Воскресение Нормы Линдалл

— Холодильники давно обесточены, — жестом гида возложив ладонь на хромированную крышку рефрижератора, сообщил Иван, — продукты внутри пропали. — Понял, — кивнул Альфред, — холодильники не открывать. Брагинский — он всё ж таки выспросил его фамилию — одобрительно улыбнулся: — Нам ведь не нужна газовая атака. — Я, по-моему, даже отсюда ощущаю запашок, — признался Джонс. — Здесь лежит рыба, — пояснил Иван. — Оу, — Альфред представил, как он об этом узнал, и ощутил почти физическую дурноту. После тяжёлого отравления в детстве испорченная еда была настоящим кошмаром. — Но не всё так плохо, — словно почувствовав его настроение, оптимистично заметил Брагинский. — В кладовке есть вода. С десяток бутылей по двадцать ли… то есть, э-э-э… по шесть галлонов. И основательный запас лапши, риса и соевого соуса. — Класс, — выдохнул Джонс, не понимая, чему русский радуется. Что делать с сухими продуктами? Вымачивать в соевом соусе, пока не станут мягкими? — А самое главное, — снисходительно созерцая его разочарованную мину, продолжил Иван, — здесь газовые плиты с собственными баллонами. Альфреду понадобилось несколько секунд, чтобы осознать сказанное. — Ты хочешь сказать, — уточнил он, не веря ушам и одновременно ликуя, — что тут можно готовить? Брагинский с улыбкой кивнул. — Охренеть! — Джонс едва удержался, чтобы не стиснуть русского в объятиях. — Я нормальной еды не ел уже два месяца! А может, и все три. Он не помнил точно, когда накрылись сети, и супер-современная индукционная плита превратилась в кучу бесполезного хлама. — Чёрт, как жалко, что рюкзак остался на улице… — пробормотал он. — У меня там было консервированное мясо и бобы. И кола! — Могу испортить тебе аппетит, — невинно предложил Иван. — Да ты джентльмен, — усмехнулся Альфред. — Валяй. — Слив в туалете, естественно, не работает, — сообщил Брагинский, — поэтому придётся пользоваться ведром с водой. Иначе нас ждёт амбре a lya sortir. — Чувак, я не понимаю по-французски. Иван заулыбался. Джонс насупился. Дядя Арти, всю жизнь ходивший по морям с разношёрстными командами, тоже вот так свободно сыпал французскими фразочками. А ещё испанскими, нидерландскими и даже китайскими. Или японскими. И тоже потешался, когда он ничего не понимал. Обидно. — Прости, — давя смешок, примирительно сказал Иван. — Я немного путаюсь в языках без практики. Я имел в виду, что вонь будет редкостная. — Ясно, — буркнул Альфред. После извинения дуться уже не получалось, и он добавил, всё же желая продолжить разговор: — Ты даже без практики хорошо говоришь. — У фирмы, в которой я работал, были поставщики и клиенты за границей, — объяснил Брагинский, наливая себе воды из ресторанного графина с крышечкой. — Я постоянно общался с ними по почте и по телефону. — А я работал в строительном магазине, чтобы скопить денег на учёбу. — Джонс припомнил многочисленные разгрузки и отгрузки товара и помрачнел: — Полтора года таскал туда-сюда тяжеленные коробки и сортировал краску на стеллажах по оттенкам, и всё коту под хвост. Лучше бы устроился официантом, — глядя на стопку подносов на тумбе у дверей, недовольно добавил он. — Но смог ли бы ты в таком случае выжить? — отняв стакан от губ, возразил Иван. — Не сам же по себе ты стал сильным. Альфред озадаченно посмотрел на русского. — Знаешь, ты, наверное, прав. Я об этом не думал. — А я в последнее время о чём только не думал… — вздохнул Брагинский и залпом допил остатки воды. — Например? — Например, о том, какого чёрта я попёрся в Америку, — печально улыбнулся Иван. — Мог же, как все нормальные люди, укатить на отпуск в Турцию, и горя бы не знал. — Ну, если следовать твоей логике, то чтобы спасти меня, — пошутил Джонс. — Да уж, — усмехнулся Брагинский, — это, конечно, утешает. Он поставил стакан на столешницу и собирался сказать что-то ещё, как вдруг через приоткрытую дверь до них донёсся яростный вопль и грохот. Альфред по привычке резво опустился в полуприсед, чтобы при необходимости быстро спрятаться за стол или сорваться в бег. Иван издал болезненный вздох. Бросив на него недоуменный взгляд, Джонс со смущением понял, что инстинктивно схватил его за предплечье и от волнения слишком сильно сжал пальцы. — Прости, — пробормотал он, отпуская руку русского. — Нормально, — чуть поморщившись, ответил