Impersonality

И пока романтичная душа Тэхёна находится в экстазе от прикосновений, лежащего рядом Хосока, он думает что действительно счастлив в данный момент. Наконец в его серую жизнь судьба внесла краски, пусть не такие яркие, как солнце в летний день или распускающиеся цветы, но такие нужные в данный момент. Он тает в объятиях Хосока, пока тот талию поглаживает и под себя подминает, жаждя чего-то большего. Поцелуи разрастаются по всему телу красными бутонами Бугенвиллии. Столь прекрасными и нежными, которые только Чон мог подарить. Его прикосновения кожу подпаляют из-за ожидания, но Тэхён определённо решил подарить себя Хосоку на века. Чтобы каждое утро видеть его сонное лицо, поправлять пушистые волосы и получать сладкие поцелуи на губах. Сейчас вовсе не время для размышлений, когда предмет воздыхания так близко и чуть ли не сливается с его телом. Тэхён хотел бы почувствовать это, момент в который Чон будет так близко и глубоко в нём, чувствовать каждый удар сердца и лёгкую дрожь. И медленно шептать на ухо успокаивающие слова, пока медленно входит в горячее тело под ним. Для Хосока это рай в мечтах и великая честь, конечно, будь Тэхён против, он даже пальцем не коснулся. А в ином случае руки бы себе отрезал за такое покушение, вероятно тот же романтик, как и его возлюбленный, где-то в душе, глубоко. - Что если Чимин зайдёт? - почти выстанывает Ким, когда губы чужие касаются его сосков. - Он наслаждается кофе. У Чимина своих дел и проблем хватает, думаешь он захочет помешать нам? - облизывает свои губы, смотря тяжёлым взглядом на Тэхёна, а затем вновь опускается ниже, стягивая за собой штаны Кима. - Боже... Я думаю, что тебе не нужно останавливаться! - в душе кричит, а снаружи шёпотом еле слышным говорит, будто стены стали тоньше и их слышит весь мир. - Смазка нужна, детки? - кричит за дверью Чимин, постукивая костяшками по чёрному дереву. - Твою мать! Разве кто-то мешал тебе трахаться с Чонгуком? Нет, вот и иди в задницу, - слышит смех за дверью и уже хочет выйти, чтобы набить Чимину лицо, - Нужна! - дверь медленно приоткрывается и по полу проскальзывает небольшая коробка. Только кроме самой смазки там лежит что-то интереснее: игрушки, пробки и даже плеть, - Когда я закончу, то врежу тебе! Хосок по пути обратно к кровати смазку по рукам размазывает, уделяя особое внимание пальцам. Он зубами трусы с удивлённого Тэхёна снимает, слегка губами касаясь его члена. Свои пальцы медленно толкает в горячий проход, такой тугой и желанный, что терпения похоже не хватит. Старается не сорваться и быть осторожным, лаская шею младшего и на ухо шепча самые сладкие речи. Такой мягкий и податливый Тэхён на встречу пальцам бёдрами ведёт и от каждого толчка в спине выгибается, пытаясь заполучить больше, чем есть. Живот от наслаждения предательски тянет и он ладонями пытается дотянуться до члена изнывающего. Но Хосок не может отдать ему такую честь как самостоятельно довести себя до оргазма. Это была разминка, перед самим искушением, чем собственно Чон и собирается заняться, спуская с себя штаны и тем самым член освобождает от тесной ткани. Он колом стоит и не терпит погрузиться в тело тэхёново, впервые похоже. А Хосок слушается своё тело и желания, размазывает смазку по члену и дышит тяжелее от невероятного возбуждения. - Потерпи немного, малыш. И доверься мне, - членом мажет по влажной дырочке, чувствуя подступающую кровь к члену. Он не торопится, даёт привыкнуть и медленнее чем обычно погружает член в чужой проход, наблюдая как сменяются эмоции Тэхёна. Тот рот открывает от переполненных его эмоций и вовсе стоны свои громкие сдержать не может. Чон задерживается на мгновение, проникая до самого основания и даже в это мгновение успевает дотянуться до груди, часто подымаюшейся вверх. Ногам чужим позволяет обвить торс и прижаться сильнее, но не позволит управлять всем процессом, особенно когда двигаться начинает с маленьких толчков и уже через несколько минут не хочет жалеть раскрепощённого Тэхёна, который просит больше и сильнее. Позволяет даже Чимину на первом этаже слышать громкие стоны, а сам наслаждается шлепками двух тел. Хосок видит этот умоляющий взгляд Тэхёна, когда