Семейство Рейес-Моррисон

      За свою жизнь Габриель Рейес ни о чем и никогда не сожалел. Не жалел, что пошел по стопам отца и стал военным и прошел через боевые операции. Не жалел, что познакомился с Джеком Моррисоном и в дальнейшем стал его мужем. Не жалел о детях, которые появились в их жизни.       Он не сожалел ни о чем, до того злополучного дня. Это был 19 день рождение Джесси. В честь этого замечательного события его подруга Эш устроила у себя дома вечеринку, куда пригласили всех их друзей и кучу левых подростков с огромным количеством алкоголя. Гебриелю это с самого начала показалось плохой идеей, но Джесси настоял, сказав, что так сможет попрощаться с друзьями, ведь после этого уедет в соседний штат к Хандзо, куда тот поступил учиться, да и сам Джесси тоже. Переспорить его было невозможно, учитывая с каким лицом он просил отпустить его на вечеринку. И в тоже самое время на душе у Рейеса было неспокойно, все инстинкты и чувства вопили ему: "Не отпускай! Это ошибка!", но он заглушил эти голоса, помогая Джеку по дому, а потом еще и по работе пришлось в срочном порядке решать вопросы, пришлось сорваться с места и ехать в штаб вместе с Джеком. Ох лучше бы он отказался и плевать, что его бы уволили, но тогда бы он точно застал Джесси, смог бы помочь, остановить.       Когда они вернулись утром, Джесси не было в комнате, не было и части его вещей, не было документов, ничего не было. На сотовый он не отвечал, а когда Оливия попыталась его отследить по нему, то обнаружилось, что в последний раз он воспользовался им у границ штата, а куда отправился их сын дальше, Габриэль не знал. Зато вскоре узнал причину исчезновения их сына, вернее побега. Всплывшее в сети видео, где его сына насилуют какие-то ублюдки вывернуло душу закаленного военного наизнанку. Никогда прежде ему не было так мерзко на душе от чувства злости и бессилия. Ну почему он вообще его отпустил?! Нужно было послушать интуицию и плевать, если бы Джес обиделся на него, но зато он был бы с ними! А теперь что? Где его искать?       И Габриэль и Джек и Оливия честно старались, подняли все ресурсы, связи, подали заявления о пропаже во все штаты, обзванивали морги, но все было без толку. Джесси исчез бесследно. И вот, уже прошло пять лет. Пять бесконечно долгих лет как их сын... Полгода назад Джек и Ана уговорили его на похороны. Закопать в землю пустой гроб к которому можно было бы прийти и почтить память. Габриэль долго припирался, кричал, отказывался признавать подобное, твердил, что Джес не мог так просто умереть, что он вернется. Но даже у него не хватило веры в это. В день "похорон" было много народу, были и Шимады, кажется Ханзо было настолько же плохо как и им, этот юноша очень любил их сына, а зная природу волков, страшно было представить как тот будет жить дальше без совей пары. Кажется за это время они с Джеком полностью поседели и постарели лет на двадцать уж точно. Тяжелее всего было как сегодня, в день рождение Джесси, в день, когда он пропал навсегда. Габриэль сидел в кресле с бокалом виски и смотрел чуть влажными глазами на старые фотографии. Говорят: время лечит. Ложь! Наглая ложь! Время лишь сильнее тревожит раны, причиняя ноющую неутихающую боль. И как назло еще и дождь льет как из ведра, словно плача вместо него. Мужчина тяжело вздыхает, разом осушая уже который бокал в надежде, что боль в груди слегка утихнет. Потом наливает себе еще и хочет уже приложить к бокалу пятому, кажется. Но слышит тихий, неуверенный стук в дверь. Сначала Рейес думает, что ему показалось, но нет. Стук повторился вновь и мужчина хмурится. Кого это принесло в такую погоду? Джек был на верху и разбирал хлам. Оливия в другом штате и уж точно бы предупредила о приезде, а Ханна так и вовсе в другой стране на учебе. Габриэль нервно дергает хвостом и подходит к входной двери, а когда открывает её, то невольно роняет бокал, что все это время держал в руке. - Джесси? *** Джесси сожалел о многом в своей жизни. О том, что не был достаточно умным и старательным. Жалел, что доставлял хлопот родителям и