Hearts break on Thursdays

Утром Луи просыпается от приятной головной боли, со стоном переворачиваясь набок. Вторая половина кровати уже давно остыла, но по дому витал приятный запах, от которого Томмо захотелось есть ещё больше. В гостиной было чисто, никаких следов от вина не осталось. Луи улыбнулся, и поплелся на кухню, но застыл в проходе, нахмурившись, ибо кухня была пустой. — Гарри? — уже решил позвать парень, но дом ответил лишь тишиной. Луи вздохнул и сел за стол, сразу же натыкаясь взглядом на тарелку с блинчиками, что уже остыли и на небольшую записочку. "Прости, пришлось убежать на работу. Никуда не уходи, я скоро буду. Гарри хх" У Томмо как отлегло, настроение вновь поднялось и парень даже не заметил, как начал готовить какую-то стряпню из того, что было в холодильнике (на самом деле, практически одна трава, но об этом позже). Луи натыкается взглядом на свой телефон, и улыбка становится ещё шире. "Где ты, травяные оладья уже стынут" Л. Ответ приходит лишь десять минут спустя. "Ла-Хойя. Там, где отели. Пришлось повозиться кое с какими бумагами. Скоро буду дома хх" Г. Луи коротко улыбается и на секунду задумывается, а затем снимает фартук и идёт на поиски своей одежды, которая была разбросана по всей спальне. Умывшись и причесавшись, парень захлопывает дверь и быстро спускается вниз. Он рад, что этот район не славится криминальными делишками, иначе не видать ему своего мотоцикла. Луи вбивает данные в навигатор и надевает шлем. Дорога займёт минут тридцать, не считая объездов между проулками. На Ла-Хойе не так уж и много отелей, мотелей значительно больше, так что Томмо паркуется у самого ближайшего и самого, кажется, дорогого. — Боже, кто вообще носится с работой по всему городу в двенадцать часов дня, — вздыхает Томлинсон и слезает со своего мотоцикла, поглядывая на часы. Гарри написал ему почти час назад. Прошло уже минут пятнадцать, кажется, когда Луи вздыхает и достает свой телефон из заднего кармана скинни, но вдалеке появляется знакомая кудрявая макушка. Стайлс, повернувшись к Луи спиной, что-то обсуждал с высоким, черноволосым парнем. Томлинсон поглядывал безразлично, пока мужчина не наклонился к Гарри, оставляя короткий поцелуй на его щеке и вдобавок ещё смачно сжимает его зад. Луи сводит брови к переносице, всматриваясь. Черт, может он плохо видит без своих очков, но это что, блять, такое? Парни наконец прощаются и Луи просто стоит, абсолютно никак не реагируя, хотя ему, кажется, стоило уехать. Гарри спускается по казалось бы, бесконечной лестнице, летящей походкой, вызывая такси по телефону, но немного повернувшись, замечает Луи, с лица которого сошли все краски. — Луи? — говорит парень одними губами. Томлинсон держится одной рукой за свой мотоцикл, чтобы не свалится к чертям собачьим, ибо перед глазами всё идёт кругом. — Луи, — кудрявый стремительным шагом подходит к парню, дрожащими руками убирая телефон в карман джинсовки, — Ч-что ты здесь делаешь? Томлинсон медленно моргает, даже не собираясь переводит взгляд на Гарри, все так же смотря на то место, где пару минут назад какой-то парень сжимал зад кудрявого. — Посмотри на меня, ты в порядке? — тихо спрашивает парень, становясь прямо перед шатеном. — Ты что, больной? — так же тихо отвечает Луи, наконец смотря на младшего. Гарри сглатывает, сжимая ручки своего чёрного шоппера. — Ты спросил, в порядке ли я? — переспросил Томмо, будто это самая глупая вещь, которую ему когда-либо говорили. Гарри ничего не отвечает. Просто стоит, опустив голову. — Так и знал, что с тобой что-то не так, — уже увереннее говорит парень. Состояние шока сменилось чувством злости, — Не мог ты быть весь такой идеальный и невинный. — Можно я хотя бы попытаюсь оправдаться? — тихо спрашивает Стайлс, бегая большими, слезящимися глазами по лицу мужчины. — Неа, нихуя, — Луи сглатывает, — Я даже не знаю, что и думать. — Думаю, это точно не то, что ты подумал, — начинает кудрявый. Томмо смеётся и берет в руки свой шлем. — Это самая глупая вещь, которую я слышал, Стайлс. — Нет, пожалуйста, останься и поговори со мной, — вскрикивает Гарри, когда видит, что Луи собирается надеть шлем. Шатен дёргает рукой, но парень ещё сильнее сжимает его руку. — Нет, — твёрдо отвечайте страший. — Я знаю, что это выглядело странно, Лу, — всё же тараторит Стайлс, — Но это моя работа и я никуда пока что не могу от неё избавится. — Твоя работа? — Луи корчит лицо, — Давать лапать себя — твоя работа? — Не совсем. — Да что ты ходишь, блять, вокруг да около! Что значит не совсем? — Я предоставляю интимные услуги за деньги, — срывающимся голосом говорит паренёк. Луи замирает, вдохнув. У него, кажется, поднялась температура, иначе он никак не может объяснить это чувство удушья, захватившее всё тело. — Проститутка. — Что? — хмурится Гарри. — Ты проститутка, — уже громче говорит Томлинсон. Стайлс дёргается, убирая руку, словно обжёгся. — Я- Но голос парня обрывается, а руки опускаются. — Я не хотел, чтобы так вышло. Гарри дрожит, бегая глазами, словно ищет поддержки, которую не находит. Нет, он не собирался ему говорить, просто бы покончил с этим, забыв, как страшный сон, но именно в это утро Луи решил приехать на Ла-Хойе, чтобы забрать его домой, и именно в это утро его клиент проводил его до самого выхода. — Лучше бы ты просто на следующее утро убежал к какому-то другому парню, — тихо говорит Луи, — было бы легче принять это, чем то, что этот — Луи кивает головой в сторону здания, — у тебя не единственный. Губы Стайлса дрожат, но он ничего не говорит. Просто стоит и смотрит вникуда, пока по щекам бегут слёзы. Шоппер давно валяется у ног, возможно, рядом с достоинством парня. Луи осматривает эту картину и его сердце щиплет всего лишь какие-то секунды, прежде чем он отводит взгляд, забираясь на свой мотоцикл. — Наверное, те деньги того стоили, — говорит Томлинсон и уезжает. Гарри так и остается стоять там, хватая ртом воздух и ища глазами парня, которого уже нет рядом, да и в общем, нет.