тот кончить хочет и никогда не сделает этого без разрешения. Будет пытать своё тело, ожидая когда Чон поможет или позволит руками дотронуться до плоти. И в конце концов всё равно получит желаемое, своими сладкими стонами. - Пожалуйста, позволь мне! - хрипит из-за жажды во рту и даже обильная слюна не помогает с ней справиться, - Я же был хорошим мальчиком, разве я не заслужил? - смотрит так нежно и тоном голоса умоляет полностью войти в экстаз. - Сделай это для меня. Хосок сильнее прежнего вбивает член в зад Кима и рукой своей помогает кончить младшему, водя вверх и вниз. Ощущает под своей ладонью налитый член и хочет помочь своему малышу, чем только может. Тэхён вскрикивает, прижимаясь головой к белой постели и задом к бёдрам Хосока. Он, кажется, забыл как двигаться от оргазма, волной проходящего по всему телу. Полностью обмякает на постели, когда Хосок последний раз толкается и заполняет его до краёв, вынимает член и пальцем не даёт сперме выйти наружу из дырочки. Тэхён дышит тяжелее и в себя прийти не может из-за ощущений в теле, что до сих пор уйти не могут. Он готов уснуть прямо сейчас вновь, хоть и проспал всю ночь, как убитый. Потому что руки Хосока половинки зада медленно оглаживают, успокаивая нежное тело. Получая отказ от совместного душа и может даже продолжения Тэхён в одиночестве плетётся к ванной комнате, в то время как Хосок вновь оказывается одетым. Словно он не занимался жарким сексом всего несколько минут назад, приглаживает растрёпанные волосы, заглядывая в зеркало в коридоре. Пиджак свой поправляет, пытаясь принять вид опрятного человека и по лестнице вниз спускается, краем уха слыша медленную мелодию. Чимин на сцене вокруг шеста крутится, его глаза приоткрыты наполовину, чувствуя и наслаждаясь медленными битами музыки, что из колонок исходят. Туфлями огромными стуки по всему первому этажу издаёт, а затем будто высокий каблук ему ни капли не мешает, на корточки присаживается и ноги широко разводит. Рукой волосы, растрёпанные из-за вращений на шесте, поправляет и вниз по телу отправляет до самого откровенного. А это откровенное шортиками домашними прикрыто, да ещё такими, что только Чонгуку можно видеть, а у остальных пусть глаза сгорят. Чимин поднимается вновь на ноги и носами туфель ведёт по полу, медленно шагая, затем руками тонкими каким-то чудом удерживается на шесте, разводят ноги в шпагате. Даже с такого расстояние Хосок видит, как младший губы пошло облизывает и глаза специально закатывает от удовольствия, чтобы точно возбудить зрителей зала. Так было всегда, его мимике можно позавидовать даже порно-актрисе, особенно в моменты финального наслаждения Пак может руку под ткань костюма засунуть и массировать свой член на виду у всех, а другой рукой за купюрами тянуться. - Долго там будешь стоять? - Чимин останавливается и музыку через пульт выключает, открыто рассматривая вид Хосока, - Не похож на человека после секса. Даже на первом этаже я слышал стоны Тэхёна, уже думал: самому придётся справляться с потребностью или к вам присоединиться. - Я натяну твой болтливый язык на зад! - передаёт Чимину бутылку воды со стола, когда тот садится на край сцены, ноги свешивая, - Как может быть удобно танцевать в этом? - Невероятно удобно, особенно после нескольких лет свободы от них, - жадно глотает воду и хочет как можно быстрее ноги отлепить от туфель. - Для Чона готовишься? Хотя зачем я вообще спрашиваю, если это так. Причину придумать не могу, почему ты так одержим им, - Хосок глаза жмурит, когда Чимин откидывает туфли и демонстрирует кровавые мозоли и красные следы от ремешка, - Ужасно больно! - Я не одержим Чонгуком. Лишь хочу разбавить выступления стрипами, знаешь как от них у мужиков слюни текут, - смешок выпускает и вниз спрыгивает, - Начинаем в 10, выступления с полуночи. *** Чонгук опомниться не успевает, в какой момент от Чимина и след простыл, даже аромат его больше не витает в комнате, а свечи в ванной успешно были потушены им же - Пак ненавидит свечи. И никто не позволит ему остаться в джакузи до самой ночи, когда время придёт ехать в клуб к Чимину. Чонгук более чем уверен в том, что младший готовит нечто стоящее его внимания, да