Something Different

      Броди сказал, что это будет выходной длиною в неделю на одном из островов его богатенького папаши. Он заверял нас, что мы покатаемся на яхте, будем прыгать с парашютом и спать в четырехэтажном особняке с видом на песчаный белый пляж с высокими пальмами и бирюзово-синим морем. Броди так заманчиво говорил про то, что нас ждет на этом острове мечты.       Что ж, остров на самом деле оказался сказкой, прекрасным миражом, мечтой всех мальчишек и девчонок, с детства грезящих о пиратах и приключениях в поисках клада. Как он и обещал, море и песок были прямо возле нас, только голову поверни. Но, к сожалению, никто из нас не был в состоянии этого сделать и насладиться морским пейзажем.  — Дейзи, походу ты не туда свернула.       Джейсон совершенно не умеет пить. Его уносит с первой бутылки пива. А он выпил не меньше четырех. Но каким-то образом ему удалось заметить, что наше судно идет по неправильному курсу. Лицо Гранта, брата Джейсона, сразу вытянулось и, остановив музыку, он принялся изучать карту. — Дали порулить блондинке, блять, — выругался тот, тяжело выдыхая. — Эй, сам бы и рулил тогда, — вскрикнула Дейзи, разводя руками и отпуская руль, отчего яхту понесло чуть вправо. — Твою мать!       Броди старший, быстро среагировав, развернул посудину в противоположном направлении от огромных размеров скал и выровнял ее. Алкогольное опьянение, как рукой, сняло. Все вылупили глаза и старались отдышаться. — Еще одна такая хуйня и… — Эй, ребят там остров, — перебив своего брата, крикнул Джейсон, — похоже, тот самый. Давай к нему, Грант. — Отлично, — выдыхаю я, улыбаясь.       Наши глаза и рты завязаны какими-то тряпками, пропахшими потом и кровью. Боюсь представить, на ком они были раньше. Нас посадили в бамбуковую маленькую клетку так, что наши согнутые колени касались друг друга. В таком положении мы просидели…три часа? Пять? Я уже перестала отсчитывать время. Слева от меня доносятся тихие всхлипы и мычание — Дейзи. Спереди что-то мычал Грант. Значит, справа — Джейсон.       Руки у всех привязаны к клетке грубыми веревками, от которых, наверняка, останутся синяки на запястьях, но это меньшая неприятность, которая нас ждет. Но об этом думать не хочется. План побега — вот чем должны быть заняты мысли, а не такой фигней, как синяки.       Краем уха я слышу тяжелые шаги. Кто-то останавливается возле нашей клетки и будто чего-то ждет. Незнакомец расхаживает вокруг нас. Медленно. Словно хищник, следящий за своей добычей. От этих манипуляций страх сжимает все тело, парализуя его, обостряя слух. Но Дейзи своим нытьем мешает мне сосредоточиться и понять, где сейчас находится этот хищник. — Чш-ш, — левым ухом я улавливаю его успокаивающее шипение, от которого блондинка затряслась и начала извиваться, — ну что же ты так разнервничалась, amiga. Я тебе не нравлюсь? — наигранно обиженно спрашивает мужчина, — ты же еще даже меня не видела, я еще тот красавец. Только не теки сразу, окей?       Братья Броди начали извиваться и что-то яростно мычать, но веревка на запястьях и тряпка во рту не позволяли им что-либо сделать. По всей видимости, Дэйзи сняли повязку с глаз. Всю ее передернула волна страха, и она начала кричать, раздирая горло. — Да завали ты уже свое ебало, сука!       Мужчина начал раздражаться. Ударив по клетке рукой, он заставил блондинку смиренно замолчать. — Фух, я уж думал ты не заткнешься, -выдохнул тот, усмехнувшись, — да уж, детишки, угораздило же вас, блять, сунуться на мой остров, — он тихо захихикал, вставая на ноги, — хотели хорошо провести время, попивая пиво у моря, м? Но хуй там, amigos! — закричал тот, — вы, блять, посягнули на мою собственность, тупые вы уебки! Ладно, все, я спокоен, да? Хорошо, — медленно выдохнув, проговорил мужчина, — хочу, чтобы вы знали, кому теперь принадлежите, сучки.       Я слышу, как ножом разрезаются повязки на глазах у Гранта и Джейсона. — Отпусти нас, псих! — раздается стальной голос Броди старшего. — Отпустить? — возле моего уха раздается хрипловатый прокуренный голос, отчего я невольно вздрагиваю, — хочешь на волю, да, Грант?       