RUN

      «Джей Хоуп».              Чимин неохотно открывает глаза.       Очередной день в реальности.       Расписание.       Репетиции.       Мемберы.       Хосок.       Чимин смотрит в сторону соседней кровати, натыкаясь на немного ошарашенный взгляд хёна.       — Что? — голос Чимина звучит хрипло после сна.       — Я… Ты… — Хосок мнётся, явно подбирая слова. — Мне показалось, что ты… что ты звал меня во сне. «Джей Хоуп». Ты говорил: «Джей Хоуп».       Чимин цепенеет, вспоминая, чем занимался с Хосоком всю ночь. И в зеркало смотреть не нужно, он знает, что покраснел.       — М-мне, н-наверное, кошмар снился, — мямлит он смущённо. — И я звал тебя, ну, на помощь.       — Да, наверное, — Хосок отводит взгляд, вставая с кровати. — Я первый в душ, ладно?       — Ага.       Хосок исчезает в ванной. Исчезает слишком поспешно, по мнению Чимина.       Это провал.       Чимин помнит всё до мельчайших подробностей.       Помнит жаркие, тягучие поцелуи на той софе в библиотеке. Помнит тепло кожи Хосока под своими ладонями, помнит, как вызывая табуны мурашек, зацеловывал его грудь, помнит, как Хосок ласкал его в ответ.       Помнит, как будто в горячке вернулись они в подвал своего убежища, как судорожно раскладывали старый диван и как торопливо стягивали одежду, не в состоянии оторваться друг от друга ни на секунду.       Помнит губы Хосока, покрывающие влажными поцелуями внутреннюю поверхность бёдер, помнит горячее дыхание и жар его рта на своём возбуждении. Помнит бережно растягивающие его пальцы, помнит, как двигался в нём Хосок. Помнит, как в какой-то момент вдруг потемнело в глазах от незнакомого ощущения. Помнит, что как одержимый выстанывал имя Джей Хоупа, умоляя остановиться, умоляя не останавливаться. Помнит, наконец, как в изнеможении обмяк в руках любовника, погружаясь в удовлетворённое забытьё. Чимин только сейчас обращает внимание, как неприятно липко и влажно в его боксёрах.       Это провал.       Хосок наверняка всё понял.       Чимин не знает, как теперь смотреть другу в глаза.       Он отрывает спину от кровати, принимая сидячее положение. Голова начинает кружиться и комната перед глазами слегка плывёт. Чимину кажется, будто за всю ночь он не сомкнул глаз. Сколько же кофе потребуется в себя влить, чтобы целый день продержаться на ногах и выдержать расписание?       Хосок возвращается из душа. Привычное полотенце на бёдрах. Капельки воды, будто в слоу-мо, стекают с мокрых волос по шее и груди. Чимин заторможено осознаёт, что пялится, и резко отворачивается, натягивая на себя одеяло. Не хватало ещё, чтобы Хосок это заметил или учуял специфический запах, пропитавший его нижнее бельё. Будто и без этого Чимин не сгорает от стыда.       Хосок же ведёт себя так, будто ничего не случилось. Он сушит волосы и влезает в приготовленную с вечера одежду, напевая вполголоса какой-то незамысловатый мотив.       Чимин сидит под одеялом, едва дыша. Он просто не может заставить себя пошевелиться, пока хён в комнате.       