Семейство Рейес-Моррисон

Любовь — это самое лучшее и самое худшее, что есть в мире.

Ханзо никогда прежде не понимал фразы на подобии "жизнь такая серая" или "этот момент был таким ярким пятном в моей жизни". Не понимал как цвет может отсутсвовать в чей-то жизни или быть ярче. Цвет есть цвет, если ты не дальтоник, то он будет всегда одинаковым. Так было до момента, пока они всей семьей не переехали в Америку, где отец открыл новый фелиал компании. Тихий, спокойный район, где все домики похожи и одновременно не похожи друг на друга, где трава казалось ядреной от насыщенного цвета, почти такая же как волосы его брата, которые он совсем недавно покрасил. Эта же неугомонная тигриная жопа, в итоге быстро зазнокомилась с соседними ровестниками, среди которых оказался он. Юноша, что был ниже и чуть младше него самого, но такой открытый, прямолинейный, упрямый, что было в этом что-то, завораживающее. И даже запах его был таким, пленительным. Нагретое солнцем поле и костер, не едкий дым от которого слезяться глаза и тяжело дышать, а горящая древисина, так пахнет камин возле которого хочется остаться. Рядом с Джесси, мир действительно казался ярче, насыщеннее. Было ли дело в том, что сам парень был таким обаятельным, или в том, что он был честным и вместе с тем очаровательно неловким, но при этом смелым и стойким. Хан не знал, но знал точно, что в тот день, когда Джесси после перенесенной операции на гландах, пришел после завершения уроков к школе, чтобы его встретить и позвать на прогулку. В тот вечер, когда он привел его в заброшенный сад, Ханзо никогда прежде не думал, что жизнь может быть такой яркой. Что цветы могут быть яркими в вечерних сумерках, что десяки светлячков, которых специально спугнул Джесси, будут ярче звезд, что глаза и чужие чувства окажутся такими яркими как и его собственные. Уже тогда он мог сказать, что не сможет отказаться от этого человека. Даже то неловкое предложение руки и сердца было ярким, отпечатавшимся в памяти, как и каждое их милое свидание, буть то даже обычная прогулка в парке. Или поход в парк, где Огундиму пытался отбить его у Джесси, предлагая встречаться. И где тот, не смотря на разницу в силе и росте, готов был защищать его до конца. Все это заставляло сердце волка биться быстрее и наполняться эмоциями. Все это было наполненно красками и эмоциями и светлыми надеждами на совметсное будущее. А потом. Джесси исчез. Хан места себе не находил, когда тот перестал выходить на связь, не брал трубку, не отвечал на письма и сообщения. Он не сдавался, подключил связи отца, сам искал через знакомых своего возлюбленного, но тот просто испарился без следа, словно его и всех тех радостных событий никогда и не было. А когда его и его семью позвали на похороны пустого гроба, тогда жизнь действительно утратила краски. Волчья сущность отказывлась принять это, принять тот факт, что его пары больше нет. Хотелось лечь на рыхлую черную землю, уснуть и никогда не просыпаться в этом кошмаре. Хотелось умереть прямо там, под холодным дождем у серого гранитного камня, чтобы не было так мучительно больно. Но приходилось жить. Хотя, это больше походило на существование. Его семья все еще расчитывала на него, особенно отец, который готовил его к становлению директором местного фелиала. Да и мать вряд ли бы подобное перенесла. Он ушел с головой в учебу, а после и в работу, мало спал, ни с кем кроме родных не общался. Отказывался от свиданий и не деловых встреч, был холодным и отстраненным. Мир стал серым и безжизненным. Больше походил на фоновый шум, который слегка разбавлял Гендзи, когда звал его выпить или пообедать вместе. Хан иногда завидовал тигриной сущности брата, тот не был обременен крепкой связью, менял любовников и любовниц как перчатки и почти ни к кому не привязывался. Быть может, будь он таким же, то было бы легче. Когда брат познакомил его со своей подругой Доктором Ангелой Циглер, то Хандзо нашел легкое утешение в её идеи, открыть особую больницу с передовыми протезированием. Исследованиям в этой области и развитию препаратов, которые позволят адаптировать протезы к телу, без подавления иммунитета. Это казалось неплохой идеей, даже революционной и амбициозной. А новой целью помогать другим, чтобы заглушить свою боль и одиночество. Беседы с Циглер тоже немного, но помогли отвлечься и найти способ двигаться дальше. Совметная работа, позволила им создать весьма передовой протез, но теперь вопрос стоял в желающим его опробовать. Ханзо озвучил это брату, попросив расспросить знакомых, не нужно ли кому-то подобное. К его удивлению, такой знакомый нашелся. Некий Коул Кэссиди, недавно вернувшися с боевых действий, где потерял руку и готов был принять участие в их эксперименте по установке и приживанию нового протеза. Ханзо попросил Гендзи назначить им встречу и теперь шел на нее. Под ухом жужжала секритарша, озвучивая планы