, но при мысли о том, чтобы расстаться хотя бы с частью припасов, добытых такой большой ценой, внутри закипало негодование. К счастью, русский имел в виду другое. — У нас ведь хватает воды и есть еда, — пояснил он. — Нам нет нужды нести сюда твою воду и все продукты. Разве только взять что-то по мелочи, разнообразить рацион. Мы можем забрать самое необходимое, а остальное спрятать в одном из автомобилей. — Схрон? — удивился Альфред. — Но зачем? — Ты не встречал других здоровых, да? — понимающе осведомился Брагинский. — Нет… — неуверенно протянул Джонс. Раззявленный рот Нормы Линдалл, срывающееся дыхание, капающая из уголка рта слюна… Казалось, она пыталась что-то сказать. — Видел прохожих в начале карантина, — добавил Альфред. — А потом только зомби и трупы. — Так я и думал, — хмыкнул Иван. — Мир изменился, Ал. По крайней мере, в этом штате. Он неожиданно задрал футболку, обнажая живот. Джонс сглотнул, глядя на крупный, едва подживший рваный рубец у него на боку. — Это… пулевое? — Ага, — Брагинский опустил футболку. — Сунулся в магазин, когда там отоваривалась какая-то банда. К счастью, меня зацепило только одной пулей. И то, как видишь, не сильно. — Может, они… — неуверенно начал Альфред. — Ну… перепутали тебя с зомби? — Меня невозможно было принять за заражённого, — возразил русский. — Уже хотя бы потому, что я совершенно осмысленно крикнул, какого хрена. Они прекрасно всё понимали. Просто в их интересы не входили новые рты. — Но… — Джонс осёкся, не зная, что в точности хочет сказать. Он предполагал, что хаосом и безвластием на улицах воспользуются мародёры. Но что люди будут сбиваться в банды и воевать за продукты, которых столько, что едва ли оставшиеся в живых смогут всё съесть… Не в первые же полгода после эпидемии! Не может же человеческая цивилизация, покорившая сушу, океаны и космос, так быстро превратиться в сборище дикарей. Ведь не может же? — В городе полно таких групп, крохотных и более-менее крупных, — сообщил Иван. — Просто поразительно, что ты ни разу ни с одной не столкнулся. — Я не особо часто выбирался в центр, — смущённо признался Альфред. — У магазина в нашем пригороде был большой склад. — Вот как. Брагинский вскинул брови в каком-то неясном выражении, показавшемся Джонсу недовольным, поэтому он поспешил добавить: — Я понял насчёт схрона. Хорошая идея — не складывать все яйца в одну корзину. Русский, смерив его взглядом, неожиданно спросил: — Ты умеешь водить? — Э… да, — осторожно ответил Альфред. До него вдруг дошло, что Иван всё это время думал о чём-то другом. — А что? — Да то, что вот это всё, — Брагинский обвёл жестом зал, — великолепно здесь и сейчас, но отвратительно в перспективе. — В смысле? — не понял Джонс. — Сам посуди, — русский закинул ногу на ногу и оперся рукой о собственное колено. — Мы в городе, где несколько месяцев нет абсолютно никакого порядка. На улицах и в зданиях трупы, которые никто не убирает. Каждый день к ним прибавляются новые, потому что там же ходят заражённые, бандиты и другие здоровые, и всем им надо что-то есть. Трупы разлагаются, их жрут птицы, звери и зомби. Кругом мусор. Продукты гниют, плодя мух и плесень. С такой антисанитарией лишь вопрос времени, когда нас настигнет зараза пострашнее вируса. Может быть, в самом центре или у какого-нибудь вокзала уже возник очаг. Но даже если нет… Запасы долго хранящихся продуктов в магазинах скоро подойдут к концу. Заражённые без легкодоступной пищи станут агрессивнее. Возможно, начнут охотиться за здоровыми. А здоровые начнут охоту на склады, транспортные контейнеры и фуры. И на людей, у которых есть хоть какие-то запасы. Альфред ощутил, как у него вздыбливаются волоски на руках. Не то чтобы он не думал о последствиях эпидемии. Долгими одинокими вечерами, когда город погружается во тьму, а свечей слишком мало, чтобы использовать их без крайней необходимости, только и остаётся, что заниматься фитнесом, спать или размышлять о том о сём. Но все его предположения и прогнозы казались детскими фантазиями по сравнению с библейским апокалипсисом, который рисовал Иван. Голод среди залежей продуктов! Чума, как в средние века! Война всех против всех! Смерть всего, что всю жизнь казалось вечным и несокрушимым. — Ч-чёрт, — выдохнул он, глядя перед собой, но почему-то толком ничего не видя. — Байцзю? — понимающе предложил Брагинский. — Что? — рассеянно переспросил Джонс. — Китайская водка. На языке тотчас повисло почти автоматическое, смущённое: «Нет, спасибо, я не пью крепкое», но вместо него Альфред неожиданно для самого себя твёрдо ответил: — Давай. Иван, расцепив ноги, встал без рук, пружинисто оттолкнувшись от столешницы бедрами, и