Хосок заканчивает со сборами и подходит к прикроватной тумбочке за телефоном. Чимин отсчитывает мгновения до того момента, как тот уйдёт, но Хосок вдруг садится к нему на кровать, неловко прочищая горло.       — Чимини, слушай.       — М? — Чимин смотрит на Хосока загнанным зверьком.       — Эм. Помнишь, о чём мы договорились с тобой когда-то давно? Если нас что-то будет беспокоить, мы обязательно должны рассказать об этом друг другу, да?       — Ага… — Чимину хочется раствориться в воздухе.       — Чимин, если тебя что-то тревожит, ты можешь рассказать мне. Что угодно, Чимини. Я всё пойму. Ты же мне доверяешь?       Чимин доверяет.       За годы, прожитые вместе, не осталось ни одной вещи, которой он не делился бы с другом. Иногда Чимину кажется, что Хосок знает его лучше, чем он сам знает себя. Но сейчас, когда душа Чимина в раздрае, когда всё стало таким запутанным, он просто не может раскрыть рта. Он доверяет, но рассказать всё, как есть? Рассказать, что испытывает нечто, слабо вписывающееся в определение «лучшие друзья»? Рассказать, что фантазирует о чём-то совсем не дружеском в своих снах? Нет, Чимин не может. Он пока и сам не понимает. Он не готов. Не сейчас, хотя бы.       — Хён, я не очень высыпаюсь, и… не знаю. Я просто немного устал. Не получается выспаться, не знаю, почему. В этом всё дело.       Чимин сжимается под одеялом, упираясь подбородком в прижатые к груди колени. Поскорее бы Хосок ушёл. Не хочется продолжать этот разговор.       Хосок вздыхает, обеспокоенно глядя на друга.       — Чимини, может, останешься сегодня в общежитии? Я скажу всем, что ты приболел. Попробуй отдохнуть. Просто полежи, ничего не делая.       — Нет, хён, я в порядке. Это не такая большая проблема, правда. И я не хочу, чтобы репетицию отменили из-за меня — опять. Ты иди, я догоню.       Хосок снова вздыхает, качая головой. Они оба знают, что если Чимин что-то вбил себе в голову, переубедить его сложно.       — Тогда зайди к доктору Ли, когда будем в офисе. Может, он выпишет тебе что-нибудь. Какое-нибудь снотворное или успокоительное, например. Может, ты переутомился, и это сказалось на сне. Пообещай, что зайдёшь к нему, ладно?       — Ладно, хён, обещаю.       Чимин дожидается, когда Хосок скроется за дверью и пулей летит в ванную. Он забрасывает испачканное бельё в стирку, быстро принимает душ, натягивает первые попавшиеся вещи, и уже через двадцать минут присоединяется ко всем в холле, благодарно принимая из рук Тэхена чашку дымящегося кофе.       — Когда ты начал кофе пить? — интересуется Тэхен, задумчиво почёсывая подбородок. — Я думал, ты не любишь.       — Я и не люблю. Не выспался просто, вот и кофе… Кстати, как ты понял? — Чимин кивает на напиток в своих руках.       — А. Это Хосоки хён просил тебе сделать.       — Понятно…       Чимин косится на Хосока, оживлённо обсуждающего что-то с Намджуном и менеджером.       Такой заботливый Хосоки хён.       Чимин тяжело вздыхает и отхлёбывает кофе.       Непростой предстоит денёк.       