Мужчина перерезает мою повязку и вытаскивает тряпичный комок из моего рта. Я могу дышать полной грудью. Оказывается, уже вечер. Солнце заходит на горизонт и своим ярко-оранжевым свечением играет на волнах моря. Но вместо того, чтобы любоваться закатом, я оглядываюсь по сторонам. Красные заплаканные глаза подруги впиваются в меня молящим взглядом. Братья Грант испепеляющим взглядом смотрят на человека за моей спиной.       Я медленно поворачиваю голову вправо и встречаюсь с яркими зелеными глазами. Вот только зрачок заполонил почти весь цвет глаза. Это из-за темноты или он под наркотой? Из-за постоянно палящего солнца его кожа была смуглой. Голова выбрита. Был только черный ирокез. Над бровью и дальше по всей голове был шрам. Глубокий и пугающий.       Он вцепился в меня взглядом, изучая каждую частичку моего лица и тела. Его улыбка похожа на оскал зверя, наконец отыскавшего добычу, которую долго не мог найти. Я, нахмурив брови, повернула голову в сторону Гранта, злившегося и яростно старавшегося убить противника одними глазами. — Я не разрешал тебе отворачиваться, querida!       Схватив меня за подбородок, прокричал тот мне прямо в ухо. Но вдруг выражение его лица изменилось, и он довольно улыбнулся, поворачиваясь в сторону Дэйзи. Отпустив меня, он подошел к ней и разрезал веревки на запястьях. Девушка жалобно простонала и начала потирать нывшие от боли руки. — Блондинка, выходи давай, — мужчина открыл замок и снял цепи с нашей клетки.       Дэйзи начала озираться на нас, ища помощи. Грант и Джейсон стали извиваться. — Не трогай ее, ублюдок, — вырвалось у младшего броди. — Послушай меня, уебок, — мужчина схватил Джейсона за волосы на затылке и больно ударил его о бамбуковые стены, — здесь только я говорю, что и кому делать, comprend, amigo? Здесь вы подчиняетесь мне! — он снова перешел на крик, — давай шевели булками, блядь. Не зли меня еще больше, — тот выругавшись на испанском, отпустил Броди и подал руку девушке.       Джентльмен, ебаный. Гребаный психопат.       Дэйзи вышла из клетки на негнущихся ногах, вся дрожа от страха. Он берет ее в охапку и тянет за собой. Еле переступая с ноги на ногу, она идет и не смеет ему перечить. Они останавливаются сзади меня, и я слышу, как она падает на колени. — Я позволю вам троим уйти, забрать вашу яхту и гнать на ней домой, — начал мужчина, присаживаясь рядом с Дэйзи, — тебе, amiga, надо лишь сделать правильный выбор.       Затылком я чувствую что-то холодное и круглое. Дуло пистолета. Видимо, мужчина помогает блондинке держать ствол, иначе он бы дрожал в ее руках без помощи. Я закрываю глаза, чтобы никто не смел увидеть в них того животного страха, что я сейчас испытываю. Из тела будто разом выкачали все тепло, оставив лишь чувство безвыходности и холод, сковавший меня с ног до головы. Чувствую, как по шее потекла холодная струйка пота.       Твою мать! Я не хочу умирать вот так бесполезно. Не для этого, я через столько всего прошла и натерпелась в своей еще совсем короткой жизни. Мне же всего двадцать один год, а уже столько дерьма повидала и вынесла на своих костлявых плечах. — Я не могу, — сквозь рыдания, мямлит Дэйзи. — Конечно, можешь, дорогая, — сладко проговаривает мужчина ей в ухо, — смотри какой расклад. Всего через пару часов ты и твои друзья окажутся в объятьях своих семей, и вы сможете продолжить свою жизнь, веселясь дальше. Только спустив курок, вы получите…свободу, — прошептав последнее слово, он снял пистолет с предохранителя.       Чуть приоткрыв глаза, я наблюдала за братьями. Они оба устремили свой взгляд на Дэйзи, почти незаметно ей кивая. Что? Нет, ребята. Что я вам сделала? Ведь мы друзья, мать вашу. Ублюдки. Твари. Предатели, готовые убить, лишь бы спасти свои шкуры. Хочется реветь, вжавшись в угол этой треклятой клетки, но я не позволяю себе такой роскоши. Только зажмуриваю глаза и жду вердикта. — Ну же, — шепчет псих.       Раздается глухой щелчок, но меня будто оглушили. В пистолете не было пуль. Я жива. Открываю глаза и прожигаю этих уебков взглядом, но они не смотрят на меня. Видимо, расстроились такому повороту событий.       