Завод п/я-5566

      Утро началось очень спокойно. Проснувшись от заигравшего по радиоточке гимна, постоял положенные три малых цикла, держа руку у сердца. Пока мылся в гигиеническом отсеке, одновременно скоблил щетину станком с тупым лезвием. Столько времени менял талоны на лезвия на талоны на мыло, потому что в ячейке распределителя никогда не было лезвий и приходилось пользоваться тем, что передал по наследству дед. И вот теперь, когда лезвия завезли, у меня нет талонов.       Михаил жил обычной жизнью инженера, в индивидуальной жилой ячейке на 364 этаже, блока Г, сектора СГХ-623, доставшейся от деда. Родителей своих не помнил. Дед рассказывал, что отец работал мастером в триста сорок восьмом цехе Завода, а мать там же на монтажном участке. Когда Миша был совсем маленьким, в том блоке случился прорыв, и строительным бригадам ликвидаторов пришлось запечатать все проходы в тот сектор. С тех пор Михаила воспитывал дед.       Выкинув из головы мысли о незначительных бытовых мелочах, быстро закончил ополаскиваться, и как раз закончилось время утренней подачи воды. Сидя в бытовом отсеке, дожёвывал остатки вчерашнего брикета, запивая его водой из кружки, которую набрал во время мытья. По радио передавали сводку по нашему и соседним блокам. Завод номер пять работает на ноль целых пять десятых процента продуктивнее, опережая суточный график. Инженерная бригада починила горизонтальный лифт ГЛ-1216 и теперь на восьмую дробь двенадцать проходную Завода можно добираться напрямик, а не через соседние сектора СГХ-756 и -834, а то их вертикальные лифты были постоянно битком забиты рабочими. Аккуратно сметя со столешницы крошки в раскрытую ладонь, я отправил их в рот, и, встав, начал одеваться. Снял и расправил висевший на спинке стула пиджак. Вчера в лифте, возвращаясь с работы, я его немного порвал и пришлось полвечера зашивать, но шов выглядел аккуратно, и не сильно выделялся среди других. Так что, признав его состояние удовлетворительным, я надел его и застегнул на все пуговицы. Из шкафа в прихожей взял сумку с противогазом и перекинул ее лямку через плечо. Противогаз у меня был отличный: ГП-4М8. У меня он появился после того, как мой коллега, Егор Растеряйло, не вышел на работу. Это случилось неделю назад. В первый день его отсутствия наш начальник Пётр Иванович каждый час заглядывал к нам в комнату, видимо, надеясь, что Егор появится. Но на это рассчитывать было глупо, ведь даже если он каким-то образом проспал, то пройти через проходную вне положенного времени у него не получилось бы никакими силами. Так что когда он не появился и во второй день, Пётр Иванович объявил, что Егор больше на заводе не работает. С представителями администрации Завода он вскрыл его личный ящик, и по устоявшейся традиции раздал всем его имущество. Процесс раздачи выглядел следующим образом. Все выстраивались полукругом перед начальником, из строя выбирался один человек, ему завязывали глаза и когда начальник брал в руки какую-нибудь вещь его спрашивали - “Кому?”. Он показывал на кого-нибудь из строя. В этот раз мне повезло, достался противогаз. Правда к нему у меня не было подходящих фильтров, так что мне пришлось примотать к шлангу пластырем обычный фильтр от ГП-3.       Поправив на плече сумку, я подошел к гермодвери и по непонятно откуда взявшейся привычке приложил к ней ухо и старательно прислушался, но ничего, как всегда, не услышал. Выйдя из жилой ячейки, тщательно запер за собой гермодверь и направился вглубь по коридору. Влившись в толпу рабочих, последовал к свежепочиненному лифту. Не знаю, как его чинили, но кабина была ржавая и отчаянно воняла мочой. Стоя в плотной толпе, стал свидетелем чьего-то разговора. — Чинят их, чинят, а они всё равно ломаются, и нассано постоянно. — Это всё происки агентов! — Да бросьте Вы, никаких агентов нет, обычная безалаберность и