Если совершать самоубийство, то до конца

Множество невидимых объектов вскружилось в воздухе и помчалось прямо на синеволосого парня. Тот едва успевал уворачиваться от атак и уже был покрыт ранами. Ведьма получила значительно меньше урона. Однако же по всему её виду можно было понять, как она напряжена. А с забрызганного кровью лица Кошмара наоборот не сходила ухмылка. Он продолжал размахивать кнутом несмотря на свое плачевное состояние. – Я советую тебе отступить, пока ты ещё жив! – воззвала Мэй. «Я должен добиться этого несмотря ни на что», – подумал Кошмар. С каждой секундой он становится во всё более невыгодное положение, если всё так и продолжится, он проиграет. Внезапно Мэй увидела вспышку боковым зрением. Похоже, парень пустил в ход атаку магией. Мэй немедленно развернулась, в попытке ей противостоять. Перед ней сверкала радуга. Было уже темно, а она противоестественно ярко сияла словно огни большого города, но в то же время вовсе не слепила взор. «Что? Это... Ловушка!» Кошмар всего лишь использовал небольшую уловку, чтобы действительно напасть сзади. Мэй не имеет и шанса против движущегося на нее на огромной скорости кнута. Всё решится в одну секунду. Наблюдатели даже не заметят... Но поспешно оборачивающаяся девочка с выражением волнения на лице не встретила удар. Спустя несколько секунд ей стало ясно почему. Хикки принял его на себя. Да, должно быть с ним всё в порядке. Он сидел на земле и по его виду даже нельзя было сказать, что он чувствует боль. – Он просто коснулся его рукой, – удивлённо заметила Виктория, – ну же, иди сюда! Эта атака не имела смысла. Мэй даже не почувствовала следов магии. Но Хикки не пошевелился. Он был словно прикован к этому месту. Вместо каменной плитки тротуара перед его глазами одна за другой вспыхивали яркие сцены, сквозь шум слышались голоса. – Как тебя зовут? – Хикки. – Ого, какое необычное имя! Меня зовут Кирилл, рад знакомству! – мальчик широко улыбнулся. «Это... Точно, он был моим первым другом», – подумал Хикки и изобразил подобие улыбки. Ему хотелось бежать. Не только потому, что он находился посередине поля боя и рисковал попасть под удар. Картина, развернувшаяся перед его взором, относилась к его собственным воспоминаниям. Хикки расплывчато помнил, что будет дальше, и меньше всего на свете ему хотелось узреть продолжение этого видения. Но ни пошевелиться, ни мысленно воздействовать на образ не выходило никак. Это было вовсе не то, чего он ожидал, защищая девочку. – Эй, тебе не кажется, что с тех пор, как мы с ним общаемся, нам достаётся сильнее, чем обычно? – Поглядите, я палец сломал. Больно было, просто жуть! – Видите ссадину? Это я ещё чуть под грузовик не попал. Думаю, становится очевидно... – Все беды из-за него. Прошло не так много времени, отовсюду Хикки слышал эти слова. Кого угодно это заставит плакать, особенно ребенка, но – Это неправда! Нет никаких доказательств. Я считаю, что ты интересный парень. Каждый день люди произносят множество слов, даже не обращая на это внимание. Для многих это обыденное действие не представляет никакой сложности. Однако и небольшое их количество может спасти чьё-то эмоциональное состояние. – Я захотел с тобой дружить, зачем мне менять своё мнение из-за горстки пустых слухов? Я буду на твоей стороне. Да. Этот мальчик говорит правду. Не стоит волноваться по этому поводу, никто из детей не проявляет агрессии. Всё нормально. Просто сплетни. Просто клевета. Хикки не из тех, кто верит на слово всем и каждому. Однако после этих слов тот кошмар, что был у него на душе, прекратился, медленно оседая. Быть может, он просто слишком сильно хотел верить в свою невиновность? Может слова Кирилла не подходили к этой ситуации, но в них определенно был смысл. Да, он показал Хикки, что не нужно зависеть от мнения окружающих. Это безусловно полезный навык. Под этим впечатлением мальчик отрабатывал стойкость к осуждению со стороны. «Нет, это действительно то