***

Ребята как раз обедали дома, когда входная дверь хлопнула так, что задрожали стены. — Луи? — удивляется Барбара, когда видит парня, громко шагающего по лестнице. — Не сейчас, Барб, — осипшим голосом ответил Томлинсон. Отчаянность, злость, безысходность — вот, что чувствует парень. Ему тяжело, больно. Ещё несколько часов назад, он бы разбил лицо тому, кто плохо отозвался о кудрявом, но сейчас в его голове нет ничего, кроме того, что Гарри Стайлс — ебанный мудак. Господи, да сам дьявол послал ему его! В дверь громко стучат и Луи чертыхается в который раз. — Кто бы там ни был, иди нахуй! — Томлинсон тяжело дышит, садясь на кровать. Глаза неприятно жжёт, но слёзы обиды так и не стекают по его щекам. — Томмо? — в дверном проёме появляется голова Зейна, — Что, блять, произошло? — брюнет широко разводит руками, возмущаясь. — Я не хочу говорить об этом, — Луи морщится каждый раз, как вспоминает. — Ты же понимаешь, что тебе придётся? — Я очень зол, Зейн. — А меня это никогда и не останавливало, — парень присаживается рядом и сверлит парня своим тёмным, но заботливым взглядом, — Причина в Гарри? — Долбаный Гарри, — шипит шатен. — Что он сделал? — Лучше бы он вообще ничего не делал. — Луи, не ходи вокруг да около! — Наши отношения ещё даже не начались, а он уже предал меня. — Он изменил тебе? —глаза Малика широко распахиваются. — Даже не знаю, можно ли назвать это изменой. Малик стонет и потирает переносицу. — Не совсем уверен, готов ли я услышать правду. — Уж кто и точно не был готов, так это я, — грустно усмехается Луи, ковыряя дырку в штанине, — У него были мужчины, кроме меня. Много мужчин, — заключает парень. — Много мужчин? — Да, и он не просто трахался с ними, он брал за это деньги, — шатен поджимает губы. — Не говори мне, что- — Да, Зейн, Гарри — проститутка, — перебивает он друга. — Трахался с ними каждый раз, когда не был со мной. Да и просто, каждый раз. — Я не- , — Зейн сглатывает, — Ты уверен? Откуда у тебя такие подробности? — Я видел это своими глазами, да и к тому же, он признался. Комната погрузилась в мучительную тишину. Луи сверлит взглядом стену, а Зейн только и делает, что вздыхает и морщится. Он всё ещё пребывает в шоке, ему казалось, что таких личностей не сложно выявить, вывести на чистую воду, но вот, есть некий Гарри Стайлс, парень, у которого при первой встрече светился нимб над головой, и сейчас мы можем наблюдать то, насколько обманчиво может быть первое впечатление. Да и второе, собственно, тоже. — Ребята внизу сидят на иголках. Мне сказать им или ты сам? — Не хочу ничего говорить, не сейчас. Сделай всё сам, — тихо говорит Луи и принимается раздеваться. — Мы встретимся за ужином? — Да, — кивает парень, — Надеюсь, вы не будете смотреть на меня жалобными взглядами. Зейн улыбается и хлопает парня по плечу, удаляясь из его комнаты.

Гарри

Гарри ломается сразу же, как только переступает порог своей квартиры. По дороге домой, ему пару раз казалось, что истерика вот-вот овладеет им. Теперь, когда он замкнут в этих четырех стенах, эмоции наконец могут выйти наружу. Стайлс полностью отдается рыданиям, скручиваясь в позу эмбриона прямо около входной двери. Он плачет громко, прерывисто. Так, как плачут сломанные, виноватые, всё разрушившие люди. В этой ситуации у молодого Гарри нет никакого оправдания своим действиям. Он будто превратился в плохо героя книги, который был влюблен, но вопреки этому, именно он причинял своей второй половинке самую большую боль. Разбивая кому-то сердце, твоё так же даёт трещину, а если ты влюблен, оно разбивается вслед за другим, ведь сколько бы зла вы друг другу не сделали, вы всё ещё связанны, всё ещё одно целое. Сердца разбиваются по Вторникам.