и всех гостей вместе взятых. Пак сделает что-то восхитительное на открытие, по высшему классу, а те у кого денег не хватит на подобное развлечение будут локти кусать из-за зависти. Было бы всегда так прекрасно и может тогда Чон стал обычным человеком без зверя внутри, но к сожалению по сегодняшний день врагам не сидится на месте. Они как тараканы неожиданно выползают из своих дыр, портя всё построенное, а после обратно прячутся по углам, словно никогда подобного не делали. Чонгуку хочется плюнуть им в лицо и руку на горле чужом посильнее сжать, слышать последний вздох и глухое падение мёртвого тела на пол. Невыносимый соблазн перед этим действием, но он до сих пор не знает какая тварь роет под ним яму. Какой человек посмел вновь задерживать его поставки на границе, просить выкуп и невероятной суммы чек за его же оплаченный товар? Почему Чонгук должен терпеть чужое присутствие на своей же территории и видеть, как неизвестные корабли каждый раз пытаются ограбить его владения. Если это в конце окажется Сокджин, то тогда Чонгук непременно перестанет быть таким сдержанным перед ним. Выпорет как раньше, на колени поставит и сосать заставит, чтобы тот давился его членом и продолжал чувствовать своё ничтожество. И похоже Джин полный псих, раз думает, что с помощью каких-то своих махинаций сможет победить дьявола. Дьявола, который и утащит его в загробный мир, волоча по земле за волосы и слыша болезненные стоны. Чонгук будет обязан подать каждый кусочек его тела и органа на светском вечере и обязательно проследит, дабы каждый член общества съел свою порцию до последней крошки. - Добро пожаловать Чон Чонгук, - хором произносят подчинённые, когда двери перед ним открываются, и глаза свои прячут от смертельного и злого взгляда чёрных глаз мафиози. Он зол, невероятно зол, и ещё одна новость из разряда пиздеца заставит его вынуть из кобуры пистолет и застрелить каждого в этом огромном здании офиса. А затем собак своих выпустит, пусть полакомятся свежими трупами, еда подана и даже стараться не надо. Чонгук редко стал появляться в офисе и на столе огромная куча бумаг скопилась. Он просит несколько чашек самого крепкого кофе, надеясь что те унесут все отрицательные эмоции, иначе встреча через пару часов с важным человеком пройдёт быстро и унесёт на тот свет новую жизнь. И Чон даже бровью не поведёт, пуская пулю в чужую голову. Он сделает это также быстро, как когда-то в академии под чужим контролем стрелял, видя перед собой лишь жалкую жертву и цель убить её. Тогда и чувств особых не было, он даже различить не мог пушечное мясо от обычного человека, настолько было плевать. Быть может эти подростковые годы знатно потаскали его и выбили всю лишнюю дурь, но защищать место, где буквально вырос никогда не станет. Там выращивают монстров, настоящих зверей, чтобы затем выпустить в мир смертный и смотреть как те пожирают всё живое. А когда жертвы кончаются, они набросятся друг на друга, не помня о том, что когда-то были заодно. Чонгук с удовольствием бы поиздевался над наставниками академии и осознаёт насколько больным был его отец, отправляя в это место. А люди, прошедшие через подобное обучение не могут контролировать себя, они настоящие психи с разбитой напополам головой, откуда до сих пор сочится свежая кровь. Эта рана никогда не зарастёт, даже под ножом опытного хирурга, а всё потому что с каждым днём он будет рвать её больше и больше, до тех пор пока вторая личность не появится на свет. Так скажем, змея сбросила лишнюю шкуру. Они пробуждали внутреннего дьявола, выявляя самое страшное на этот свет. Миры, прошедших через это, и обычных людей не должны пересекаться, а их общество совершенно различно. Начиная с банальных обычаев и заканчивая моральными травмами, полученными за обучением. Подобное было и будет всегда и лучше бы правительство этих миров лучше следило за теми, кто незаконно пересекает границу, в голову залезает и прописывается там на всю жизнь. Чонгук никогда не хотел подобного, но зачем-то позволил сделать это Чимину, словно тот гипноз наводит всякий раз при встрече и мафози голову пуще прежнего сносит. Только Пак вырос не так, как он, не держал в руках оружие