дремучесть. Некоторые до сих пор верят, что настоянная на батарее трёх суточная моча убивает грибок, который даже ликвидаторы не могут вычистить из всех углов. — Откуда тут взяться грибку, самосбора уже неделю не было, а лифт только вчера починили. — А откуда детали взялись для ремонта? А? Вот и молчите! — Молчу-молчу... Значит, трое суток настаивать? Дальше можно было не слушать, и Михаил снова погрузился в свои мысли, всё равно до проходной ехать ещё двадцать малых циклов. По прибытию в отдел надо будет куда-нибудь отлучиться, с утра все, как обычно, будут пить чай, а у него уже неделю как закончились чайные брикеты. Просить взаймы было неудобно, да и отдавать всё равно нечем. Талоны на них на весь следующий месяц он обменял на новые ботинки. Конечно, ему положена обувь, но на складе только разводили руками, его сорок шестой размер всегда отсутствовал. Но, что удивительно, в коридоре блока Б, на 358 этаже, где постоянно стояли мутные типы под полами своих объёмных плащей, скрывающие различные товары на обмен, всегда были все размеры обуви и одежды. Как такое возможно, он не понимал, но деваться некуда, приходилось постоянно себя в чём-то ограничивать, чтобы раздобыть какой-нибудь дефицит. Вот и сегодня, прибыв на службу в отдел, он поздоровался с коллегами, повесил на спинку стула свой пиджак, и сразу вышел в коридор, чтобы не участвовать в утреннем ритуале. Пока все разливали в кружки кипяток и размачивали в нём кусочки своих чайных брикетов, он уныло бродил по коридорам отдела, делая вид, будто кого-то ищет. Да, вы не ослышались — в его отделе пили кипяток, не зря отдел был конструкторским. Один из ныне почивших конструкторов додумался соединить куском провода цоколь разбитой лампочки с парой металлических пластин, которые через изолятор в виде пары щепок были суровыми нитками примотаны друг к другу. Благодаря этому изобретению в их отделе всегда был кипяток.       Дождавшись, пока чаепитие закончится, он вернулся к своему рабочему месту и принялся, в очередной раз, рассматривать чертёж детали. Его занятием, как конструктора, было вносить рацпредложения и улучшать детали - снижать вес, облегчать обработку и так далее. Всю эту неделю он корпел над деталью АНЮ89-1257.1577.0023. Для чего она нужна и где использовалась, я вообще не представлял. Можно было, конечно, сходить в архив и выкопать там среди гор макулатуры сборочный чертёж, куда входит эта штука, но занятие это мало того, что бесперспективное, так еще и опасное. Ходят слухи, что тех кто слишком сильно интересуется, чем занимается наш Завод, и поднимает в архивах чертежи сборок, на семь, а то и на восемь нулей, забирают в первый отдел. А оттуда очень редко возвращаются, а если и возвращаются, то такие “счастливчики” всегда молчат, ни с кем не разговаривают и смотрят только в пол.       Деталь представляла собой подвижный переходной элемент между двумя опорными площадками. Улучшить ее, конечно, можно. Но тут важно соблюсти баланс между улучшением самой детали и улучшением процесса ее изготовления. Например, для облегчения детали в одной из поверхности можно просверлить несколько отверстий. Деталь станет легче, значит, и вся конструкция, где она применяется, облегчится, и снизится нагрузка на подшипники, что увеличит их срок службы. Но это ошибочное решение, так как такое изменение повлечёт за собой добавление в процесс изготовления дополнительной сверлильной операции. Мало того, что потребуется увеличение норм-часов на слесаря, так ещё в цехе механообработки вырастет загрузка сверлильного станка и расход сверл. Наконец прозвучал гудок, сигнализирующий о начале обеда. Все в отделе начали шушукаться и кучковаться в группы по интересам. Так что я тоже, достав из сумки кружку и завёрнутый во вчерашнюю газету свой обеденный пищевой брикет, направился на этаж выше. Там в смежном бюро работала