Hearts break on Thursdays

Lewis Capaldi — Before you go

— Лу? — Барбара просовывает голову в маленькую щель, заглядывая в комнату шатена. Кокон из одеял начинает шевелится и оттуда показывается сонный, взлохмоченный Луи. — Да? — еле слышно отзывается парень. — Мы с ребятами заказали пиццу и подумали, что, может быть, ты захочешь присоединится, — девушка поджимает губы, неловко избегая взгляда. — Спасибо, Барб, я не голоден. Палвин вздыхает и открывает дверь шире, подходя к кровати. — Мне больно на тебя смотреть, Томмо, — она присаживается на краешек и запускает пальцы в волосы вздыхающего Луи. — Дайте мне время и я буду в порядке. Барбара какое-то время молчит, а затем всё же набирается смелости спросить: — Он не звонил тебе? Томлинсон стонет и переворачивается на спину, смотря в потолок. — Пишет, — проводит рукой по стальным волосам, — Пришлось выключить телефон. — Первый раз в жизни я не знаю, что сказать, — грустно улыбается девушка. — Первый раз в жизни чувствую себя настолько паршиво. Девушка мотает головой, пожимая ногу. — Я не могу понять его, — она задумывается, смотря в окно, — Он выглядел таким счастливым рядом с тобой, зачем ему нужен был кто-то ещё? — Деньги были важнее, чем наши отношения. И вновь тишина, которая так уже надоела Луи. Он хочет встать, спуститься к друзьям и смотреть фильм, поедая пиццу и запивая пивом, хочется смеяться до боли в животе и щеках. Но тело не слушается, полностью ослаблено. Рана ещё слишком свежая и постоянно даёт о себе знать. — Может, хотя бы поешь с нами? Пожалуйста, не запускай себя, — умоляет Барб. Томмо вздыхает и потирает переносицу пальцами. — Ладно. Но вы отпустите меня, как только я захочу уйти. — Без проблем. — Так, когда ты собираешься выходить на работу? — До конца недели ещё буду дома. Наверное, с понедельника. Прошло всего два дня, а такое ощущение, что эта пульсирующая боль слева не проходит уже очень долго. Время без Гарри остановилось, и если вы спросите у Луи, какое сейчас время суток, он вам не ответит, ведь шторы в его комнате плотно закрыты, из-за чего там вечный полумрак. Прошло всего два дня, а парень уже паршиво выглядит. Весь помятый, одежда та же, а на лице красуется отросшая щетина. Ребятам кажется, что ещё пару дней, и Луи на стену будет лезть от безвыходности и внутреннего одиночества. — Пицца! — кричит Барб и убегает к двери. Все в комнате облегчённо вздыхают, ведь это значит, что напряжение наконец-то пропадёт и они смогут занять свои рты ещё чем-то, кроме как разговорами о состоянии Луи. Барбара замирает и в следующую секунду её лицо искажается от гнева. — Тебе лучше уйти. Гарри стоит на пороге, опустив голову. На нём нет привычной рубашки и скинни, только чёрный спортивный костюм и кеды, на голове черная шапка, почти скрывающая кудрявые локоны. — Мне нужен Луи, — шепчет Стайлс, смотря на девушку красными, воспалёнными глазами. И даже если все скажут, что она ужасная подруга, но ей невероятно жаль Гарри. Она не привыкла видеть его таким, так же как и Луи. — Он не захочет тебя видеть, — всё же сдается девушка. — Просто позови его, пожалуйста, — парень тяжело дышит. — Гарри, ты представляешь, на какую ссору сейчас нарываешься? На голос девушки приходит Найл и непонимающе хмурит брови. — Какого хуя? — громко возмущается, как только видит Стайлса на пороге. И вот теперь Палвин понимает, какая катастрофа сейчас случится, ведь на громкий возглас Найла идут и ребята. Все замирают, когда последним показывается Луи, осторожно выходя из-за угла. Что-то внутри подсказывало ему, что или же, верней, кого он сейчас увидит. Кажется, проходит целая вечность, когда Зейн резко дёргается вперёд, хватая кудрявого за кофту и дергая на себя. — Ты какого хуя припёрся? — зло шипит ему в лицо. Но Стайлс его не слушает, он смотрит на Луи, который стоит дальше всех и с безэмоциональным