Шрамированный психопат, резко встав на ноги, смеется. Держится за живот. Настолько эта ситуация кажется ему смешной. Но за секунду он останавливается и грозно смотрит на Дэйзи, переводя взгляд на меня. — Вот ведь ты сучка, блондинка! — вскрикивает тот, хватая ее за запястья, отчего та снова всхлипывает, — эгоистичная скотина!       И я согласна с ним. С Дэйзи мы проучились два года на одном факультете медицины, сидя за одной партой. Ходили в кино, гуляли в парке рядом с колледжем, смеялись над глупыми шутками, которые сами придумывали. Доверяли друг другу, в конце концов. Но, видимо, человеку лишь стоит предложить убить своего друга ради того, чтобы продолжить свое жалкое существование.       Я опускаю голову вниз, еще сильнее хмуря брови. Мне уже не страшно. Мне больно. -Ваас! — раздается сиплый голос мужчины.       Я прочищаю горло, кашляя, и поднимаю голову. Вот как тебя, значит, зовут. К Ваасу подходит мужчина средних лет, одетый явно не для отдыха на пляже. Он в сером костюме. Красная рубашка расстегнута на две пуговицы. Он такой тощий, что одежда висит на нем, как на вешалке. Брюнет с блеклыми голубыми глазами оказывается на полголовы ниже самого Вааса, все еще держащего эту сучку Дэйзи за запястья. — Монтенегро, что я тебе говорил насчет пленных? — мужчина скрещивает руки на груди, яростно смотря на своего собеседника, — убери ты ее уже наконец.       Ваас, по-звериному рыкнув, впихивает блондинку в клетку, не забыв ее предварительно привязать к стене прежде, чем закрыть нас на замок. Дэйзи виновато опускает голову, не смея смотреть мне в глаза. Правильно делаешь, тварь. Ваас снова подходит к брюнету и спокойно, даже без особого внимания начинает его слушать. — Пленников нельзя убивать. Пытай сколько хочешь, но так, чтобы товар не испортился, ты меня понял, надеюсь?       Товар? Они что продают людей? — Да ладно тебе, Хойт, — Монтенегро отмахивается рукой, — я же дурачусь. — Твои выходки стоят мне денег, которые между прочим я и тебе плачу, — этот самый Хойт брызжет слюной на Вааса, шипя на него, — пленных не убивать, понял? — Без проблем, — стальным голосом отвечает мужчина. — Чудно, — хлопает в ладоши брюнет, осматривая меня и этих ненавистных теперь для меня людей, — а блондинка вроде ничего. За нее много отвалят. А эта, — он переводит взгляд на меня и оценивающе смотрит на мое тело, отчего я зло хмурю брови, — тощая и бледная.       Вот гад. Да, я не красавица. У меня нет пышных бедер, груди пятого размера и хороших ляжек. Все же я не похожа на скелет, коим он является. Так беспочвенно оскорблять меня никто не смеет. — Кто бы говорил, дохлик, — глядя на него исподлобья, шиплю я.       Ваас усмехается, а Хойт, сразу среагировав, мигом оказывается возле меня, буравя взглядом совершенно пустых глаз. Он хватает меня за горло. Мне кажется или у меня что-то хрустнуло? Я хватаю быстро уходящий из, наверное, уже прогнивших из-за курения легких, воздух. — Ах ты сука! — брюзжит тот и резко отпускает меня, — Ваас, она твоя. Научи ее манерам.       Монтенегро вмиг впивается в меня взглядом и довольно скалиться. Меня отдали этому садисту, словно я какая-то вещь. Мне становиться настолько противно, что к горлу подступает тошнота. Но я вовремя успокаиваюсь и отвожу взгляд от зеленоглазого. Не хочу на него смотреть. Не хочу находиться в одной клетке с друзьями, которые оказались еще теми ублюдками. Я вообще не хочу находиться в клетке. — Парни тоже подходят, — продолжает Хойт, снова подходя к Ваасу, — девчонку заберу сейчас. Покупатель уже ждет. А этих двоих утром. — Нет, прошу вас, не надо, — молит Дэйзи, качая головой, — Нет!       Кричит та, когда Ваас снова выпихивает ее из клетки и связывает руки теми же веревками. После он закрывает ей рот тряпкой, заставив тем самым замолчать. Хойт взваливает ее на свое плечо и, хлопнув по заднице, уходит. — Куда он ее увел? — спрашивает Грант. — Да твою ж мать! — кричит Ваас, — когда же до тебя дойдет, что ты не имеешь права раскрывать свой поганый рот, уебок! — он проводит рукой по ирокезу и подходит ко мне. — Ваас, тут помощь твоя нужна, — доноситься голос неподалеку. — Блять, — ругается тот, не успев мне что-то сказать, — не скучайте, детишки. Папа скоро придет. Эй, Трой, присмотри за ними, — кивает он мужчине с мачете в руке. — Да, босс, — откликается тот и становиться неподалеку от нас.       