с младенчества. Его годы не сменялись после каждого выстрела, а голова не болела от укоров судьбы. Самый главный грешник не признает, что является таковыми, но Чонгук об этом себе твердит всю жизнь. Осознаёт, понимает и принимает, но поделать ничего не может. Самостоятельно изменить ничего не сможет, а чужие жалкие попытки будут отчаянно ломаться об железный щит, падая в самую бездну к предыдущим. Жить со страхами не так плохо. Ужасно быть самим страхом, обёрнутым кожей. - Господин Чон, к вам пожаловал Хван, - в дверном проёме голова сотрудника показывается, сообщая о прибытии ожидаемого гостя. - Пускай его. - Давно мы не встречались, правда? Думал, ты уже помер в передрягах. Опять размышляешь о жизни? - мужчина смеётся искренне и только морщины, образовавшиеся в уголках глаз и у губ выдают возраст, - Так зачем ты пригласил меня? - Пару лет назад я дал твоему бизнесу и тебе надежду, можно сказать, возродил проёбанное тобой же дело. Но не попросил ничего в обмен, сказал лишь ждать момента. Как ты знаешь, слова я на ветер не бросаю, поэтому возвращай должок. Знаю я, что близко к правительству сидишь, слышишь и видишь всё. И знаешь не меньше, - Чонгук виски из бара достает и наливает себе, принимая отказ от напитка с другой стороны, - узнай кто мешает мне всё это время, и особенно Сокджина проверь, если это он, то спасай его, как можно быстрее. Пока я не отправил его на пытки. - Не тот ли это Сокджин, что твой бывший приближённый, - кивок в ответ и Хван задумывается, постукивая ногтями по лаковому столу, - так уж и быть, я найду, что тебе надо. И раз моё время не окончилось, то посмею спросить о милом пареньке. Мнения на его счёт разделились также быстро, как и посадили Намджуна. Кто-то жаждет его смерти, а кто-то думает о нём, как о единственной персоне, способной свергнуть тебя. - Когда тебя начали интересовать молодые мальчики? Он обладает властью и полномочиями, какими я захочу и не членам общества это решать, - делает большой глоток крепкого напитка и переводит взгляд на вид за окном. И когда это день начал сменяться вечером, - хочешь узнать на сколько он опасен для твоего дела? - Я исследую и рассуждаю, нужно же мне догонять твои возможности, - опирается на стол и хочет заглянуть в лицо Чонгуку, будто увидит там своё будущее, - академия хорошенько подготовила тебя для высшего общества. - Просто закрой свой рот, - шипит и вскакивает с места, обозлённый из-за возвращения в прежние мысли и подходит к панорамным окнам впритык, - это место не сделало ни черта хорошего для меня, академия была пропастью, куда отец толкнул меня. - Но ты выбрался, научившись летать. То же самое, что и детей бросают в реку, дабы те плавать научились. Методы твоего воспитания соответствуют твоему миру, - Хван поправляет костюм и встаёт, подходя к Чонгуку и делая вид, будто заинтересован в виде вечернего города, - не ненавидь путь по которому шёл, эти мысли мешают тебе. Они злят и выводят из равновесия, для тебя это в пользу не пойдёт. А мне нужно уже уходить, обязательно займусь твоей просьбой, и следи за своим парнем, охота на него назревает, - договаривает свою речь перед тем как выйти и Чонгук еле сдерживает себя, чтобы стакан в руках не разбить об эту дверь. Будто он сам этого не знает. Чон с первых дней понимал, как возрастёт чужое недовольство и лишь мог молиться, дабы Чимина не прикончили в момент выхода из суда. За ними следят везде и всегда, люди из этого мира запросто сливаются с обычными работниками, только ушами своими слышат больше и видят дальше. Намджуна посадили не просто так, это был план или возможность выйти на Чимина, а затем уже добить Чонгука. Такой гениальный и простой, будто дети малые в войнушку играют. Никто, конечно же, не учёл того факта, что мафиози из дерьма чистым выйдет, а у Пака жизней больше, чем у кого-либо. Такое превосходство и заставляет Чона рассмеяться всякий раз при виде чужой надежды на свержение. Они явно не глупы и знают больше чем надо, но пользоваться подобным совершенно не умеют. Определённо есть тот, кто информацией большой обладает, знает все нюансы и ходы, кто-то близкий из прошлого. - Томас? - новый звонок на телефон, о котором