cafe au lait

Два месяца. Тэхён с Чонгуком уже два месяца. Кофе, булочки, книги, долгие прогулки по улицам Парижа, тепло рук, милые улыбки и сладость поцелуев. Когда после одной из таких прогулок омега простыл, Тэхён не отходил от него ни на минуту, обосновавшись на полу в его комнате и слушая бурчание месье Чона о том, что альфе стоило бы и себя поберечь, а не спать на ковре. Это были те несколько дней, когда Ким читал книги Чонгуку, а не наоборот. Папа омеги тепло принял Тэхёна, хоть и был поначалу удивлён их странным отношениям. Он никогда не слышал от сына, что этот альфа его, но взгляд младшего кричит громче любых слов: Чонгук любит его. Месье Чон часто приносит парням булочки и свежий кофе, и Киму безумно нравится всё это. Ему нравится то, как старший омега заботится о них, нравится, как Чонгук уплетает круассаны за обе щеки и улыбается, вымазав всё лицо шоколадом. Тэхёну нравится вытирать сладость с мягких губ младшего и наблюдать за его округляющимися глазами, когда он облизывает свои пальцы. Комната у Чонгука хоть и небольшая, но уютная, тёплая и милая. В ней пахнет выпечкой, старыми книгами и домом. Тэхёну нравится засыпать здесь, слушая тихое дыхание омеги и глядя на звёздное небо сквозь широкое окно. Вот и сейчас Тэхён поджимает колени к груди, поглаживая руку омеги большим пальцем и вслушиваясь в его мелодичный голос. Чонгук устало зевает и перелистывает страницу очередного толстого романа, совершенно случайно выбранного альфой. Сам же старший никогда не погружался в историю, находя разглядывание чужого профиля куда более интересным занятием. Ким сплетает их пальцы в замочек и подносит его к своим губам, выцеловает каждый миллиметр, каждую косточку и каждый палец. По телу омеги пробегает табун мурашек, щёки быстро розовеют, и Чонгук смущённо улыбается, отдёргивая руку. — Хён, — смеётся Чон, уворачиваясь от поцелуев альфы. — Ты меня вообще слушаешь? — Конечно, — парень старается звучать как можно убедительнее. — Да? — омега откладывает книгу и усаживается на бёдра старшего, вздёргивая бровь. — Расскажешь, о чём там? — Чонгук, — Тэхён понижает голос, вдыхая через раз. — Что ты делаешь? — он прикрывает глаза, когда изящные пальчики младшего, поднявшись по мощной шее, вплетаются в его пепельные волосы. Гук пропускает вопрос мимо ушей и припадает к губам альфы, закрывая глаза и наслаждаясь глубоким поцелуем. Он отстраняется и ведёт холодным носом по щеке Кима, останавливаясь около чужого уха. — Ты замёрз, — обеспокоенно утверждает старший, прижимая омегу к себе. — Так согрей меня, — выдыхает Чон прямо в ухо Тэхёну, и его пальцы неуверенно ныряют под рубашку парня. — Пожалуйста, хён. Чонгук жмётся ближе, проезжаясь задом по паху альфы, и ловит губами глухой стон. Ким ведёт руками по обтянутым джинсовой тканью бёдрам, несильно сжимает ягодицы омеги и чувствует чужую улыбку. Гадёныш. — Не пожалеешь? — отстранившись, шепчет старший. Чон в ответ стягивает с себя толстовку и, оставшись в одних джинсах, склоняет голову набок, однобоко улыбаясь. Тэхён медленно обводит глазами подтянутое, но не лишённое изящности и какой-то омежьей нежности тело. — Хён, — скулит Чонгук, когда альфа чуть прикусывает тонкую кожу на его шее. — М-м? — тянет Ким, еле сдерживая себя от того, чтобы выпустить клыки и пометить омегу. — Н-нет, — слабо выдыхает младший. — Ничего. Тэхён мягко толкает Чонгука, и тот охает, приземляясь головой на подушку. Альфа нависает над ним, по-доброму улыбаясь. Чон демонстрирует милую улыбку в ответ и запускает пальцы в чуть завитые волосы старшего. — Ты такой красивый, — мурлычет парень и приподнимается на локтях, чтобы в следующий миг поцеловать пухлые губы напротив. Чонгук удивлённо распахивает глаза, чувствуя пробирающиеся под боксеры длинные пальцы, но тихое «всё хорошо» сверху помогает хоть и немного, но всё же расслабить тело. Он обиженно надувает губу, когда остаётся в одном белье, и недовольно пыхтит, пытаясь справиться с пуговицами на рубашке альфы. Старший хмыкает и помогает омеге, наблюдающему за ним из-под опущенных ресниц. — Это ты красивый, — парень целует Чона в щёку, и младший мило смеётся, прикрывая глаза. Бельё улетает куда-то в угол кровати, и Чонгук моментально краснеет, закрывая лицо руками и боязливо сводя ноги. Тэхён принимает сидячее положение и ведёт пальцами по подтянутому животу омеги. — Эй, — он осторожно касается его рук и убирает их, заглядывая прямо в глаза Чона. — Не бойся меня. — Я не боюсь, — улыбается Чонгук. Альфа собирает губами слёзы младшего, чувствуя, как парень сжимается после недолгой растяжки, и тихо извиняется, чмокая его в ухо. — Хён, — стонет омега, царапая короткими ногтями спину Кима. — Тише, — шепчет старший, поглаживая мягкую щёчку Чонгука. — Muffin. — Б-булочка? — глаза Чона округляются, и он возмущённо пыхтит. — Я, по-твоему, похож на булку? Тэхён замирает, а через секунду заливается смехом, слушая тихое ворчание омеги. Чонгук хмурит брови и пытается отстраниться, но альфа пресекает все его попытки, обхватывая надутое личико ладонями и утягивая парня в сладкий поцелуй.