одна милая девушка. Подойдя к ее столу, увидел, что она, нагнувшись, копается в стопке технической документации, лежащей на тумбочке возле ее стола. Ладная её фигурка плотно обтянута рабочим костюмом для инженерно-технических работников, который выдавали четыре годичных цикла назад. Эта версия костюма включала в себя, для женщин, короткий приталенный пиджак и юбку в складку. Вся одежда была из серой немаркой ткани. По правилам, рабочая одежда должна выдаваться новая каждые два годичных цикла, но многие женщины на нашем заводе намеренно пропустили срок замены робы, так как два цикла назад выдавали брючные костюмы, а те кому было, или кто хотел, что показать, не ходили на склад для замены. И теперь многие ждали времени очередной замены, гадая, что же придёт с центрального склада. Заслышав мои шаги, она обернулась и подняла на меня свои голубые глаза. В них зажёгся радостный огонёк. Я часто с ней пересекался по рабочим вопросам, и между нами завязалась дружба. Благо возраста мы были почти одинакового — мне было двадцать восемь против ее двадцати пяти годичных цикла. Ее рабочий стол располагался в небольшой нише между двух повернутых к ней задними стенками шкафов с технической документацией, так что получался маленький укромный закуток. Наклонив набок возвышающуюся над кипой бумаг голову с тёмными практически чёрными волосами, уложенными в длинноватое каре, она улыбнулась и сказала: — Я так и думала, что ты придёшь. Посмотри, что я для тебя приготовила.       Оперевшись одной рукой о тумбу, она завела вторую за спину и приподняла юбку. На ней не было нижнего белья, а в попке, судя по всему, была анальная пробка, наружу торчала только шестигранная площадка с отверстием по центру. — Откуда у тебя такая штука? Их же выдают только семейным парам, и то — по предписанию врача из поликлиники. Она, довольная произведенным эффектом, подергала попкой из стороны в сторону. — Дурачок, все давно знают, что можно попросить какого-нибудь знакомого слесаря выточить деталь УХЛ.145.203.564.001. Кто-то специально спроектировал такую же штуку, как и выдают по предписанию сексопатолога. Подойдя к ней вплотную, оглянулся — не видит ли кто, чем мы тут занимаемся, но её закуток был отделен шкафами от остального помещения, которое почти все покинули, разойдясь на обед. Положил одну руку ей на бедро, а вторую просунул под пиджак и принялся нащупывать грудь. Сегодня на этой проказнице не было не только трусиков, но и бюстгальтера. Небольшая, но крепкая грудь, размером чуть меньше третьего уютно устроилась в моей ладони, пытаясь вставшим соском проколоть ткань блузки. Расстегнул несколько пуговиц и запустил руку внутрь. Помяв сначала одну, затем другую грудь, принялся крутить ей соски. Вторая рука в этот момент переключилась с ласковых поглаживаний ее бедер и попки на анальную пробку. Подцепив двумя пальцами полированный грибок ограничительной площадки, начал им немного двигать назад и вперёд. От моих действий девушка жарко задышала и начала чуть слышно постанывать. Наклонившись к ее ушку, принялся шептать: — Маленькая шлюшка с самого утра хотела, чтобы ее выебали? — Да, — сбивчиво и сладострастно зашептала она, — выеби свою шлюшку, трахни меня в попку, накачай своей спермой... Она ловко вывернулась из моих объятий и, развернувшись, опустилась передо мной на колени. Хитро глядя на меня снизу вверх, потянулась к моим штанам; я, немного отступив и откинувшись, чтобы ей было удобнее, принялся наблюдать. Расстегнув брюки, она достала мой полувставший член и, обнажив головку, несколько раз быстро ее поцеловала. Подняв на меня озорные глаза, она медленно ввела головку в свой рот и начала посасывать. В ее рту было горячо и влажно, языком она то оббегала головку по кругу, то начинала щекотать уздечку. От ее действий член начал наливаться и твердеть. Почувствовав, что он набухает, она