самое!» Сцена рассыпалась, но на её место тут же встала новая. Какая мирная картина – мальчишки вместе возвращаются со школы. В белых рубашках, с портфелями наперевес, они идут, весело разговаривая между собой. – Тебе уже пора домой? – Хмм, не совсем, – пробормотал Хикки из воспоминаний. – Тогда может прогуляемся ещё? Знаешь, в саду через дорогу созрели такие яблоки! Огромные и красные! И никто, совсем никто их ещё не собрал! Понимаешь, о чём я? Хикки неуверенно согласился принять участие в затевавшемся мероприятии. Он вообще был не очень согласен с идеей влезть на чужой участок, но желание не отбиваться от других и чувство голода были сильнее. – Но если нас поймают? – Не поймают! Да и жильцы там мирные, стрелять точно не станут. А ты что, боишься? – засмеялся один из детей. Хикки нахмурился и замолчал, пока компания не прибыла к месту назначения. Трава была такой высокой, что казалось, будто вот-вот в неё провалишься. Запах свежести придавал сил. Перед участниками операции высилась ограда, состоящая из металлических прутьев. Не очень элегантно, но зато эффективно. Кирилл успокоил остальных, поддавшихся сомнениям: – Всё под контролем, я перелезу и буду вам подавать, хорошо? Набьём эти школьные сумки хоть чем-то полезным! Эта фраза явно ободрила всех. Кирилл внимательно посмотрел на забор, схватился за прутья и пару мгновений спустя уже был наверху. Мальчики тихо заликовали, восхищаясь ловкостью Кирилла. «Он так крут, похоже, нас не поймают» – успокоился Хикки. – А? Что за шум? – из дома вышла пожилая женщина и уставилась на забор. Из-за её неожиданного появления Хикки дрогнул и попятился назад. Да и не только он, это касалось их всех. Однако это было весьма неудачное движение для Кирилла, находившегося на заборе. Оно повлекло за собой немедленное падение. В эту секунду всё замерло. Вместо того, чтобы немедленно упасть, Кирилл повис и затем сполз на землю. Он телом зацепился за один из множества торчащих из забора острых штыков. «Чтоб его, почему я вижу это снова!?» Солнце вышло из-за туч, лаская своим светом мир перед тем, как зайти за горизонт. В его красновато-оранжевых лучах лужа, растекавшаяся по траве, казалась особенно яркой, даже сияющей алым. В ней умиротворенно лежали вывалившиеся внутренние органы. Хикки не мог оторвать взгляд от этой картины, не мог в это поверить. Взгляд Кирилла встретился с ним. Что он выражал? Ненависть? Отчаяние? Просто боль? Хикки не имел понятия. Глаза, что дёргались секунду назад, уже застыли и помутнели. – А-а-а-а-а! – закричали несколько, другие же окаменели от страха. Никто ничего не хотел сказать, мысли покинули разум, остались только эмоции, и выплеснулись они в этом протяжном, полном ужаса и лишенном содержания крике. Казалось, вскоре он затих, но на деле продолжался, хоть уже и в безмолвии. Эти чувства давили, будто желая повалить наземь и заставить, распластавшись в луже крови присоединиться к трупу. Спустя минуту случившееся было кое-как переварено и начали всплывать мысли. Много разных, каждый думал о своем, однако без какой-либо договоренности, пришедшие в себя ребята рванули прочь. То есть как рванули, так им казалось, на деле их бег был действительно медленней чем обычно. *** Вскоре весть о смерти школьника из-за несчастного случая распространилась по всей округе. Несомненно, приятели умершего были в подавленном состоянии. Что же они? Через пару лет они будут думать о произошедшем как о страшном сне и спокойно жить, стараясь не вспоминать об этом. В конце концов, они не сильно дружили с Кириллом, всё же он выделялся в толпе третьеклассников. Эта смерть стала последней каплей. В тот день Хикки понял, что каким-то образом и впрямь несёт окружающим несчастья. Он ждал и ждал хоть малейшего опровержения этой теории, пока в итоге не услышал подтверждение. Боль разрывала сердце каждый раз при мысли, что он сам свёл в могилу человека... Нет. Своего лучшего друга. И это чувство снова здесь, оно