направился к барной стойке. Кот, отиравшийся под крайним стулом, завидев его, тоже поднялся на лапы. — Kotik… — ласково протянул русский на своём языке. Чудище даже не подумало убегать или шипеть. А когда человек потянул с полки бутылку, и вовсе осторожно шагнуло ближе и заинтересованно повело носом в воздухе. Брагинский, посмотрев на зверюгу, благожелательно шевельнул головой в почти зеркальном движении. Альфред, наблюдая за ними, почувствовал себя невообразимо одиноким в своей трагедии. Иван с котом были такими спокойными, так видимо легко принимали происходящее… Как будто Америка агонизирует у него одного, а они переглядываются за стеклянной стеной какого-то параллельного мира, где нет никаких зомби и концов света. Но не успела в душе угнездиться обида, русский прихватил со стойки пару стаканчиков для шотов и, держа бутылку за горлышко, вернулся. Выставил на стол рюмки. Те басовито звякнули о столешницу тяжёлыми толстыми донышками. Придвинув одну к нему, Брагинский окинул его взглядом: — Я могу продолжить, или мне лучше помолчать? Джонс скользнул глазами по его руке, всё ещё сжимающей горлышко бутыли. «Помолчи». — Говори. Длинные пальцы Ивана сползли к основанию горлышка, перехватывая бутылку удобнее. Вторая рука решительно свернула крышку. — Во всём этом дерьме есть один безусловный плюс, — заявил русский, разливая байцзю. — Навоз — отличное удобрение. Альфред покосился на него со скептическим недоумением. Брагинский продолжал: — Сейчас в городе есть всё необходимое, чтобы обустроиться в более здоровом и безопасном месте. Таком, где будет источник чистой воды и чистый воздух, куда не доберутся заражённые и бандиты. Джонс так и застыл, не донеся рюмку до рта. — Чувак, ты как башня свободного падения, — заметил он. — Только наоборот: сначала роняешь в глубины ада, а потом бросаешь к облакам. — Рад, что… — Иван явно был плох в принятии комплиментов. — Что наоборот. Он резко и сильно выдохнул и опрокинул в себя сразу всё содержимое стакана. Альфред с некоторым трепетом проследил, как его лицо на мгновение превратилось в страдальческую маску, а потом расслабилось и подобрело вновь. — Ничего так, — отметил русский. — Китайцы могут. Джонс, решив не отставать, украдкой выдохнул тоже и сделал большой глоток. Случилось то, чего он и опасался: китайская водка обожгла губы, рот и глотку так, что из глаз брызнули слёзы, а дыхание перебило до заполошного кашля. — Кха! Мерзость… — просипел он. Иван, подпирая голову рукой, снисходительно улыбался, наблюдая за ним: — Но ведь полегчало же. «Полегчало?!» — мысленно возмутился Альфред, но, прочищая горло для гневной отповеди, вдруг осознал, что ему действительно как будто стало легче. Жгучее пойло, провалившись внутрь, перестало жечь и разлилось по груди неожиданно мягким теплом. Оно не поднимало настроение, не снимало боль в мышцах и, более того, уже вызывало смутный шум в ушах, но вместе с тем… Джонс не знал, какое слово подобрать, и остановился на формулировке «как-то действовало». — Расскажи подробнее, — попросил он Брагинского. — Ну, о своём плане. — У греков есть слово «автаркия», — поведал Иван. — Оно переводится как «самодостаточность» и обозначает систему, которая сама обеспечивает себя всем необходимым и минимально зависит от внешнего мира. Я хочу провернуть нечто похожее. Если полагаться только на запасы, оставшиеся в городе (или где-либо ещё), долго мы не протянем. А помощь, если мы её и дождёмся, очевидно, доберётся до нас нескоро. Значит, нам нужно что-то возобновляемое. Конечно, это потребует от нас серьёзного вклада, но зато у нас появится хоть какая-то стабильность. — Что ты подразумеваешь под вкладом? — уточнил Альфред. Идеи русского звучали предельно разумно, но совершенно не понятно. — Нужно найти место за городом, — объяснил Брагинский, — но не слишком далеко от населённых пунктов, чтобы можно было делать вылазки. Какую-нибудь виллу или ферму с собственным колодцем и генератором. Укрепить её, свезти туда припасы и всё необходимое на первое время. И — организовать хозяйство. Уверен, если хорошо поискать, можно даже сейчас найти хоть кур, хоть коров. — Но это же… — Джонс сделал неопределённый жест рукой. — Это надо уметь. — У моей бабушки был огород, — пожал плечами русский. — А прабабушка держала птиц и козу. Я имею представление о том, как вести хозяйство на земле. — И ты думаешь, у нас получится? — Альфред и сам не смог бы сказать, чего в его вопросе было больше — скепсиса или надежды. — Это очень тяжело, — откровенно ответил Иван, — но не очень трудно. — И даёт нам хоть какой-то шанс… — пробормотал Джонс и, помедлив, решительно тряхнул головой: — Я в деле!