начала заглатывать его всё глубже и глубже, пока наконец не уперлась своим носиком мне в живот. Схватив ее голову двумя руками, тут же натянул ее до упора, чувствуя, как член проникает в горло этой шлюшки. Совершив несколько быстрых и коротких фрикций с ее головой, почувствовал, что она начинает задыхаться, и тут же отпустил ее. Снявшись с моего члена, она, хоть и была перемазана натёкшими слюнями и выступившими из глаз слезами, лучезарно улыбнулась. Немного отстранившись от меня так, что от члена до ее рта протянулась ниточка слюны, она опять с жадностью набросилась на мой отросток, и принялась с жадностью его обсасывать, периодически заглатывая по самые гланды, но тут же быстро отстраняясь, чтобы я не успел ее схватить. Минет в ее исполнении был великолепен. Почувствовав, что близок к окончанию, схватил ее за голову и полностью натянул на свой член. Проникнув в ее горло, начал изливаться прямо внутрь. Подождав, пока она, тихонько причмокивая, вычистит мой член от остатков семени, я, любуясь ее личиком, завёл за ушко прядь волос, лезущих ей в глаза. Закончив вылизывать мой член, она поднялась с колен и, развернувшись, легла грудью на стол, отклячив в сторону попку. Приспустив брюки, подошел к похотливой девушке и, погладив, бархатистую кожу на ее булочках, просунул палец между ними. Сладко вздохнув, она завела руки за спину и раздвинула половинки своей попки. — Трахни меня в попку, — она чуть дернула ей, — видишь, ведь я приготовилась. — Сучка любит, когда ее трахают в жопку? — Да-да, — сладострастно шептала она, — моя попка смазана и разработана специально для тебя. Не став больше медлить, тем более мой член уже принял полную боевую готовность, схватился за навершие торчащей из ее анального отверстия затычки и медленно потянул на себя. Шлюшка издала ещё один сладострастный полувсхлип-полустон и сильнее прижалась к столу, ещё больше выгибаясь и выпячивая пятую точку. Видя, как сфинктер девушки раскрывается, выпуская довольно-таки толстый агрегат, я, не отказывая себе в удовольствии, погрузил немного его обратно. Подрочив ее попку несколько раз, всё-таки достал затычку. Она оказалась довольно-таки длинной и толстой, но всё равно уступала габаритами моему члену. Плюнув в раскрытый зев ее прямой кишки, заполненной какой-то прозрачной субстанцией, похоже, той самой смазкой, о которой упоминала шлюшка, я приставил к ней свой член и мягко протолкнул вперёд. Часть смазки вышла и тягучими каплями поползла по ее расставленным ножкам. Шлюшка начала судорожно дышать. Полностью погрузив свой агрегат в очко похотливой твари, дал ей пару мгновений привыкнуть к моему размеру, а затем начал глубокие неторопливые фрикции. Лена практически сразу отпустила свои ягодицы и ухватилась руками за столешницу, стараясь не елозить по ней. Но всё равно, от моих толчков её немного качало взад-вперёд. С каждым мгновением усиливая натиск, я каждой частичкой своего члена ощущал, как тараню мягкие и горячие глубины ее задницы. Наконец почувствовав приближение оргазма, ещё больше ускорился. Шлюшка подо мной уже тоненько поскуливала, держалась она только одной рукой, второй, просунув её между своих широко расставленных ножек, она натирала свою текущую пизду. Наклонившись к ней, прошептал: “Приготовься”, и начал с остервенением вбивать в неё свой член. С каждым движением, практически полностью выходя из ее задницы, а затем со всего размаху вбивая свой агрегат в неё, чувствовал, что всё ближе и ближе к окончанию. Наконец последним, особенно сильным толчком войдя в неё на всю длину члена, начал кончать внутрь ее кишок. Чувствуя, как из меня раз за разом выплескиваются струи семени, ощущал то, что шлюшка тоже кончает. Тело похотливой сучки подо мной била мелкая дрожь, а сквозь плотно сжатые зубы прорывался тихий стон. Почувствовав, что из меня вышла последняя порция семени, вытащил