Ваас уходит, оставляя нас в тишине. Наедине со своими мыслями. — Так, это наш шанс, — шепчет Грант, — надо выбираться отсюда.       Как бы мне не хотелось врезать ему, но Грант прав. Нужно срочно валить с этого острова и побыстрее, пока есть время. Оказывается, старший из Броди смог выпутаться из веревок. Ну, конечно, его этому в армии учили. — Джейсон, позови охрану. — Что? — возмущается младший, — мужик, мы провалимся. — Эй, Трой, сюда, — зову я охранника, закатив глаза.       Грант кивает мне, а я лишь фыркаю в ответ. Что ж, надо лишь немного потерпеть, и я смогу врезать этим двоим по их эгоистичным мордам. Трой подходит к нам и садится на корточки. Это все, что надо было Гранту. Быстро освободив руки, он хватает голову мужчины и сильно бьет его по бамбуковым стенкам несколько раз, оставляя на них окровавленные следы. — Он мертв? — у Джейсона начинается истерика, — черт возьми, он мертв! — Брат, посмотри на меня, — Грант глядит на мальчишку, попутно развязывая веревки на его запястьях, — все будет хорошо. Мы все выберемся. Теперь развяжи ее. — Ладно.       Джейсон немного успокаивается, но его все еще потряхивает. Он подползает ко мне гусиным шагом и трясущимися руками освобождает меня от этих кандалов. На руках, как я и думала, красовались синяки с фиолетово-синим оттенком. Грант смог выломать дверцу клетки ногами. Гуськом мы выбрались наружу. — Так, следуйте за мной. Не отставайте и делайте, что я говорю, — проинструктировал он нас, и мы закивали в ответ.       Присев, мы строем шли за ним. Я была посередине. Пройдя немного вперед, мы пригнулись еще ниже, прильнув к железному забору. Когда за ним прошли несколько людей с автоматами, мы двинулись дальше. В качестве освещения нам служили бочки, в которых горел огонь. Если бы не они, мы бы не смогли разобрать дорогу, по которой идем. Солнце окончательно скрылось, и на ее место пришла серебристая луна и миллионы звезд. — Чш-ш, — шикнул Грант, показывая вправо.       За маленьким круглым столом сидел Ваас и еще какой-то мужчина. Трудно было не заметить, что все люди здесь подражали своему лидеру в одежде. Темно-красная, как кровь, майка, свободные зеленые камуфляжные штаны с кучей карманов и армейские черные сапоги, в которые были заправлены штанины. — Эти твари Ракьят могут напасть в любой момент. Надо вызывать подкрепление с других аванпостов, — объяснял мужчина Ваасу.       Монтенегро крутя нож на столе за рукоятку, яростно глядел на собеседника. — Эти уебки уже заебали! — раздраженно прошипел тот, — ладно, — выдохнул тот, — вызывай подмогу с двух ближайших. И пусть блядь пошевеливаются! — Понял, босс.       Кто такие Ракьят? Местные жители? Мое любопытство заиграло где-то в районе заднице.       Ваас встал и со всей дури пнул стул, на котором недавно сидел. Тот разлетелся на щепки. На секунду я представила, что он такой же человек, как и я. Со своими проблемами и тараканами в голове. Но лишь на секунду. Через некоторое время он зашагал в противоположную от нас сторону. — Пошли, — облегченно выдохнув, прошептал Грант.       Мы попали в слабоосвещенную комнату. Оглядевшись по сторонам, я заметила трупы, висящие со сломанными шеями на веревках. Тела синюшного оттенка были изуродованы глубокими ранами и порезами, с которых стекала еще свежая кровь, но в некоторых местах уже запекшаяся. Сам Дьявол сотворил это с ними. Меня начало мутить, и я быстро отвела взгляд на дорогу. — Бля, бля, бля, бля, — бормотал про себя Джейсон, увидев эту ужасную картину. Грант провел нас под деревянной дорогой. Нам пришлось ползти на брюхе, испоганив нашу одежду окончательно. Хорошо, что я надела шорты, а не юбку. После мы прошли мимо двоих охранников и оказались на входе в джунгли. Броди, убедившись, что рядом никого нет, остановился. — Фух, мы сделали это, -радостно прошептал он, улыбаясь. Не успели мы сказать и слова, как раздается оглушающий слух выстрел. Из шеи Гранта фонтаном хлестала кровь. Я, быстро оторвав от своей черной футболки большой кусок, оголяя живот, прижала его к месту выстрела. Как нас учили в медицинском колледже. Но Броди задыхается в собственной красной жиже и медленно закрывает глаза. — Нет, Грант! — кричит Джейсон, гладя брата по лбу, — нет!       