сестрам. Жалел, что сбежал как трус, когда пережил насилие. Что бросил родителей и Хандзо, что пропал и сменил имя и фамилию на Коул Кэссиди, чтобы никто не смог найти его. Сожалел, что уехал в самый северный штат на границе с Канадой. Отчасти жалел, что все же стал военным, вроде бы детская мечта, но кошки скреблись на душе. А когда пришлось столкнуться с убийствами и последствиями этих убийств, стало резко дурно. Теперь он понимал, почему Гейб не хотел ему такой судьбы, не хотел, чтобы Джесси видел остекленевший взгляд товарищей и врагов, не видел рваных ран и крови, чтобы не пришлось тащить умирающих на спине и слышать их вой агонии и мольбу о помощи. Знал бы Джесси что его ждет, когда он подастся контрактником, то ни за что бы не согласился. Их забросили в горячую точку, кажется Сирию, где они находись в бесконечной войне почти два года. Это должна была быть его последняя миссия в роли подполковника, прежде чем его контракт закончится и он бы зажил обычной жизнью. Все шло гладко по началу, все было согласно плану, а потом. А потом был арт обстрел и все утонуло в пламени и грохоте. Последнее, что он помни, как пытался оттащить товарища в безопасное место, прежде чем левую часть тела обожгло невыносимой болью, а сознание оставило его тело. Тогда Джес поверил, что умер. Когда же Коул Кэссиди пришел в себя, он был в лазарете. Единственный выживший, герой, сражавшийся за свою страну! Но какой ценой? Когда он видит культю вместо левой руки, то ему хочется выть. Хочется закрыть глаза, представить, что это лишь кошмар, а когда он откроет их, то все будет хорошо. Он будет цел, он будет героем, который сможет с гордостью вернуться домой к родным, возможно даже к Хану, если тот простит и примет его обратно. А что теперь? Как ему быть теперь? Калека, да ему пообещали выплачивать компенсацию и пособия, не говоря уже об оплате контракта. Но даже так, он ведь теперь инвалид. Когда Джесси выписывают, он честно хочет сдохнуть в ближайшей канаве, чтобы не мозолить никому глаза, чтобы никто так и не узнал о том, что было и кем он стал. Хочет, но потом вспоминает слова Натаниэля о том, что семья всегда примет его и поможет. И что нужно уметь встречать свои страхи лицом к лицу, чтобы справиться с ними и стать сильнее. Он уже час стоит под ливнем, неловко поправляет лямку военной сумки и мнется с ноги на ногу разглядывая свой дом. На чердаке горит свет, возможно Джек что-то перебирает, а внизу через окно он видит Рейеса, что сидит в кресле весь сгорбленный с бокалом виски в одной руке и рамкой в другой. От этой картины щемит сердце и Джесси все же подходит к двери и неуверенно стучит. - Какой же я идиот, - выдыхает он, доставая сигару и не с первого раза раскуривает ее, она совсем отсырела от дождя, табак горчит на языке, но это помогает собраться и Джес стучит снова. А когда видит отца: явно постаревшего, с седыми висками и заметными морщинами, то криво улыбается. - Джесси? - Рейес выгладит ошарашенным, не верит в то, что перед мужчина перед ним настоящий живой Джесси, а не плод его воображения. - Привет па, я вернулся, - Джесси с трудом улыбается, ему неловко и стыдно, хочется провалиться сквозь землю. А потом его сдавливают в таких медвежьих объятиях, что кажется ребра трещат. И впервые за всю свою жизнь Джес слышит и видит как отец плачет. Как дрожит сжимая мокрую насквозь рубашку цвета хаки, как шепчет что-то на испанском. На шум битого стекла спускается Джек. - Гейб? Что случилось, я слышал... - он тоже замирает прямо на лестнице, когда видит сына. Возмужавшего, с глазами как у них, в которых читалось "теперь я понимаю через что вы прошли" и видит замотанный рукав выше локтя на том месте, где должна была быть левая рука. - Джесси, - из горла врывается скорее хрип нежели голос. Джек как и Габриэль обнимает его, отмечая, что теперь их Джесси выше них и явно крепче по телосложению.       И плевать было на холод идущий с улицы, на холодную мокрую одежду, на все было плевать в этот момент. И на все сожаления тоже было плевать. Ведь Джесси наконец-то вернулся домой.