* * *

Чонгук, хохоча в кулак, приоткрывает дверь комнаты и высовывает голову в тёмный коридор. На макушку омеги опускается подбородок старшего, а сверху доносится тихое: — От кого мы прячемся? — Чшш! — шикает парень, быстро выскакивая из комнаты и таща за собой альфу. Они спускаются на первый этаж, где уже давно было выключено искусственное освещение, и оказываются в пустом зале. Здесь до сих пор пахнет выпечкой и кофе, а из больших окон льётся холодный лунный свет. Тишину разбавляет только размеренное тиканье настенных часов. — Нравится? — улыбается Чонгук, наблюдая за удивлённым выражением лица Тэхёна. — Ага, — выдыхает Ким, не закрывая рта. Альфа несколько раз прокручивается на одном месте, осматривая изменившееся до неузнаваемости помещение. — Ночью здесь в разы красивее, — старший усаживается на круглый стол, приглашающе разводя руки. Чон смеётся и падает в тёплые объятия, находит чужие губы и мягко целует их. Ким углубляет поцелуй, сжимая руки на талии младшего. Тэхён внезапно отстраняется и обхватывает щёки омеги ладонями, смотря прямо в глаза. — Je t'aime. — Ч-чего? — Чонгук отпрыгивает от альфы, прикрывая рот ладошками. — Французская булочка забыла свой родной язык? — усмехается парень, вставая со стола, и делает несколько шагов в сторону опешившего младшего. Теперь он вжат в стол довольно ухмыляющимся Кимом. — Какая я тебе булочка? — почти кричит Чон, закипая от возмущения. — Французская. — Зачем ты издеваешься? — омега опускает голову, вытирая выступившие слёзы. — Откуда мне знать, что ты действительно любишь меня? — Я не стал бы так издеваться над своим истинным, — Тэхён наклоняется, чтобы заглянуть в его огромные глаза и оставить на подбородке почти невесомый поцелуй. — И-истинным? — глаза Чонгука становятся ещё больше, и это, пожалуй, его рекорд. — Ты хочешь сказать, что ничего не знал? Омега лишь отрицательно мотает головой, начиная массировать пальцами виски. — Ты не примешь меня? — отстранившись, тихо спрашивает Ким. Чужое «нет» он точно не переживёт. Чонгук не торопится отвечать, всё также не поднимая головы. — Прости, — наконец подаёт голос младший. — Это слишком неожиданно для меня, — он поднимает глаза, легонько касаясь руки Тэхёна. — Я всю жизнь не верил в истинность. Думал, что это просто красивая легенда, — Чон неожиданно подносит чужое запястье к губам и целует его. — Это всё из-за моего отца… — Мне жаль, Чонгук, — альфа прижимает всхлипывающего парня к груди, запуская пальцы в его волосы. Омега закрывает глаза и, пожалуй, впервые даёт волю слезам. Ему ужасно больно: за себя, за папу, за Тэхёна, который явно не ждал такой реакции на своё признание. Чонгук каждый день видит, как устаёт его любимый папа; иногда у него нет сил даже на то, чтобы подняться в собственную спальню, и мужчина вынужденно засыпает на небольшом диванчике около кухни. Возможно, старший Чон бы не улыбался так натянуто и не болел бы так часто, если бы отец не струсил девятнадцать лет назад. Если бы этот альфа не сбежал, бросив своего истинного и сына, папа был бы счастлив. Чонгук медленно ведёт рукой по шее Кима, останавливается где-то на затылке и мягко надавливает, вынуждая старшего наклониться. Губы сталкиваются в нежном и чувственном поцелуе; тёплые ладони альфы сжимают чужую талию, вынуждая парня глухо простонать. В зале неожиданно загорается свет, и где-то слева слышится тихое покашливание. — Папа! — вскрикивает омега, поправляя съехавшие на нос очки и отскакивая от парня. — Не самое подходящее место для развлечений, мальчики, — усмехается мужчина, складывая руки на груди. Чонгук густо краснеет, когда старший Чон, беззлобно смеясь над ними, поднимается назад в свою спальню. Тэхён отворачивается, глупо улыбаясь чему-то своему и нежно сжимая запястье омеги. — Кофе будешь? — прокашлявшись, спрашивает Гук.

* * *

— Американо без сахара, — морщится Чонгук. — Отвратительно… — Зачем мне сахар, — Ким тянется к парню и мягко целует. — Когда у меня есть такой сладкий омега? — Какой ужас, — смеётся младший, хлопая альфу по плечу. — Таких приторных подкатов даже в романах не встретишь! — Я старался, — Тэхён надувает губы, обиженно отворачивая голову. Сквозь большие окна в зал пробиваются первые солнечные лучи. Альфа отпивает свой кофе, поглядывая на Чонгука из-под чёлки. — Прости, — омега поднимается со стула и обнимает старшего сзади, оставляя лёгкий поцелуй на макушке. — Я не хотел тебя обидеть, — Чон оттягивает пальцами чужую щеку и тихо смеётся. Парень оборачивается и притягивает Гука за талию, усаживая на свои бёдра. — Прощаю, — он улыбается и нажимает указательным пальцем на кончик чужого носа. Чонгук не помнит, когда полюбил вот так встречать рассветы, держась за руки с Тэхёном. Не помнит он и того, с каких пор «люблю» стало звучать в его мыслях чаще, чем «нравится», но омега уверен в одном: рядом с Кимом ему будет хорошо всегда и везде.