вернулось. Вина и ненависть слились в едином потоке и наполнили душу. Мог избежать. Мог. Недоверие сыграло злую шутку? Нет, тут смеяться не над чем. Если посмотреть на ситуацию со стороны, Хикки выбрал моральную поддержку вместо жизни друга. Разве эта картина видится не так? Эта мысль стала навязчиво преследовать, но Хикки не думал избавляться от неё, ведь на нем лежит ответственность за содеянное. Это же правда. Подтвердит любой. Все так говорят. Что было бы если бы он убил Кирилла своими руками? Он был бы наказан, а общество назвало бы его, пожалуй, мразью. А тут мистические обстоятельства, ничего доказать нельзя, но разве бывают такие совпадения? Вот и зовут Хикки всё чаще демоном, да за оскорбление это, конечно, не считая. Особенно на эту мысль стала наталкивать окружающих его внешность. Всё же не каждый день в небольшом городке встретишь третьеклассника с седыми волосами. Явил, мол, демон истинную личину. И Хикки не мог отрицать эти слова. Слезы закапали будто сами собой, смачивая пыльную землю. Болезненное воспоминание подходит к концу. Теперь остаётся только оправиться и встать. Однако новая сцена всплыла перед глазами. – Мам, а где папа? Он сказал, что скоро вернётся. Мать сидела, пытаясь скрыть глубокую печаль, что удавалось относительно ребенка. Подумав, она решила открыть жестокую правду. – Он не вернётся... Увы, больше никогда, – вздохнула она, сузив глаза в попытке не заплакать. Отец ведь быстро собравшись, решил всё в один день. Повергнув в шок свою жену, он с болью в душе попрощался и выскочил за дверь. Все же было так хорошо. Простой человек, работящий, женился по любви и был счастлив в браке. Но чем старше становился его сын, тем хуже отец, казалось, справлялся со своими домашними обязанностями, то же касалось и матери. Он любил жену и сына, но вынести такую ответственность не мог. Подобное ощущают родители тяжелобольных, это нелёгкое бремя. Бросив всё, этот решительный человек сбежал, утирая рукавом слёзы и пытался позабыть о своей прежней жизни, но чувство вины в минуты единения со своими мыслями аккуратно грызло его душу. Но какое значение это вообще имеет для ребенка, который потерял отца? Конечно, Хикки горевал и злился на отца, но со временем перестал об этом думать. Когда же его вновь возвратили к этим воспоминаниям, Хикки уже не винил его. – «Конечно, я жил себе и радовался мелочам, стараясь игнорировать неудачи, но в упор не видел, чего это стоило родителям. Чёрт, но я был ребенком, что я мог сделать? Ничего. Очередное издевательство судьбы.» – Хикки пытался мыслить спокойно, но это был ещё один удар. Мелькнули сцены, где Хикки с горечью пытается отвлечься, занимаясь любимым предметом в школе, читая интересные истории, тайно подкармливая некую собаку. «Животные это ведь не люди, это другое», – с надеждой размышлял Хикки. Возможно, предположение было верно, но не был учтён то факт, что само животное и общение с ним было действительно дорого для Хикки. И вот он обнаружил мертвое тело и заплакал от своей беспомощности в схватке с судьбой. Он даже не узнал причину смерти, никому не сдалась одинокая дворняга. – «Рыжинка, – так звали собаку, – Прости меня!» Хикки в воспоминаниях похоронил животное и положил на могилку цветы. Он и не думал до этого, как тяжело этим заниматься. На самом деле, даже если отбросить душевные страдания, было нелегко справиться с этим: то и дело земля летела в глаза, так ещё и лопатой по ноге попал. Вот чреда несчастных случаев, что происходят вокруг. Вот это да, этот город бьёт рекорды. Похоже, время, проведенное вместе с Хикки не играет большой роли, всё зависит от человека, обстоятельств и воли случая. Вот человек на высоте, вполне рискует свалиться, но он держит всё под контролем. Однако стоит ему на мгновение почувствовать на себе любопытно изучающий то, что происходит этим утром, взгляд юноши, как вдруг всё, на что первый опирался, становится жутко ненадёжным и он стремительно