член из неё член и немного полюбовавшись красным, не закрывающимся очком подруги, заткнул его недавно вытащенной затычкой. Обойдя лежащую в изнеможении на столе девушку, притянул ее голову к своему по-прежнему стоящему члену. — Почисти его. Она послушно взяла его в рот и принялась легонько посасывать, очищая от остатков спермы и смазки, которой была заполнена ее задница. Закончив с очисткой, она встала и начала приводить себя в порядок; я, чтобы не мешать ей, отошел на пару шагов и тоже принялся одеваться и устранять небольшой беспорядок в одежде. Когда я подошел к ее столу, она уже расстелила старую газету и принесла из чана, который выкатывали из столовой в конец коридора, чтобы все желающие не бегали в столовую и не увеличивали там очередь, кружку с кипятком. Конечно, решение с чаном кипятка тоже было не идеальным, так как к нему тут же образовывалась очередь и уже не в столовой, а в коридоре КБ. Так что вместо одной очереди получалось две. У Елены также были проблемы с чайными брикетами — она меняла их на смазку для гермодвери. На складе, как всегда, несмотря на несколько служебных записок, ничего не было. А вот у фарцовщиков всё было, но по твердому курсу. Посмеявшись над превратностями судьбы, мы принялись за обед. Свой пищевой брикет я разломил на четыре части. Две из них я съем сейчас, одна пойдёт на ужин, а оставшийся я угостил Елену (так звали мою знакомую). Она, конечно, отнекивалась от моего предложения, но я сумел настоять и она всё-таки приняла моё угощение. Мой брикет отличался от ее. Всё-таки я работал инженером первой категории, благодаря чему, получал обеспечение по восьмому разряду, а она только по шестому. Мои брикеты отличались не только цветом и концентрацией, на целых три с половиной процента, а ещё и составом. В них присутствовали нитраты. Никто, конечно, не знал, что это такое, но считалось, что с ними пищевой брикет вкуснее. Я, впрочем, не ощущал особой разницы, вкус просто был другим, не более. В ответ она тоже угостила меня частичкой своего брикета, вот только свой брикет она разламывала на пять частей. Похоже, у неё есть какие-то траты, о которых я не знаю. Но спрашивать посчитал неэтичным, всё-таки мы просто коллеги, может даже добрые знакомые, но всё же не настолько близки, чтобы лезть в финансовые дела друг друга. Думаю, если ей всё же понадобится в чём-то помощь, она обратится ко мне. За обедом обсуждали вновь открывшуюся ставку в КБ-14. Недавно принятый инженер не успел проработать и месяца, как в одном из старых коридоров завода обвалилась штукатурка на потолке, а за ней оказалась каверна, в которой каким-то образом оказалось несколько литров чёрной слизи. Парня мало того, что контузило кусками застывшей цементно-песчаной смеси, так еще и прилично обрызгало слизью. Хорошо хоть он не успел прийти в себя до того, как прибыли ликвидаторы. Их вызвал кто-то из сотрудников, пошедших проверить, чего новенький так долго возится, ведь его послали снять размеры со штуцера одного из агрегатов для изготовления нового переходника. Так что должность опять вакантна; интересно, сколько продержится очередной новичок. В самом и паре смежных КБ уже начали делать ставки, ведь уже шестой человек не задерживается на этом месте, потихоньку ползут слухи, что место проклято. Но об этом конечно молчок — комиссариат безопасности не спит.       