Я бы не смогла его спасти. Здесь нет никакого оборудования. И времени слишком мало. Я это понимала. Пусть он хотел меня предать, но он все же человек. А я будущий врач, который спасает жизни. — Вот это да! — раздается крик Вааса сзади нас, — нет, я поражен! — он начинает хлопать в ладоши, посмеиваясь, — вы смогли сбежать. Это практически никому не удавалось! Пиздец! Вау! — выкрикивает тот, присвистывая, — Джейсон, я даю тебе фору аж в тридцать секунд. Ты можешь попробовать бежать, но она, — Монтенегро указывает на меня пистолетом, — она останется здесь. Теперь ты моя собственность, — тяжело дыша, но все же улыбаясь произносит тот, — ну что встал, ублюдок? Тебе еще раз повторить? Беги блядь давай! Беги!       Окинув меня извиняющимся взглядом, Броди побежал вглубь джунглей. Я, вытерев окровавленной рукой пот со лба, встаю на ноги. Ваас стоит в доме с прошибленной на одну доску стеной. Стоит ему спрыгнуть и пройти пару шагов, и он схватит меня. Но он медлит.       И я пользуюсь этим. Резко рванув со всех ног, я бегу за Броди по тропе, но его уже и след простыл. Я сворачиваю с узкой тропинки в саму чащу джунглей. Возгласы и крики животных оглушают топот армейских ботинок. Легкие уже горят, а я и трехсот метров не пробежала.       Тут на моем пути появляется пес. В свете луны его шерсть кажется серебристой. На боку у него рана, из которой сочиться кровь. Он толи скулит, толи рычит. Ему больно и страшно, он лишь защищается, вставая в оборонительную стойку.       Я поднимаю руки вверх, показывая, что я не настроена враждебно, и подхожу к нему. Пес тяжело дышит и, видимо, ему уже все равно, что с ним будут дальше делать. Но внезапно, он начинает рычать и из его рта начинает капать белая пена.       Один выстрел, и он бездыханно повалился на траву, пропадая в ней. Это уже вторая смерть за сегодня. Я хочу погладить его, почувствовать его мягкую шерсть в своих руках. Но меня кто-то зовет, и я медленно поворачиваю голову в сторону знакомого голоса. — Не смей его трогать! — кричит мне Ваас, — бешеной ты мне не нужна. — Может тогда сразу пристрелишь, — вырывается у меня с губ. — Ну уж нет, querido, — качает тот головой, — я сам решу, когда тебе подыхать.       Краем уха я слышу, как вода шумно стекает вниз, ударяясь об море. Значит, если бы не собака, то я угодила бы прямо в водопад. Может, Джейсон, тоже в него прыгнул? Может, течение унесло его в безопасное место? Стоит рискнуть, иначе снова клетка и литры крови повсюду. — Уверен? — вскидываю я бровью и прыгаю в бушующую воду.

POV Ваас       Давай дыши блять. Сука. Не смей подыхать. La tonta! Шибанутая несносная девчонка. Если выживет, сам ее прибью. Когда-нибудь. Ну же давай, девочка. Тебе еще рано умирать. Мы же еще не повеселились толком.       С меня градом стекает ледяная вода, но я продолжаю делать ей массаж сердца. Девятнадцать-двадцать. Зажимаю ее нос руками и, набрав побольше воздуха в легкие, вдыхаю в ее мягкие алые, словно кровь, губы.       Она начинает кашлять. Из горла течет вода, и я переворачиваю ее на бок, чтобы не задохнулась дура. Блядь, сколько же она наглоталась то? Пиздец, все море в своих легких собрала. Когда она наконец прокашливается, устремляет на меня взгляд и чертыхается. А кого ты хотела увидеть, тупая ты сучка? Дружка своего, который так охотно предал тебя? — Пиздец, amiga! — не сдерживаясь, кричу я, — и где спасибо? Рожу она мне тут недовольную блядь скорчила. Я тут ей жизнь спасаю, а она… Твои дружки предали тебя, tonta, хотели пристрелить и свалить отсюда. Хорошо же ты приоритеты расставляешь!       Смотрю, как она меняется в лице. Видимо, поняла, что я прав. Еще бы блядь не прав! Я встаю на ноги и осматриваюсь вокруг. Кроме бешеных псов и крокодилов, здесь могут быть еще и Ракьят. Поэтому надо как можно быстрее добраться до аванпоста. Эту местность я знаю, как самого себя. Так что нам не составит труда дойти до места за полчаса, может, меньше. — Чего застыла? Слова благодарности будут? — спрашиваю я, резко поднимая ее на ноги. — Я не просила меня спасать, — резко выпаливает та.       Это меня дико выбешивает. Сейчас бы травки или зеленую таблетку дока, но я блядь с этой слишком гордой, чтобы сказать спасибо, сукой. За пару шагов я оказываюсь возле нее. Она даже глазом не повела. Не боишься меня, да? Правильно, а то я бы пиздец как расстроился. — Слушай сюда, querita, — я подхожу к ней в вплотную, нависая над ней со своим высоким ростом и смотря прямо в ее блестящие в свете луны зеленые, как у меня, глаза, — это очень грубо, не считаешь? Я сделал для тебя больше, чем твои друзья. Так что будь добра, скажи спасибо, Ваас.