летит вниз, навстречу смерти. Воспоминания подходят к настоящему моменту. Хикки прощается с матерью, которая уезжает из-за работы. Оба грустны, но оба чувствуют облегчение, ведь теперь без общества сына женщине будет куда безопаснее. Вот она, самостоятельная жизнь, полная разочарований. Пожалуй, другие подростки при необходимости жить отдельно веселились бы с друзьями, водили бы домой свою вторую половинку, но у Хикки не было таких возможностей. Вот и показались недавние события. – «Нет. Нет. Нет...» Ужасы только что минувших дней восстали и будто стали ещё страшнее, а радостные воспоминания, предшествовавшие им показаны словно сквозь розовые очки. – «А-а-а-а... А-а-а-а...» – слёзы потекли рекой. Послышались приглушённые голоса – Что с ним!? – Хо-хо, прелестно... В конце концов сознание погрузилось во тьму. Она успокоила бушующий ураган эмоций и, чёрт возьми, так была похожа на смерть. Слышен какой-то шум. Похоже, время вставать. С надеждой проснуться в спокойствии, Хикки открыл глаза. Однако, надежды не оправдались, битва всё ещё продолжалась. – О, ты очнулся. Мы пытались узнать, что он с тобой сделал. Но молчит, сволочь..., – Виктория обернулась, – Ты чего только проснулся, а уже плачешь? – А-а-а-а-а! – взвыл Хикки, не в силах контролировать слёзы. – Ух ты ж! Вот это да! Ты просто чудо! Ты встал, очнулся, удивительно! Ну же, поведай о своих ощущениях! – всё внимание Кошмара было сосредоточено на Хикки, – О, это превзошло все мои ожидания! – Ублюдок... Говори, что ты сделал! – Не скажу, хе-хе! – Ехидно улыбнулся Кошмар, – О-о-ой! – он слишком отвлёкся, из-за чего оказался обездвижен и повалился на землю. Что ограничило его движения, не могли наблюдать ни Виктория, ни, тем более, Хикки. Мэй неспеша подошла к схваченному и посмотрела на него сверху вниз. – Не появилось ли у тебя желание рассказать о своих намерениях? – Делиться ими я в последнюю очередь буду с паршивой ведьмой. Выражение лица Мэй похолодело: – Тогда... Кошмар скривился. Нет, не только от боли, нечто невидимое ужасно сдавливало его. – Ты можешь делать, что хочешь, но если я сказал, что мне не очень приятно говорить о личных вещах, значит я не расскажу, хоть убей. Решительность и принципиальность – важные качества личности, – прохрипел Кошмар. – Он слишком опасен, чтобы сдавать его в милицию, лучше самим запереть где-нибудь, – вмешалась Виктория, – или я могу мгновенно его прикончить. – Милицию? – Я чувствую, что Кошмар действительно будет молчать, лучше спросить Хикки, – продолжила она. – Хорошо, мои оковы разбить невозможно. Виктория повернулась к Хикки и заговорила с ним: – Эй, что ты почувствовал? – Э... Э... Я... Его... – Слушай, не мучай ты его, думаю, завтра к утру он сможет дать более связный ответ, – прервала Мэй, – Он только что пережил что-то страшное и ему нужно отдохнуть. Она вздохнула, обдумывая дальнейшие действия, но её мысли были прерваны неожиданными звуками. Глухой топот послышался со стороны Кошмара. Мэй и Виктория сразу бросились на звук. Фигура в длинном платье стремительно ускользала от преследования, держа под мышкой всё ещё связанного парня. Вероятно, она не обладала достаточными способностями, чтобы помочь Кошмару достичь его цели, и поэтому выбрала вариант бегства. Однако она не учла того, что Мэй, хоть и не так быстра в бою, как Кошмар, может передвигаться альтернативными методами. Она немедленно села на воздух, будто это был стул, и полетела. Расстояние между девушками сокращалось. Внезапно убегающая вынула что-то и кинула оземь. Перед ней выросло облако пыли в котором она скрылась. – Бывайте, лошары! – крикнул Кошмар. – Он вышел из радиуса действия моего расцвета! – удивилась Мэй и про себя добавила: «Должно быть, радикально поменял своё местоположение с помощью этого устройства. Оно, наверное, редкое...» Облако исчезало на глазах, мерцая в лунных лучах, и вот рассеялось, словно его и не было. Тишина повисла над улицей. Кошмар сбежал.