на ближашую неделю, в руках был планшет с важными пометками и датами. От обилия информации даже голова немного гудела. А потом он замер. Запах. Тот самый, возвращающий в яркую юность. Неужели у него галлюцинации? Ханзо ускорил шаг, идя по следу этого запаха, не обращая внимания на окружающий мир. Игнорируя слова и вопросы своей ассистентки, игнорируя тот факт, что планшет выпал из рук, а сам он едва не бежал. Зал, где была назначена встреча. Он распахнул двери и замер не в силах пошевелиться и вдохнуть полной грудью. Это правда был он. Еще более статный и крепкий, чем прежде, более загорелый, с коротко подстриженным икаштановыми волосами, но это был он. Уши в цвет волос прижатые к голове и хвост, выдавали все его чувства, да и глаза тоже. Виноватые, грустные, светло карие. - Хандзо, слушай я... - мужчина, что стоял у окна замялся, потер шею, боялся взглянуть на него. Мурашки пробежали по телу, это был его голос, тот самый, что он мечтал услышать все эти пять лет, когда в надежде набирал номер. - Прости меня, знаю ты не должен... И я совершил столько дурости и поступил как полный кретин но я... - его затыкают поцелуем, страстным, жадным, словно от этого зависила вся жизнь. Хандзо зарылся пальцами в уже не такие длинные, но все еще мягкие волосы. Горечь от табака вновь на языке, жаль, что без привкуса клубники как прежде. Кажется краем уха он слышал смущенный писк своей ассистентки и закрывшуюся дверь, но Шимаде было плевать. На все плевать. Его пара, любовь всей его жизни снова с ним. Он разрывает поцелуй, смотрит в глаза пары, а после слегка стукнул того по голове. Вместе с облегчением пришла и волна негодования. Все те эмоции, что он сдерживал эти года вспыхнули и взорвались в нем единомоментно. - Ты. Придурок! Болван! Идиот! Ненавижу теб.. - теперь уже Джесси целует его, даже слегка приподнимает одной рукой, от чего Хан обнимает его за шею. - Я тоже тебя люблю, - прошептал Рейес-Морисон, когда разорвал поцелуй, и эта его улыбка, дурацкая и счатсливая, от которой весь гнев мгновенно потух. Они постепенно перебираются на большой черный диван в этой переговорной комнате. Ханзо сидит у Джесси на коленях, жмется к его теплому боку, невольно виляя хвостом. Джесси рассказывает все, от начала и до конца. Как после происшествия в доме Эш, не мог смотреть ни на себя ни кому-то из родных и уж тем более Хандзо в глаза, поэтому сбежал. Как трус, потому что боялся позора, порицания и ненависти за свою слабость. Как сменил имя и фамилию, как записался контракником в армию и через что прошел. Рассказал и о том, как потерял руку. Хан коснулся его культи, во взгляде сочувствие. - Зато получаю теперь социальные выплаты и пенсию и не буду такой уж сильной обузой, - нервно хохотнул Джесси, и замер, когда Ханзо слегка щелкнул его по носу. - Не говори ерунды, никакая ты не обуза. Мы пройдем через это, я помогу тебе, сделаем операцию по вживлению нового протеза, и будешь еще более впечатляющим, чем сейчас, - Шимада говорит тихо и спокойно, мягко гладит по обросшей бородой щеке. Джесси тогда и замечает кольцо на беымянном пальце возлюбленного. - Я думал ты его выбросил. - Я думал об этом. Но не смог. Это единственное, что у меня оставалось от тебя и, я до самого конца не хотел верить, что тебя больше нет, - Ханзо смотрит на пусть и не дорогое, но хорошо сделанное кольцо из медицинской стали с узором в виде красного дракона сделанного из граната. Знал, что Джесси старался, когда выбирал его, что копил деньги с подработки в кафе и это кольцо было дороже любых других украшений. - Я свое к сожалению потерял вместе с рукой, - Джесси виновато улыбнулся, потерлся щекой о чужую руку, оставляя на ней поцелуй. Они сидели в тишине, наслаждаясь воссоединением. А после Джесси тихо спросил: - Хан, ты все еще хочешь быть моим мужем? - Шимада смотрит в его печальные глаза, словно мужчина не надеялся на положиетльный ответ и мысленно готовился к худшему. Вздыхает тяжело. - Конечно, - он садится удобнее на чужих коленях, обхватывает чужое лицо руками, смотрит в светло-карие глаза напротив. - Слушай меня внимательно Джесси Рейс-Морисон, я выбрал тебя. Еще тогда, когда ты привел меня в сад полных светлячков и когда открыл мне свои чувства. В тот вечер я выбрал именно тебя и я не собирался отказываться от своего выбора. Ты - моя пара и я хочу прожить оставшуюся жизнь с тобой, проходить через радостные и печальные события. И я согласился на то обещание, быть вместе, не смотря ни на что, - вновь целует его, наслаждаясь моментом. Красная рубашка его возлюбленного, которую он помял в порые чувств, яркое рыжие солнце за окном, катящееся к закату, и даже темно синий галстук на собственной шее, который до этого казался блеклым и почти серым, вновь выглядил ярким и насыщенным. Его любовь, часть его души и сердца вновь вернулась к нему. И жизнь вновь наполнилась кр асками и смыслом жизни.