он успешно забыл на несколько дней точно, - Если не срочно, то пошёл нахер. - Езжай к Чоён, немедленно. Мне сообщили, что чужие машины на периметр заезжали, когда ты на гонке был. Только я понять не могу, почему это так медленно дошло до меня, ведь... Чонгук не дослушивает остальные слова, телефон самостоятельно выпадает из рук на мраморный пол. В голове мгновенно опустело и он видит лишь смазанный силуэт, мимо которого бежит изо всех сил. *** Стриптизёры на сцене качают бёдрами и руки за деньгами тянут, позволяя мужчинам своими конечностями в трусы лезть. Некоторые даже позволяют вставать со своих мест, дабы полапать чужие тела и успокоить свою старческую возбуждённость. Чимин на это головой кивает и охранник рядом быстро всё улаживает. Он сидит на привычном месте Намджуна и глотками медленным допивает сумасшедший коктейль Тэхёна. Видит неотрывающийся взгляд, сидящего рядом Хосока, от своего любовника. А вид с этого места и вправду превосходный, словно весь этаж клуба на ладони и никакая мелочь не способна ускользнуть от его глаз. Богатые мужчины и женщины продолжают входить в здание, восхищаясь новым видом клуба и до Чимина уже доходит новость о большом скопление народа снаружи. Пусть слюнки попускают на это райское местечко и задумываются как же накопить денег, размером с месячную зарплату, чтобы хоть глазком взглянуть на то, как развлекаются богачи. А те в свою очередь готовы тысячи долларов отдавать за красивых мальчиков, а может даже миллионы, если захотят самого Чимина. Слишком низкая цена похоже, он стоит дороже этой планеты по мнению Чонгука, хоть и является мельчайшей частицей вселенной. - Я удивлён подобным. Ты даже не афишировал открытие, но людей больше, чем при Намджуне, - Хосок ноги в туфлях лаковых на столик маленький закидывает и сигаретой затягивается, создавая над ними облако дыма, - Он тобой гордится, уверен. - Не будем об этом, - пьяный Чон понимает и головой кивает, решая не портить этот вечер грустным, - Который час? - Полночь доходит. Ждёшь своего принца на чёрной ламборгини? Ах точно, выступление же ровно в 12, думаешь он успеет за полчаса здесь появится? - Чимин губу закусывает и понимает, что друг чертовски прав. От тревоги некой на душе просит бокал наполнить снова и снова, - Тебе пора готовиться. Помни, что ты не обязан делать этого против своей воли, - Хосок ближе двигается, приобнимая за плечи и сигарету в пухлые губы суёт. Помогает Паку сделать затяжку и хоть как-то расслабиться. Похоже, невероятно сложно вернуться назад на сцену после такого незначительного отпуска. Или же Чимин чёртов перфекционист, которому важны все детали своего выступления. А главной из них было присутствие Чонгука в первом ряду. Чтобы они лица и эмоции друг друга видели, так романтично, похоже черты Тэхёна передаются по воздуху. Хосок хлопает по его ноге рукой, подбадривает и хочет уже начать материться, потому что младший ведёт себя как самый настоящий ребёнок, которому что-то обещали, но не дали. Чимин нужен пинок, прямо сейчас, как никогда до этого. - Ещё пару минут! - глубоко вздыхает, храбрости набираясь и осознаёт, что не увидит того, кому был посвящён танец, - Кажется, что я не смогу, - откидывает голову на спинку дивана, мечтая остаться в этом положении. - Чимин, телефон звонит, неизвестный! - подбегает Тэхён в последний момент, когда он на трясущихся ногах поднимается и теперь вновь падает назад, забирая свой телефон из рук Кима. - Да? Кто это? - голос дрожит. - Тебе нужно срочно ехать к матери Чонгука, я не смогу приехать быстро из порта. Лучше сделай это прямо сейчас, пока он в одиночку не кинулся в бой. Только неизвестно, в какой бой. С самим собой или же с врагами, что ужасы творят прямо перед его глазами. В бой, где он не окажется, похоже, победителем и пожалеет о прошлом. - Бежишь к своему любовнику? Но ты похоже забыл про своего бывшего, Креационе, - за спиной раздаётся дерзкий и противный голос, полный уверенности в своих действиях. Хочется язык человека позади вырвать, дабы больше никогда не произнёс прозвища, данного Чонгуком. Чимин понимает кто это, но не понимает какого хера его пустили в клуб! Le paure attaccano - страхи атакуют