Предисловие
9 апреля 2020 г., 18:39
В 1957 году в СССР по заказу КПСС началась разработка нового амбициозного проекта: Конгломерат Жилых и Производственно Технический Помещений Единого Базирования. Разработка проекта была поручена ОКБ-16 совместно с НИИ Жилищного и Промышленного строительства. Первый рабочий проект был представлен уже через год. Высшим партийным руководством КПСС данный проект был встречен более чем тепло и было дано решение на его практическую реализацию.
Опытным полигоном для проверки идей, заложенных в эту концепцию, был выбран закрытый город Воркута-7. Этот город идеально подходил для реализации планов правительства. Город, в силу своего отдаленного расположения, обладал очень высокой автономностью, а расположенные в нём предприятия, НИИ и ОКБ могли предоставить большую базу материалов для исследования.
Зимой 1959 года в закрытый город потянулись составы со стройматериалами и практически бесконечные эшелоны со строителями. По призыву партии и правительства молодые комсомольцы, словно стаи перелётных птиц, потянулись на новую всесоюзную стройку. Строительство велось с поистине гигантским размахом, и уже через три года было полностью закончено. После этого в свежепостроенное здание-гигант начали наполнять новые жильцы. Перевезя оборудование и нехитрый скарб, целый город заселился в одно гигантское здание, и не только люди, но и все промышленные предприятия.
Потратив почти год на переезд и обустройство, дом-город наконец начал полноценно функционировать. Бесконечные коридоры вели от жилых квартир к яслям, детским садам, школам и институтам. Целые ярусы были отданы под производства, где не смолкая ни на минуту, грохотали станки. В подвальных этажах тоже бурлила жизнь — по сотням игл-скважин дом сосал из земли воду и нефть. Проходческие щиты с грохотом перемалывали породу, прокапывая новые коридоры и выбирая грунт для строительства новых помещений. Но дом рос не только в глубину и вширь. Впервые в Союзе здесь была освоена технология вулканического строительства — когда стройплощадка перемещается вперед или вверх, наращивая стены изнутри и сдвигая подвижный строительный цех. Такая технология была разработана для обеспечения герметичности внутреннего объёма здания. При этом, в том числе проверялась теория о возможности выживания населения в случае массового химического или бактериологического заражения местности.
В Воркуте-7 разрабатывались и изготавливались первые и самые передовые в Советском Союзе образцы промышленных роботов, и они сыграли большую роль в строительстве, организации коммуникаций и промышленности в данном конгломерате помещений.
Но жители называли это здание "гигахрущевка". Поначалу в квартирах, расположенных у внешних стен, были окна, по мере разрастания здания они потихоньку тонули в пухнущем словно на дрожжах здании. Сначала они выходили в окружающий периметр, потом во внутренние дворики, затем в световые колодцы, а затем их просто закрывали выросшей впритык стеной. Жители города хоть и привыкли к суровым условиям крайнего севера и жёсткому режиму обеспечения секретности их деятельности, но не могли привыкнуть к отсутствию солнечного света, открытых пространств и смене дня и ночи. Но люди тогда были гораздо крепче и если партия говорила “Надо”, народ в едином порыве отвечал “Есть!”. В конце концов всё устаканилось, солнце заменили развешанными по коридорам и некоторым помещения УФ лампами, включаемыми в таком режиме, чтобы не обжечь людей и дать им необходимую дозу ультрафиолета, открытые пространства заменили длительные пешие прогулки по коридорам к месту службы/учёбы и обратно, а введение суточных циклов вообще оказалось находкой — от стабильного времени начала условного дня и условной ночи у людей стабилизировались ритмы сна и бодрствования, улучшился аппетит и повысилась работоспособность.
По итогу первого года экспериментов отчёты, уходящие в высший орган государственной власти, были только самыми радужными, и наверху было принято решение увеличить население конгломерата путем включения в него ряда промышленных предприятий. Так как перевозить оборудование с места на место было нецелесообразно, в недрах ОКБ-16 было выдвинуто решение задать вектор разрастания здания в сторону городов, назначенных к присоединению.
Всего через полтора года роботизированные проходческие щиты достигли первого города и строительные бригады конгломерата начали возведение первого подвижного строительного цеха. Здание за зданием, корпус за корпусом, город исчезал, словно поглощаемый гигантской миногой. После поглощения в гигахрущёвке появился первый удаленный сектор.