Брагинский. Грохот повторился. Стало ясно, что шум идёт с первого этажа. — Они иногда забегают сюда за голубями или крысами, — тихо пояснил Иван, — но наверх никогда не поднимаются. Из недр здания раздалась совсем уж странная возня, и по эскалатору тяжело загрохотали чьи-то ноги. — Уверен?! — громким шёпотом спросил Альфред. Брагинский нахмурился. Снизу завизжала вторая тварь. А может, уже и не вторая. Задребезжала решётка. Джонс машинально потянулся за пояс. Запоздало сообразив, что патронов в пистолете не осталось, он цыкнул и посмотрел на Ивана. Русского ситуация, несмотря на безопасность, тоже нервировала: он слушал, сжав губы в тонкую линию. В решётку врубилось новое тело. Бешеные выкрики постепенно сменились странным подобием перебранки. По прутьям несколько раз хаотично ударили, раздался скулящий визг. На мгновение всё стихло, а потом Альфред вздрогнул от истошного крика. Что-то грузно упало, и наступила тишина. — Всё? — где-то минуту спустя решился спросить он у Брагинского. — Не знаю. — Иван выглядел смущённым. — Я не понял, ушли они или нет. — Проверим? — предложил Джонс. Брагинский поколебался. — Не дальше барной стойки в первом зале, — решил он. — Если заражённые ещё там, они могут нас увидеть. Альфред кивнул. Если зомби их увидят, они станут здесь завсегдатаями. Перспектива жить, как зверушка в зоопарке, не радовала. Особенно когда количество зрителей может стать таким, что какой-нибудь прут вылетит из решётки к чёртовой матери, и преграда перестанет существовать. — Я посмотрю, — сказал он Ивану, ощущая необходимость сделать что-то в общих интересах. Брагинский не стал возражать: — Я вскипячу воду. Тут есть чай и кофе. — Я бы не отказался от кофе, — заметил Джонс. — Я тоже… — Иван достал из шкафа ребристый китайский чайник. — Казалось бы, можно привыкнуть… Но я всегда нервничаю, когда они здесь бродят. — Наверное, древние люди так же нервничали, когда рядом ходили дикие звери, — предположил Альфред. Русский улыбнулся. — Может быть. Джонс, впервые после неудачного похода в супермаркет почувствовав себя героически, толкнул дверь. В отличие от небольшого VIP-зала, занимавшего угол здания и неплохо освещённого расположенными с двух сторон окнами, первый зал был преимущественно внутренним и тонул в густом сумраке. Свет из нескольких окон и холла рассеивался, не достигнув и середины помещения. Возможно, это имело смысл — зомби сложнее будет заметить, что внутри кто-то есть — но идти туда было неуютно. Альфред поправил очки и шагнул к барной стойке. Из-под ног взметнулась тень. — Ай! — он отскочил назад. Тварь с шипением попыталась схватить его, но лишь задела щиколотку. В голове мелькнула мысль, что нужно было взять что-то тяжёлое. И тотчас — страх, что их обнаружили. С кухни выбежал Иван. Джонс услышал, как он сделал несколько скачков к нему, но потом, не увидев угрозы, перешёл на шаг. — Что случилось? Альфред поиграл желваками. Хотел бы он объяснить, что случилось, но слова рвались с языка исключительно непристойные. Теперь-то он разглядел. Его напугал чёртов кот! Огромный и косматый, но определённо обычный кот. Брагинский, подойдя ближе, и сам понял, в чём дело. — Бедный… — он присел на корточки и бесстрашно протянул руку к кошачьей морде. Кот настороженно припал к полу, но вновь атаковать не стал — лишь судорожно обнюхал воздух рядом с пальцами Ивана. — Так это за тобой они гнались… — Не трогал бы ты его, — хмуро посоветовал Джонс. — Вдруг он тоже больной. — По всем новостям говорили, что вирус кошкам не передаётся, — возразил Брагинский и осторожно провёл ладонью по кошачьей спинке, невесомо приглаживая вздыбленную шерсть. — Он просто боится. Альфред промолчал. Собственный испуг и так заставлял его чувствовать себя идиотом, а проклятая зверюга добавляла масла в огонь, демонстрируя поразительное миролюбие и лишь прогибаясь под прикосновениями. — Останешься с нами? — ласково спросил Иван. Это уже, похоже, предназначалось коту. — У нас безопасно. Косматое чудище, дёрнув ушами, предпочло убежать в сумрак. Джонс злорадно подумал, что туда ему и дорога. Русский поднялся и отряхнул руки. — Судя по тишине, заражённые нас покинули, — заметил он. — Ага, — подтвердил Альфред. — Можем пропустить по чашечке кофе в честь этого знаменательного события. — Ну, пойдём, — откликнулся