Другая жизнь

Когда на пороге госпожи Демюри появилась служанка господина Берна, она была крайне удивлена и обрадована одновременно. Жалование королевских офицеров не было безразмерным, и два дополнительных рта дома ничуть её не радовали. Впрочем, как и необходимость наставлять в католичестве детей, выращенных в родной ей протестантской вере. Поэтому, когда госпожа Анжелика с порога заявила, что она забирает Северину и Мартиала, шире улыбок господ Демюри были только разведенные в сторону руки — мол, мы совершенно и ни в коем случае не против. Однако дети господина Берна, услышав радостную новость, разочарованно переглянулись и отодвинули свои тарелки с буйабесом. — В чем дело, дети? — Но ведь тетя Кларисса обещала пойти посмотреть на хвостатых людей! Господин Демюри расхохотался и в ответ на вопросительный взгляд Анжелики поспешил ответить: — Прибыл корабль из Нового света. Туземцы шкурками торгуют, знаете ли. У них с шапок свисают хвосты, у некоторых в волосы вплетены лапы. Вот на них и говорят, что хвостатые. Мы по случаю выходного обещали детям пойти посмотреть на них. Уставшая от скупого на события протестантского быта Анжелика и сама была не против подобного достаточно сомнительного развлечения. Решено было ехать следующим утром, а всю вторую половину дня провести на рыночной площади. Она увидела его сразу. Даже не увидела, не узнала, а кожей ощутила присутствие человека, пугающего и притягивающего её одновременно. Человека, стертого из её памяти пятью годами ада. Анжелка бросилась под укрытие первой попавшейся лавки — и оказалась между висящими копчеными окороками. Соседство едва ли было приятным, но Рескатор не мог теперь увидеть её лица, в то время как она могла свободно наблюдать за ним. Рескатор шел по рыночной площади неспешной, уверенной походкой вельможи, прекрасно осознающего, что при случае в состоянии купить если не весь мир, то, по крайней мере, приличную его часть. Его черная фигура и неизменная маска выделяли пирата в пестрой толпе торгующих, привлекая внимание детей и цепляя взгляды женщин. Хорошенькие горничные и полненькие торговки, даже старухи бросали на него зачарованные взгляды. Но Рескатор их не замечал. Рядом с ним шла тонкая, хрупкая — веточка, а не женщина. Одежда её была странной и мешковатой, сшитая из ткани, напоминающей парусину, но даже она не могла скрыть грации юной дикарки. Длинные черные волосы блестели на солнце, выдавая здоровье их обладательницы. Смуглое лицо с быстрыми темными глазами было живым и по-детски наивным. И это прекрасное лицо с любовью и восторгом обращалось к Рескатору. На руках прекрасная индианка несла ребенка лет двух от роду. Юное создание, скорее всего девочка, вертелось у матери на руках, разглядывая все вокруг. И когда они проходили мимо лавки, где спряталась Анжелика, девочка смуглым пальчиком на окороки и можно было разглядеть её лицо. Анжелика почувствовала, что пол лавки уходит из-под её ног. На неё смотрел маленький Флоримон! Ребенок был смуглее, странно одет, но он был похож на её первого сына, точно родной. — Мадам, вы определились? Вот этот прокопчен с веточками можжевельника, по рецепту моего праде… Анжелика вышла из лавки, не слыша причитаний продавца и не смогла не пойти за Рескатором и его спутницами. — Посмотри, какие удивительные платья, свет моего неба! — восторженно говорила индианка, указывая на очередную горничную. — Я закажу тебе, только еще лучше, любимая, — отвечал хриплый, сломанный голос Рескатора, который трудно было с чем-нибудь спутать, — таких платьев, как у тебя и нашей Утренней Зари, не будет ни у кого в Голдсборо! Мать и дочь смеялись, спрашивали, указывая бесцеремонными тонкими пальчиками то на одну, то на другую диковинную для них вещь. Индианка говорила по-французски медленно, но довольно правильно, а малышка периодически восторженно восклицала на чистейшем французском «Папа! Папочка!» От нереальности происходящего Анжелике стало дурно. Прошлое, настоящее, Рескатор, Жоффрей, Флоримон слились для неё в одном невероятном калейдоскопе фантасмагорий. Она осела на мостовую, вмиг окруженная младшими Бернами и Демюри. Этого не могло быть!