Высшее партийное руководство было в полном восторге и дало отмашку на разрастание конгломерата. Вокруг было ещё много промышленных городов, и теперь они должны были стать одним целым, тем более благодаря оптимизации и перераспределению выработка предприятий внутри конгломерата возрастала на 15-20%.
Год шел за годом и весь Крайний Север, а за ним и Урал, начали сливаться в единый конгломерат. Благодаря бравадным репортажам с непрекращающейся стройки весь Союз горел желанием скорее присоединиться к, как им казалось, Городу-Мечте. Но на самом деле всё было не так радужно. Тысячи километров коридоров, десятки тысяч помещений, сотни тысяч километров коммуникаций делали обслуживание города улья кошмаром для любого коммунальщика, запутанная логистика и невероятные схемы поставок товаров не раз ставили сектора на грань голода. Постоянная потребность в ресурсах и строительных материалах заставляла копать всё более и более глубокие шахты во всё возрастающем количестве. И если на переднем краю конгломерата жизнь кипела словно густой суп, принимая в себя и перемалывая всё новые города, предприятия и военные объекты, то в глубине царила совсем другая атмосфера. Люди просто устали жить в бесконечных бетонных, полутемных коридорах. Носить одинаковую, ради экономии, одежду, есть однообразную пищевую массу. Ради обеспечения стабильности поставок продовольствия вся производимые продукты перерабатывались в два вида — белковую пасту и питательную массу; эти субстанции подавались во все сектора по трубам высокого давления. Среди глубинного населения зрело недовольство; пока его сдерживали спецслужбы, в условиях одного здания получившие просто фантастические возможности по контролю мыслей и действий граждан.
Но всё изменилось в один момент. То ли по недосмотру какого-то сотрудника одного из секретных НИИ, то ли по головотяпству кого-то из военных, а может, даже из-за диверсии врагов Советского Союза, на территории гигахрущёвки появилась аномалия. О ее природе и происхождении никто ничего не мог сказать, потому что встречу с ней не переживало ни одно живое существо, и ни один достаточно сложный прибор. Средство противостоять было найдено достаточно быстро — полная изоляция; как секторов, так и каждого помещения, но вот средство борьбы не найдено до сих пор. Напасть эту прозвали "самосбор".
Из-за огораживания всего и вся и потери целых секторов вся централизованная связь быстро развалилась. Где-то директора крупнейших предприятий смогли перепрофилировать производство на самообеспечение, где-то нашли способ поддерживать связь и циркуляцию, посредством простейших механических транспортеров, продукции и полуфабрикатов. А где-то образовались гигантские могильники, где завелось что-то непостижимое человеческому разуму. Большей частью гигахрущ выжил и, возможно, даже продолжает расти там, где до сих пор не в курсе о проблемах ядра.
Поколения сменялись поколениями, и вот уже деды нынешних жителей центральных секторов с трудом помнят о жизни вне мрачных коридоров и искусственного освещения. Постепенно из языка исчезли понятия год, день, час, минута — их заменили годовой, суточный, полный и малый циклы. Квартиры теперь обзывались жилыми ячейками, комнаты — отсеками, а почему УФ-лампы называют солнечными — никто и не знал.
Хоть власти как таковой и не было, люди всё равно жили по заведённому распорядку — за этим строго бдили сотрудники комиссариата безопасности, получившие одним из последних приказов от партии право на практически ничем не ограниченные полномочия. Теперь они не только следят за неизменностью порядков, но и возглавляют отряды “ликвидаторов” — специальной службы, борющейся с последствиями самосбора.
Новая реальность такова, что человеческая жизнь в гигахруще возможна лишь в узкой прослойке, ограниченной бесконечными полутемными коридорами, работой, скудной кормежкой и постоянным страхом попасть не под сам самосбор, так под прицел ликвидаторов.
И только высшие заводские и комиссарские чины с надеждой смотрят на, хоть полностью исправные и регулярно обслуживаемые, но упорно молчащие, который годовой цикл, аппараты Засекреченной Связи, с надеждой и страхом ожидая распоряжений от объявившегося правительства.