***

      Первую половину дня Чимин, а вместе с ним Чонгук, Джин и Тэхен, проводят в репетиционной комнате, оттачивая с вокальным педагогом некоторые сложные моменты из нового альбома.       Когда они заканчивают, у них есть ещё три часа свободного времени перед танцевальной практикой. Достаточно, чтобы перекусить, переодеться и уладить личные дела, у кого таковые имеются.       Сокджин задерживается с преподавателем, а Чонгук и Тэхен зовут Чимина в столовую. Чимин говорит, что подойдёт попозже. Он провожает друзей взглядом, пока те не скрываются за углом коридора, и торопливо направляется к доктору Ли. Он же обещал Хосоку. А ребятам о его проблеме знать не обязательно, незачем тревожить их из-за такого пустяка.       Парень быстро отыскивает нужную дверь с заветным именем доктора на табличке, и немного помявшись, всё-таки стучится. Из-за двери доносится короткое «входите», и Чимин робко заходит внутрь, приветственно кланяясь доктору.       — О, Пак Чимин, здравствуй! — добродушно улыбается тот, глядя на Чимина маленькими глазами-щёлочками.       Доктор одет в белый врачебный халат и как всегда излучает твёрдую уверенность в том, что если у проблемы есть решение, он его найдёт.       — Проходи, присаживайся. Будешь чай?       Чимин садится на краешек кресла и отрицательно мотает головой, думая, с чего бы начать и как не рассказать лишнего, ведь, на самом деле, человек напротив довольно проницателен.       — Доктор-ним, — начинает он. — Я… У меня есть некоторые проблемы. То есть, проблема. Это насчёт сна.       Доктор Ли мгновенно становится серьёзным. Он подаётся вперёд, внимательно глядя на Чимина, и кивая, чтобы тот продолжал.       — Дело в том, что я не очень хорошо сплю в последнее время.       Говоря это, Чимин изучает свои колени, избегая взгляда на доктора. Ему кажется, что как только тот заглянет в его глаза, то сразу же поймёт, что есть что-то ещё, о чём Чимин не договаривает. Может быть, он даже каким-то чудесным образом сможет догадаться, о каком постыдном секрете Чимин собирается умолчать.       — То есть, я не совсем не сплю. Скорее сплю. Но мне снятся кошмары, и из-за этого я совсем не высыпаюсь. Я так думаю. Я чувствую себя так, будто почти не сплю.       — Хм.       Доктор Ли откидывается на спинку кресла, укладывая подбородок на сплетённые пальцы.       — И как давно это происходит?       — Вообще-то… Уже третью ночь подряд.       Доктор Ли задумывается.       — А эти кошмары, что ты видишь, о чём они? Ты понимаешь, что могло их спровоцировать?       Чимин думает о своих снах, о последнем сне в особенности. Становится жарко, не смотря на работающий кондиционер, и Чимин сглатывает, в нехватке воздуха оттягивая горловину футболки.       — Я не знаю. Не могу сказать. Просто… кошмары.       Он непроизвольно скрещивает руки на груди.       — Я думал, может, Вы дадите мне какие-нибудь таблетки. У нас бешеное расписание не за горами. И это не считая подготовки к камбэку. А я совсем не в форме.       Доктор Ли хмурясь качает головой и встаёт с кресла, направляясь к шкафчику в углу кабинета. Из шкафчика он достаёт небольшой коричневый пузырёк, и возвращается на место, ставя пузырёк перед Чимином.       Чимин смотрит на маленькие круглые таблетки, просвечивающие через мутное стекло, и борется с желанием просто схватить их и убежать.       — Это лёгкое снотворное на основе трав. Не хотелось бы выписывать тебе что-то серьёзное и, надеюсь, не придётся. Принимай перед сном пару штук. Если не поможет, увеличь до четырёх. Если и это не поможет, сразу же приходи ко мне. Ты меня понял?       Чимин кивает и тянется за пузырьком, но доктор Ли вдруг задерживает его за запястье. Чимин непонимающе поднимает глаза.       — Чимин-а. Эти твои кошмары. Я понимаю, это может быть слишком личным, чтобы рассказывать постороннему человеку, вроде меня. Но ты должен рассказать о них кому-то. Расскажи, кому доверяешь. Поверь мне, это поможет. Возможно, ты даже найдёшь причину этих снов, и сможешь разобраться с этим. Хорошо?       — Хорошо, — повторяет Чимин, скорее на автомате. — Ну, я пойду?       — Иди, — доктор отпускает руку. — И помни насчёт таблеток. Если что — сразу ко мне.       — Да, конечно. Спасибо, доктор-ним. Я всё понял. До свидания.       Чимин снова кланяется, и наконец-то выходит за дверь, пряча заветный пузырёк в карман толстовки.       

***

      В раздевалке Хосок украдкой интересуется у Чимина насчёт врача.       Не вдаваясь в детали, Чимин говорит про снотворное.       Хосок удовлетворённо кивает, замечая, что Чимин уже даже выглядит неважно и ему пойдёт на пользу полноценный сон.       Во время тренировки Чимин собирает всю свою выдержку в кулак, чтобы не путаться в элементах, и у него почти получается. Во всяком случае, лажает он не больше остальных. А Хосок, как это часто бывает, закрывает глаза на некоторые его косяки и сегодня Чимин за это благодарен. Он думает о словах Хосока, бросая взгляд на своё отражение в зеркале. В самом деле: к нехарактерной для его лица бледности добавились ещё и тёмные круги под глазами. Он мог бы свалить это на издержки трудного графика, но остальные мемберы выглядят замечательно, потому что они, в отличии от Чимина, вероятно придерживаются здорового режима. Чимин думает о том, как хорошо будет наконец-то выспаться этой ночью, и с ещё большим энтузиазмом продолжает тренировку.       

***

      Вечером в своей комнате, когда Хосок уходит в душ, уже готовый ко сну Чимин сидит на кровати по-турецки и задумчиво вертит пузырёк со снотворным в руках.       Ещё в офисе он был полон решимости принять таблетки и заснуть крепким сном.       Но теперь его одолевают сомнения.       Что, если Хосок никогда ему больше не приснится?       Чимин дотрагивается до губ, вспоминая, как ощущались поцелуи с хёном. Всё казалось таким настоящим, таким реалистичным. Как будто они целовались, как будто любили друг друга наяву. Хочется испытать это снова, хотя бы в последний раз. Чимин решает, что сможет выдержать ещё одну бессонную ночь и суёт так и не открытый пузырёк под подушку.       — Пожалуйста, приснись мне и сегодня, — шепчет он, укладываясь поудобнее.