Брагинский. Следующие полчаса Джонс без зазрения совести мог бы назвать лучшими за последние полгода. Во всяком случае, самыми спокойными. В хоррорах и фильмах-катастрофах всё обычно происходит очень быстро — пара часов или пара дней, и весь мир погружён в хаос. В реальности агония огромного города растянулась на целых шесть месяцев. И хоть первое время не было понятно, что начало конца уже наступило, работали торговые центры, кафе и кинотеатры, летали самолёты, корабли в порту сгружали и загружали многочисленные контейнеры, постоянно мелькающие в новостях и соцсетях сообщения о новых случаях заболевания отравляли и кофе, и интернет-сёрфинг, и семейные вечера. Когда он приходил к родителям на ужин, за столом только и речи было, что о новой болезни. Мать особенно пугало словосочетание «ранее неизвестный штамм». Отец считал, что это всё чушь, и вирусное поветрие пройдёт так же, как множество гриппов до него. Посмеивался над теми, кто старался лишний раз не выходить из дома, и приговаривал, что главное — мыть руки и поддерживать здоровье спортом. Альфред свёл брови к переносице и сделал большой глоток кофе. — А ты… — заговорил он. Сидевший напротив Иван поднял на него глаза, и он впервые обратил внимание, какого они красивого и необычного оттенка. — У тебя есть семья? Брагинский кивнул чуть раньше, чем ответил. — Конечно. — У меня есть кузина, — сообщил Джонс. — Мэгги. А ещё кузены, Стив и Джеймс. Не знаю, что с ними сейчас. Мэгги в Канаде… ближе к Аляске, чем к нам. Может, до них не дошло… Иван сострадательно промолчал. — С родителями тоже неясно, — продолжил Альфред. — Последний раз я видел их перед карантином. Папа заболел первым. Его тренер в спортивном клубе оказался носителем… Его госпитализировали, а у нас с мамой взяли анализы, но ничего не нашли. Выдали предписание сидеть по домам. А потом всё закрутилось… Когда я смог добраться до их дома, мамы там уже не было. — Сочувствую, — обронил Брагинский. Джонс небрежно кивнул и снова глотнул кофе. Русский, помолчав, произнёс: — Мои родители умерли, когда я был маленьким. Так что я правда, — серьёзно посмотрел он на него, — сочувствую. — Спасибо… Альфред поколебался и отставил чашку. Слишком близко к гуще. — Поверить не могу, что мы живём в грёбанном зомби-апокалипсисе, — вздохнул он. — А я ведь читал научную статью о том, что в нашем мире зомби даже с сильными допущениями не способны существовать дольше трёх-четырёх суток… Или недели? Не помню. Иван пригубил кофе и подпёр голову рукой. — Они ведь не классические ходячие мертвецы, — заметил он. — Да и вообще не мертвецы… Только болевой порог как у табуретки. О, котик. Джонс, проследив за его взглядом, помрачнел: лохматое чудище вернулось и теперь разглядывало их со смесью опаски и заинтересованности. Брагинский улыбнулся: — У меня тоже кот. Сибирский, дымчатый такой… Васька. Интересно, этот какой породы. «Лохнесской», — подумал Альфред, а вслух сказал: — Я не разбираюсь. — По-моему, это какая-то помесь, — поделился соображениями Иван. — Шерсть так необычно растёт… Кот, будто понимая, что речь о нём, повёл носом в воздухе и осторожно выступил вперёд. Потом сделал ещё шаг. И ещё. И отвлекся на то, чтобы потереться о ножки другого стола. Русский, мягко улыбаясь, вернул внимание кофе. В отличие от Альфреда, он пил мелкими, неторопливыми глотками, и его чашка была пуста лишь наполовину. Джонсу подумалось, что зря он торопился. Спешить-то некуда. — Чем ты здесь занимаешься? — поинтересовался он. Брагинский мотнул головой в сторону столика у окна. На подоконнике лежала стопка книг и журналов. — Читаю, решаю кроссворды и судоку. — Судо что? — Су-до-ку, — чётко проговорил Иван. — Это такая японская головоломка с числами. Самое то, чтобы занять себя. — А где ты их берёшь? Не то чтобы Альфреда интересовали азиатские головоломки; уже от самого названия веяло скукой и чем-то старческим. Но если Иван находит их там же, где книги, то там наверняка будут и комиксы. Он ведь так и не получил свой последний заказ для коллекции. — На четвёртом этаже есть книжный магазин, пояснил Брагинский. — Можем сходить туда ночью, если хочешь. — Да, — энергично согласился Джонс. — Очень хочу. — Тогда постарайся вздремнуть до темноты, — посоветовал Иван. — На ночной вылазке нужна ясная голова.