Эпизоды

      Мы с Севой стояли на остановке. Сева – культурный курильщик – он встал так, чтобы дым относило ветром в сторону от людей. И тут подгребают две маргинальных личности.       - Огоньку не найдётся?       Сева достал из кармана зажигалку и протянул вопрошающему.       - Сигатеркой угостишь? – деловито осведомился тот.       Сева поднял одну бровь и убрал зажигалку в карман.       - Братан, поделись куревом. – подал голос другой тип.       - Нет. – спокойно ответил Сева, затянулся посильней и выпустил клуб дыма.       - Нет – пидора ответ. – Произнёс один из халявщиков.       Севу вообще трудно чем-то смутить, а подобные истории на него наводят тоску. Он просто продолжил смотреть вдаль. А вот меня это чертовски раздражает.       - Ты смотри, - обратился этот козёл к своему спутнику – глаза какие – точно ресницы красит! Пидор! А этот смазливый – его подружка.       Как же бесят уроды!       - Что понравился? – спросил я его.       - Нет. –презрительно скривился тот.       - Нет? Держи от пидора ответ. – я резко шагнул вперёд и врезал ему хорошенько в нос.       - Ты чооо б…ь! – взревел второй и двинулся ко мне. Он получил ногой в живот и завалился на заплёванный асфальт. С алкашами справиться легко – у них ни сил, ни здоровья нет. Пусть это будет немного подло – бить убогих, но нарываться им не стоило. Сева затащил меня следом за собой в маршрутку. В след послышалось: «Пидор несчастный!»       В маршрутке я всё никак не мог успокоиться:       - Вот что за манера? Почему ты должен за просто так одаривать сигаретами кого ни попадя? Ты их на свои деньги покупаешь. Кстати, сколько сейчас пачка стоит?       - Чуть больше стольника.       - Вот, блин! И любой без зазрения совести может попросить сигарету. Это что за традиция такая?       - Это, Серёг, символ мужской солидарности и братания. Ещё с великой отечественной повелось, а может и раньше.       - Мужская солидарность, блин! Что-то я ни разу не видел, чтобы женщина попросила у другой… не знаю там… мороженку откусить. Или, типа: гражданка, я тебя нафиг не знаю и первый раз вижу вообще, но дай губы накрасить. А не дашь, значит ты – лесбиянка. Сева ржёт. Попутчики оглядываются.       - Серый, ты зачем вообще их отметелил?       - Ой уж отметелил, так разок ткнул…       - Резкий Серёга дерзкий – посмеивается Севка.       - Я – самый мирный человек! Вот Илюха – он одним ударом спать отправит.       - Хм, да он-то и есть самый мирный. Это ты постоянно нарывался во все заварухи, а он тебя защищал.       Я нахмурился и стал вспоминать: когда такое было?       Когда мы выпростались из маршрутки и шли от остановки, Сева спросил: «Серёга, а ты счастливый?» Я сначала подумал, что он прикалывается над фразой, брошенной побитым мужиком «пидор несчастный», но увидел серьёзный взгляд синих глаз и в мыслях пронеслось: сейчас дома меня встретит Илья, который обнимет, как всегда, с радостью, потому что ждал меня. И я ответил: «Да».

***

      А дома меня действительно ждали. Илья вышел из комнаты с улыбкой «Серёжка пришёл!», а из-за угла (я приметил) уже готовится напасть чёрный комок шерсти. Непонятное горячее чувство поднялось откуда-то снизу к сердцу. Я скользнул ладонями по талии Ильи, потом переплёл руки у него на спине и уткнулся в шею носом. Теплый сосновый лес, мой лес, в котором я заблудился напрочь.       - Серёжка, что-то случилось? - пробасил Илья мне почти в ухо.       - Ничего не случилось. – сказал я, прижимаясь ещё крепче, попутно стряхивая с ноги колючку (котёнок все таки напал).       - Люблю тебя. – прошептал я Илье в шею.