Эпизоды

      Я проснулся с жуткой головной болью. Всё тело болит. Пить хочется! Я же не бухал вчера! Какого чёрта?! Попытался подняться и треснулся головой. Чего? Почему я под кроватью? Сразу вспомнилось детство. У всех нормальных детей монстры прятались под кроватью, а у меня – на шкафу среди какого-то барахла за глобусом. Поэтому под кроватью прятался я. Засыпал там, и утром бабушка вытаскивала меня оттуда за ногу. Какого хрена я сейчас туда залез? И где Илюха? «Иля» – позвал я хрипло. Горло совершенно пересохло. Никто не отзывается – в квартире тихо. Блин, голова раскалывается просто, и слабость, и всё болит. Еле-еле доковылял до ванной (она ближе, чем кухня) и присосался к крану. Напившись, я глянул на себя в зеркало и ужаснулся. Верхняя губа опухла, на щеке и под глазом расплывается синяк. Я разве подрался вчера с кем-то? Ничего не соображая стал разглядывать себя. Обнаружил большущий красно-лиловый синяк на боку, синяки на шее… и странные кровоподтёки на груди вокруг сосков. Чего? Это что, следы зубов? В голове пронеслось смутное: «Не смей кусаться!» оплеуха, «Какой строптивый сахарок», еще несколько больных ударов по щеке. В панике от всплывающих воспоминаний я выкатился из ванной, пробежался по квартире – никого нет. Где Илья? Спазм в животе загнал меня обратно. Чёрт, всё болит, даже срать больно. Пока сидел на унитазе, с холодеющим нутром вспомнил, как пытался высвободить связанные запястья, а за то, что лягался, получил удар в живот. Вот, оказывается, откуда этот синяк. Потом, уже сидя на дне ванны, я вспомнил вбивающегося больными и яростными ударами в моё нутро мужика. От ужаса мне хотелось орать, но голоса не было. Только струи холодной воды заливались в мой, перекошенный немым криком, рот.

***

      В фитнесс-клубе работа подходила к концу. В это время все расходятся, никто не звонит, не записывается. Поэтому я уже целую неделю в этот час хожу заниматься на свободные тренажёры – решил подкачаться немного. Рядом оказался тот самый из бара: «Привет. Снова мы встретились. Ты волосы красишь?» Его прикосновение к голове неприятное, даже мерзкое какое-то. На моё мрачное «Нет» улыбнулся гадко, хмыкнул и произнёс «Сахарок». Потом меня позвал Артур – тренер, попросил отметить клиентку. Ну… потому что она уезжает, и чтобы не пропали её оплаченные дни, нужно было это отметить в графике тренировок. Я вернулся после разговора с клиенткой, попил из своей бутылки. Вода обычная, из нашего кулера. Я наливаю её в бутылку – так удобнее. Когда во время тренировки у меня закружилась голова, я сидел какое-то время, ожидая, что сейчас это пройдёт. Не прошло. Я встал, меня качнуло. Тот самый мужик заботливо предложил мне попить. Из моей бутылки! Голова всё кружится, голоса обеспокоенных вокруг меня людей сливаются в сплошной гул. Он предложил проводить меня на воздух, потом отвезти домой: «Где ты живёшь? Говори адрес. Попей ещё». Чёрт, он мне подсыпал что-то в воду что ли? Определённо подсыпал. Потому что руки – ноги ватные, не слушаются. Он волочет меня на мой этаж, шарит руками в кармане куртки. Я сам говорю ему, что ключ у меня в сумке. Он заволакивает меня в квартиру. Слабость в всём теле. Стою на четвереньках, и глаза застилает туман. Дальше не помню ничего. Почти ничего. Кроме мерзости и боли.

***

      Я совсем замёрз под ледяным душем. Пока я одевался, мои мысли хаотично крутились в голове, и тех, что «Илья всё видел – поэтому бросил меня», было больше. Позвонить. Я должен ему позвонить! Разблокировал телефон и… Вкладка с видео с камеры не была закрыта… Это что, бл…, за порнуха? Ритмичные движения, сладострастные стоны вперемешку со всхлипываниями и спина с татуировкой: большая звезда между лопаток, под ней – чуть поменьше, ниже – ещё меньше, всего пять штук. Он всё снимал? Телефон улетел в стену, срикошетил и уже разные его части шмыгнули под шкаф и кровать. Не может быть! Этого просто не может быть. Это бред какой-то! Я просидел на полу не знаю сколько времени. Боль во всём теле, слабость и тошнота не отступали. Но это было не настолько плохо, как внутри моей головы. Горько. Больно и горько.       Время – десять. Я сорвался с места, суетливо оделся и помчался в фитнес-клуб. Внутри меня встретила Тамара Иссуровна: «Сергей!? До тебя не дозвониться. Ты не знаешь ещё? Мы уходим на карантин. Ну как карантин… - она немного задумалась, пристально вглядываясь в моё лицо, - по распоряжению все на самоизоляции должны быть, так что все идут в отпуск. Неоплачиваемый. Сергей, тебя избили?» Только что заметила мою рожу? «Ерунда» - говорю я, роюсь в списке клиентов в поиске телефона того урода. Вот он! Хорошо, что Иссуровна ушла в свой кабинет, по пути посоветовав мне заканчивать свои дела и идти домой. Я набрал номер, совершенно не соображая, что говорить.       - Алло (пауза) ало, говорите.       - Ты, урод, ты мне что-то подсыпал?       - А-а-а-а, сахарок. Чего звонишь?       - Ты… - я в замешательстве замолчал. Мне не хватало воздуха, чтобы набрать его в лёгкие и крикнуть ему в трубку, что он… что? Что я хотел сказать? Я хотел убить его, а не разговаривать.       - Слушай сюда, сахарок, не звони мне. Понял. Или тебе понравилось?       - Это. Это изнасилование. Я…       - Ха ха ха. Изнасилование? Ну сходи в ментовку, напиши заявление. Пусть менты поржут. Тут не каждая баба решится заяву написать, а уж изнасилование мужика… это так смешно. Ха ха ха.       Я бросил трубку. Я не плакал, но слезами обливалось моё сердце. Так погано я не чувствовал себя никогда. Я просто брёл домой.