POV ОЖП -…будь добра, скажи спасибо, Ваас, — раздраженно произносит мужчина.       Я чувствую себя маленьким провинившимся ребенком из-за его высокого роста и взгляда, но не смею подать и капли страха. Пусть рвет и мечет. Мне все равно. Пусть хоть убьет меня прямо здесь, на этом песчаном берегу. Может, так и лучше будет. — Не беси меня, дорогая, — шипит он, щуря глаза.       Так ладно. Под таким взглядом каждый сломается. Под его глазами лежат черные тени. Черные густые брови нахмурены и опущены вниз. Крепкая мужская грудь вздымается при каждом вздохе. И, уже раскрыв рот, я хотела сказать спасибо, но вышло что-то другое. — Твою мать, — вскрикнула я, показывая за его спину.       За Монтенегро, пусть и вдалеке, бежал огромный, в темноте, казалось, черный крокодил с широко раскрытой пастью. Говорят, это животное бегает быстрее, чем человек, несмотря на его короткие неуклюжие лапы. Ваас обернулся и тут же выругался. Он стал оглядывать местность, и тут его взгляд приковался к толстой висящей со скалы лиане. — Лезь наверх, — приказным тоном, прокричал он.       Не став ему перечить в этот раз, я повиновалась и стала быстро взбираться по зеленой чуть скользкой лиане. Монтенегро, наблюдая за крокодилом и, бросая мимолетные взгляды на меня, стоял, вооружившись пистолетом. Когда хищник был уже совсем близко, мужчина вскарабкался чуть вверх за мной, но животное успело вспороть ему голень. — Быстрее, tonta! — взвыл тот от боли.       Оставалось еще совсем чуть-чуть и, сделав последнее усилие, я оказалась наверху. Вокруг были лишь кусты и деревья. Я могла бы сбежать. Удрать от Вааса подальше, скрыться в глубинах джунглей. Все равно у него ранение. Он не сможет меня долго преследовать. Но мне что-то мешало это сделать. Что-то запрещало бросать этого психованного пирата одного с разодранной ногой. Я же врач. Пусть я еще учусь в колледже. Но я сама захотела спасать жизни людей. Даже такого человека, как Монтенегро, я не могла оставить умирать.       Он тяжело взобрался наверх, повалившись на спину и глубоко дыша. Его раненая нога лежала прямо на земле. Черт, он может получить заражение. — Повернись на живот, — прошу его я, садясь рядом с ним на колени. — Ты могла сбежать, — он раскрывает глаза и недоуменно смотрит на меня, — почему не убежала? — Не важно, — отмахиваюсь я, — повернись на живот. У тебя может произойти заражение крови, идиот! — Эй, аккуратней с выражениями, — он кидает на меня озлобленный взгляд, — поняла меня? — кричит тот. — Да поняла я, — кричу я ему в ответ, — я только прошу лечь на живот, чтобы обработать рану, — уже спокойней произношу я.       Ваас чертыхается, бубнит что-то на испанском, но все же поворачивается. Как маленький ребенок, ей богу. Рана не очень глубокая, но большая, почти на всю голень. На его поясе оказалась полная фляга воды. Это очень хорошо.       Моя футболка уже испорчена и, если я оторву от нее еще один кусок, то от нее ничего не останется. Поэтому, схватив низ майки Вааса, я, вложив немало сил, рву ее. — Твою мать! — рычит он, — мало того, что спасибо не говоришь, так еще и без одежды оставить хочешь. — Тебе майки жалко ради собственного спасения?       Он ничего не отвечает, лишь бурча что-то себе под нос. А я продолжаю махинации с его ногой. Полив на рану немного воды, я аккуратно вытираю вокруг нее кровь, стараясь сильно не нажимать. Хорошо, что в само ранение грязь не попала, иначе плохо было бы дело. Кровь перестала сочиться, и я, на сколько мне позволяют мои слабые худые руки, перевязала ногу Вааса.       