За беседой с милой девушкой весь обеденный перерыв пролетел незаметно. Аккуратно подобрав крошки и приведя ее рабочее место в порядок, я отправился к себе. Вернувшись к своему рабочему столу, погрузился в рутину рабочей суеты. Ну вот наконец и гудок сирены, означающий конец смены. Не спеша прибираюсь на своём столе, сейчас у проходной толпа народу, норовящих выскочить пораньше. Ещё за пятнадцать малых циклов до конца смены они всеми правдами и неправдами ушли с рабочих мест и собирались в курилках и закутках перед проходной, чтобы после гудка быть первыми в очереди. Половина нашего отдела тоже сидели на низком старте, ожидая гудка и после него сразу же сорвались в сторону выхода. Мне торопиться особо некуда, так что не тороплюсь выходить. Наконец, как только в коридорах утих гомон уходящих людей, выключаю свет, так как остался последним в комнате, и тоже иду к выходу. Прохожу через проходную одним из последних. Видимо это чем-то привлекло внимание ВОХР-ы. Дородная девушка, лет этак хорошо за сорок пять, преградила мне путь. — Куда собрался, мил человек? — с лёгким прищуром левого глаза, спросила у меня. — Куда-куда, домой конечно. — А что это припозднился так? — Работал... — Плохо работаете товарищ, коль дольше всех остаётесь! А может вы несун! Пааапрашу отойти. Отведя меня в уголок проходной, принялась энергично ощупывать и охлопывать по всем местам. Конечно, по правилам досмотр должен производиться охранником того же пола, что и досматриваемый. Но возмущаться в этой ситуации только себе хуже. Задержат на полчаса до смены караула и поведут в комнату досмотра, а там придется не только под пристальным досмотром комиссии раздеваться, но ещё, возможно, заставят распарывать швы на одежде, а это уже никуда не годится. Так, в основном ВОХР-а развлекалась над новенькими незамужними девушками, конечно, ничего лишнего они себе не позволяли, но комиссия углубленного досмотра в основном состояла из мужчин, которые удивительным образом были единственными, кто свободен от караула и может принять участие в комиссии. Пусть уж тётенька доставит себе немного удовольствия, ощупав мои худоватые мослы. В принципе, подобная ситуация довольно рядовая. Охрана для того и поставлена, чтобы бдить, тем более даже на нашем передовом заводе встречаются антисоциальные элементы, которые пытаются утащить что-либо ценное. Хотя исходя из специфики производства, ничего такого, что бы пригодилось дома, на заводе особо и нет. Ну только, пожалуй что, спирт, но его предпочитают выносить исключительно внутри себя. На какие уж хитрости не идет руководство, чтобы рабочие (хотя, по правде сказать, эта доля не минула и ИТР) не пили его на рабочих местах. Даже один раз пробовали заменить этиловый спирт на метиловый, но после этого эксперимента в заводской поликлинике пришлось ставить глазные импланты сразу двадцати процентам работающей в тот день смены, а принявшего такое решение зам.главного инженера по организации труда в тот же день куда-то утащили товарищи из комиссариата безопасности, таких экспериментов больше не проводили. Максимум пробовали добавлять в спирт разные вещества, делающие, по мнению руководства, невозможным его внутреннее употребление. Но народ быстро приспосабливался или отфильтровывать эти добавки, или просто привыкали к их вкусу.       После того, как охранница убедилась, что в сумке с противогазом только он и пара обязательных аварийных наборов, а в моих карманах кроме расчески, ключей от дома, и немного раскрошившийся четвертинки брикета, завернутой в носовой платок, ничего нет, то пропустила меня через турникет, напоследок хлопнув широкой, словно лопата, ладонью по заднице. Надо поскорее убираться отсюда: неизвестно, сколько осталось до конца ее смены, ВОХРа работала по своему собственному графику, так как считалось, что так несуны не смогут планировать, в чью смену тащить с завода народное добро, а если она увяжется за мной, то это будет жутко.       