лицом наблюдает за происходящим. Но кое-что заставляет его прийти в себя. Удар, который он получает от Зейна прямо в живот. Такой сильный, что парень беззвучно открывает рот, сгибаясь пополам. Барбара рядом вскрикивает, а Лиам дёргается вперёд, чтобы оттащить брюнета, но прежде чем он успевает забрать Зейна, тот успевает замахнуться ногой и ударить Гарри в солнечное сплетение. Луи неосознанно дёргается вперёд, начиная что-то кричать и отталкивать друга. Его глаза широко ракрыты, и он бегает взглядом от Зейна к парню, что громко кашлял, сидя на полу. По его щекам катились слёзы, а рука сжимала живот, пытаясь успокоить пульсирующую боль. Луи присаживается на корточки, подхватывая парня. — Господи, — шепчет шатен, пытаясь поднять дрожащее тело Гарри. — Какого чёрта ты за него вступаешься, придурок? — орёт парень, отталкивая Лиама от себя. — Ты не имел абсолютно, блять, никакого права это делать! — кричит в ответ Луи, придерживая кудрявого за бок. — Так же, как он не имел правда изменять тебе, мелкий ублюдок! — и Малик просто уходит, грубо толкнув в сторону Найла. Наверное, это первый раз, когда ребята видит Зейна настолько взбешённым, что он просто не в состоянии контролировать себя. Гарри успокаивается и уже стоит сам. Его лицо всё ещё искажает гримаса боли, но в общем, он в порядке. — Тебе не нужно было приходить, — говорит Лиам и уходит в комнату. Он не принимает позицию Зейна, но и конечно же, не встаёт на сторону Гарри. Барбара вздыхает и подхватывает Найла за руку, уводя в гостиную. Когда они уходят, из крови Луи выветривается весь адреналин, и теперь он жмуриться, пытаясь не смотреть на Стайлса, что опёрся боком о стену. — Луи? — Заткнись, — Томлинсон даже не оборачивается. — Нам нужно поговорить, — тихо говорит Стайлс, — Пожалуйста. Луи медленно поворачивается, стреляя молниями. — Мне до задницы твое "пожалуйста", Стайлс. Иди нахуй. — Луи, — Гарри тянется к руке шатена, но тот отшатывается, как от огня, и кудрявый вздрагивает, застывая, — Ты не можешь так просто покончить со мной, Лу, только не так. Томлинсон со злостью хватает парня за предплечье и выталкивает на улицу, выходя следом. Он толкает его к стене и кричит: — Я что, ещё и оправдаться перед тобой должен? Гарри вжимается, пытаясь слиться с белой шпаклёвкой и смотрит Томмо в глаза, которые ещё какое-то время назад блестели от счастья, и как расширялись его зрачки, когда он смотрел на кудрявого. — Нет, — тихим голосом отвечает парень, — Я должен оправдаться перед тобой. Луи грустно смеётся, зарываясь рукой в волосы. — Не утруждайся, Гарри, ты больше ничего мне не должен, разве что оставить в покое. Я ничего не хочу слышать от тебя, мне это не интересно. — Но, ты ведь- — Не успокаивай себя, — шатен качает головой, — Если я помог тебе, это не значит, что между нами что-то изменилось. — Луи... — Всё кончено Гарри, иди домой. И Томлинсон просто уходит в дом, хлопая дверью. Гарри смотрит на то место, где ещё секунду назад стоял родной, любимый человек, смотря на него взглядом, полным презрения и отвращения. И это то, что ломает Стайлса больше всего. Он развращенный, грязный и использованный в глазах того, которого так сильно, блять, любит. Луи заходит в гостиную и видит, что ребята молча сидят на диване, уставившись в выключенный телевизор. Зейн оборачивается и хмурится. — Не смотри на меня так, —Томмо мотает головой, — Что бы он не сделал, ты не должен был его трогать. — Он заслужил это. — Это не оправдывает твой поступок, — Луи опускает взгляд, — Ты ведь знаешь, что я чувствую к нему, не смотря на всё остальное. Это, наверное, самое ужасное, что может испытать человек в подобной ситуации. Ненависть, вперемешку с любовь. — Та ещё дрянь, — тихо отвечает Малик, опустив глаза. — Я буду у себя, — Луи разворачивается на пятках и уходит наверх. И в этот момент приносят пиццу.