Я встаю на ноги, но в глазах темнеет, а живот издает жалобный стон. Я не ела день. И это очень плохо. Я и так худая, а тут еще без еды целые сутки бегаю, прыгаю в водопады и лазаю по лианам. Очень разумно с моей стороны. Я пошатываюсь и вот-вот упаду, но сильные руки Монтерего хватают меня за плечи. — Только попробуй мне тут коньки отбросить, — стальным голосом произносит тот, — я не для этого прыгал в водопад и рану схлопотал.       Он прав. Нельзя поддаваться слабости. Я чувствую укол вины. Ведь, он действительно сделал для меня больше, чем эти ублюдки Броди и Дэйзи за все наше знакомство. Никто бы из них пальцем не пошевельнул ради моего спасения. — Спасибо, Ваас, — прочистив горло, произношу я. — Что-что? Я не расслышал, — хихикает тот, издевается. — Спасибо за то, что спас меня, — уже громче благодарю я. — Пошли, и так много времени потеряли, — будто пропустив мимо ушей, произнес он.       Вот зараза. Собрав все свое оставшееся терпение, я просто кивнула. Ваас, немного хромая, шел чуть впереди меня. Краем глаза он наблюдал иду ли я за ним или намереваюсь сбежать. Некуда мне сейчас бежать. Так что не волнуйся.       Я выдохлась. Хотелось пить. Горло раздирала жажда. Еще этот Монтерего, несмотря на рану на ноге, буквально летит вперед, обратно в свою страну насилия и наркоты. Всю дорогу мы молчим, и эта тишина начинает действовать мне на нервы. Я подбегаю к нему, стараясь идти в ногу с ним. — Кто такие Ракьят? — вспомнив недавний разговор Вааса, мне стало любопытно услышать ответ на мой вопрос. — Все тебе расскажи и покажи, да? — - Монтенегро немного морщится от боли, но вида подавать не смеет, — Молча блять иди! — прикрикнул тот.       Он отмахнулся от меня, как от бродячей кошки, мешающей ему идти дальше. Я рыкнула на него и немного отстала. Пошел он. Хочет идти в неловком молчании, пожалуйста. Пусть подавиться им. Я стала осматривать местность.       Вокруг было так красиво. Невысокие пальмовые деревья с манго и бананами на ветках возвышались надо мной. А цветы, в таком освещении казавшиеся черными, рассыпались по всей местности. Жалко, что под рукой нет фотоаппарата. Я бы очень хотела показать это… Вот только некому.       Вдалеке, наконец, начал виднеться лагерь, из которого я недавно сбежала. Огни на сторожевых вышках освещали нам дорогу. Я могла смотреть куда иду и не спотыкаться о каждый камень на моем пути. — Неужели, — пробубнил Ваас, остановившись, — querita, — позвал он меня, — когда мы придем, чтобы никаких выходок. Делай то, что я тебе говорю, поняла?       Я, закатив глаза, кивнула ему в ответ. Видимо, ему не понравился мой жест. Ваас больно схватил мое плечо и заставил посмотреть в глаза, в которых горело пламя ярости. Его так легко вывести из себя. — Кажется я задал тебе вполне логичный блять вопрос, — прорычал тот, — ответь, поняла ли ты его? — Поняла, — нехотя отвечаю. — Охуенно.       И как с ним люди вообще общаются? Кроме мата и ругани, этот пират видимо больше ничего не знает. Он отпускает меня и идет вперед к лагерю. Я, потерев руку, плетусь за ним. Ощущение, что тело — это один сплошной синяк, до которого больно дотронуться. Но идти осталось совсем немного, и это несомненно радует. — Неужели ты припер свой зад.       Вааса встречают дикими радостными возгласами. Все здесь его уважают. — Мы выслали несколько людей с собаками.       Этому мужчине было около сорока, может, чуть больше. Тело крепко сложено, это хорошо видно через майку. Лысина блестела от пота в свете огня. А глаза такие светлые и добрые, что, встретив его на улице, я бы ни за что не поверила, что он пират и убийца. — Ну так отзывай их обратно, Карлос, — зыркнув взглядом, нервно произносит Ваас, — дайте пройти, — вскрикивает тот, и небольшая толпа сразу расходиться.       Я так и остаюсь стоять у ворот, не зная, что мне и делать. Пираты кидали в мою сторону недоуменные, а кто-то и вовсе пошлые взгляды. Мне стало не по себе от такого внимания к себе. Я потеряла Вааса из вида среди мужчин в такой же одежде, как и у него. — Чего ты там блять замерла? — слышу я спасительный крик Монтерего, — иди сюда!       Я прохожу через колонну потных слишком высоких для моего маленького роста мужиков. Слишком мало расстояние между мной и ими. Смотря только вперед, я быстрым шагом направлюсь к терпеливо ждущему меня Монтерего.       