По дороге к лифту встретил Лену. Она вместе с ещё несколькими людьми стояла возле створок лифта. Вот только по царящей вокруг атмосфере было понятно, что лифт задерживается. Возможно, даже сломался. Кивнув ей, тоже встал в очередь к остальным, ожидающим, пока откроются створки. Прождав ещё пятнадцать малых циклов, стало понятно, что лифт сломался, и в скором времени не приедет. Люди из очереди начали понемногу расходиться. Оставались только самые стойкие, к их числу я не относился. Так как Лена жила в том же секторе, что и я, только на другом этаже, предложил ей пройти до нашего сектора вместе — через соседние. Она с радостью согласилась, путь всё-таки предстоял неблизкий, а в весёлой компании делать это на порядок веселее. Сначала нам предстояло пройти по довольно длинному коридору до соседнего с проходной сектора СГХ-755. Этот сектор нежилой и лифты в нём отключены, но по эвакуационному пандусу можно выйти в резервный коридор, из которого можно перейти в СГХ-712, а оттуда на лифтах с парой пересадок можно будет добраться до нашего сектора. Во всяком случае, это лучше, чем идти в СГХ-834 и стоять в огромнейшей очереди вместе с рабочими из трёх соседних проходных. Сейчас, когда горизонтальный лифт ГЛ-1216 опять сломался, там можно будет простоять до конца суточного цикла.       Вместе с ещё несколькими людьми, кому лучше пройтись, чем стоять в очередях, отправились по выбранному маршруту. В пути поначалу весело перебрасывались шутейками, но, когда мы вошли в СГХ-755, разговор сам собою затих. Нежилые сектора производят довольно тягостное впечатление. Освещение там работает по самому минимуму, а уборочные и ремонтные бригады не заглядывают целыми месячными циклами. Да ремонтники если и появляются, то не для того, чтобы что-то починить, а затем, чтобы наоборот открутить и снять то, что ещё можно использовать в другом секторе. Проходя в потёмках мимо внутренних темных коридоров, которые, казалось, таращились на нас пустыми проемами жилых ячеек, ощущаешь себя не очень уверенно. Кажется, что в сумраке движутся какие-то фигуры, то замирая, то начиная хаотично перемещаться, они тянут к тебе свои узловатые лапы, заканчивающиеся корявыми пальцами и огромными, тускло поблёскивающими во мраке когтями, таращатся на проходящих мимо людей слабо светящимися, немигающими глазами. Конечно, это всё полная ерунда. Нет тут никаких существ и не может быть, потому что ничего подобного в принципе не бывает, а если и появится, то ликвидаторы быстро наведут порядок.       Пройдя сектор насквозь, подошли к двери, ведущей на эвакуационный пандус. Она по всем правилам безопасности была закрыта, но не заперта. Это была даже не дверь, а большая створка ворот, высотой в полтора человеческих роста и шириной метра три. Вместе с парой мужчин, дошедших до неё раньше нас, открутили штурвал гермозапора и приоткрыли дверь, так как распахивать ее полностью не было смысла. Несмотря на свои размеры, она открывалась достаточно легко, а сам штурвал вращался без скрипов и заеданий. Значит, несмотря на запустение сектора, обслуживание средств безопасности проводится регулярно и в полном объёме. Пройдя внутрь, подождали ещё нескольких человек идущих следом. Убедившись, что никого поблизости нет, обратно закрыли и загерметизировали ворота. Дальше отправились уже небольшой толпой. Идя по протоптанной дороге по центру пандуса, пока лифт ГЛ-1216 в прошлый раз был сломан, мы здесь уже успели натоптать широкую дорогу среди пыли и какой-то трухи, появлявшейся неизвестно откуда во всех редко используемых помещениях. Ну вот наконец впереди очередная гермодверь, ведущая в резервный коридор. Но только мы взялись за штурвал, как немногие лампочки освещения, мигнув, погасли, и взамен них загорелись аварийные проблесковые маячки на стенах. В неровном мерцающем свете аварийного освещения все мы сразу стали напряжённо вслушиваться. Висящий над гермой громкоговоритель, видимо, был неисправен, так как кроме негромких хрипов и какого-то бульканья из него ничего не раздавалось. Но дальше по коридору извещатель был исправен. По нему передавали что в секторах с СГХ-710 по СГХ-715 на этажах с внутренней нумерацией с 6 по 12 сработали датчики, предупреждающие о пятнадцати малых циклов перед приближением самосбора.