Я замечаю, что его состояние ухудшилось. Он покрылся потом, его, наверняка, лихорадило. Срочно нужны были антибиотики и перевязка раны. Надеюсь, она не воспалилась или еще хуже загноилась. — Тебе нужен врач, — тихо, чтобы услышал только он, говорю я.       Быстро дотрагиваюсь до его лба, привстав на носочки. Черт! Его действительно лихорадит. Как он только на ногах держится? Он хватает меня за запястье, отчего я шиплю. — О себе лучше позаботься, сучка! — резко проговаривает он. — Ты просто невыносим! Я тебе помочь пытаюсь! — выпаливаю я, пытаясь вырвать свою руку из его крепкой хватки.       Даже будучи в таком состоянии, он намного сильнее меня. — Помогла уже блядь! — кричит тот, наконец отпуская меня, — Карлос, отведи ее к Озарио. Скажи, новая помощница. — Тебе нужны антибиотики и рану перевязать, иначе подохнешь, ты этого хочешь?       Я вскипаю от злости. Наши взгляды сталкиваются в новом поединке. Его бешеный зеленый и мой такой же зеленый, но менее бешеный. Я сама виновата, что так случилось. На кой черт я вообще прыгнула. Что ты хотела этим доказать? Свою глупость? Молодец, получилось. Ты дала клятву спасать людей, а сама только гробишь их своими выходками. — Заебала, — наконец, понял, что дело плохо, — пошли.       Я киваю и внутри себя победно улыбаюсь. — Карлос, что по ситуации с этими уебками Ракьят? — спрашивает Монтерего мужчину, больше не обращая на меня внимания. — Твари совсем охренели. Напали на аванпост на северо-западе от нас. Вырезали всех наших, — тяжело выдохнув, добавил тот грустным тоном. — Ублюдки, — раздраженно ответил Ваас, — ладно, они еще ответят за это. Я так понимаю, другие аванпосты уже здесь?       Карлос лишь кивнул. — Хорошо, иди. Я скоро приду, — но посмотрев на меня, добавил, — если эта меня в конец не прибьет. — Удачи, босс. — В жопу ее себе засунь, — крикнул Монтерего уходящему пирату.       Мы вошли внутрь деревянного строения средних размеров. Здесь хотя бы было хорошее освещение. Посередине помещения стояла железная кровать с белыми, чуть грязными простынями. Рядом с ней была тележка с инструментами, склянками и баночками разных размеров. В углах комнаты находились небольшие шкафы с прозрачными дверцами, в которых стояли различные лекарства. Отлично, здесь есть все необходимое. Я надеюсь. Ваас садиться на кровать. — Озарио! — кричит тот, отчего я немного вздрагиваю, — где этого гада носит? — бубнит он.       В одном из углов комнаты я нашла умывальник. Вымыв руки с мылом и ополоснув лицо, я вытерлась висящим полотенцем. В рядом стоящем шкафу я обнаружила шелковую нить и маленькую иглу. Мои губы чуть дергаются в мимолетной улыбке. — Видимо за дока сегодня ты, — Ваас недовольно мнет губы. — Хорошо, — киваю я и подхожу к нему, — можешь опять лечь на живот?       Монтенегро говорит что-то по-испански, но я не понимаю что. Может оно и к лучшему. Взяв с тележки глубокую емкость, я наливаю в нее воду. В колледже говорили, что ватой обрабатывать — плохая затея, но больше я ничего не нахожу. Трясущимися руками от усталости и волнения, я пытаюсь развязать узел, что сама и завязала около часа назад. Как можно быть такой слабой! Раздражаясь, я рычу на эту чертову повязку. Схватив скальпель с тележки, я разрезаю ее к чертовой матери. — Не психуй ты блядь! — вскрикивает Монтенегро. — Кто бы говорил! — в таком же тоне отвечаю я.       Рана немного покраснела вокруг, но это не самое страшное, что могло произойти. Чуть успокоившись, я намочила ватку и начала промывать его ногу. Когда рана была отмыта от запекшейся крови, я взяла тюбик с перекисью водорода. Полив ею вату, я поднесла ее к голени. — Сейчас будет сильно щипать, — зачем-то предупреждаю я Вааса. — Тоже мне блять мать Тереза нашлась, — холодно произносит тот.       Разозлившись, я не сильно вдавливаю вату к его ране. Из его горла раздается звериный рык, отчего мне становиться немного страшно, но он сам виноват. Этот пират просто вывел меня из себя. — Блядь, ты охуела! — кричит он на меня, — хочешь присоединиться своему дружку Гранту, а? Не играй с огнем, tonta!       Я вспоминаю картину, в которой Броди старший валяется в песке, скорчившись от боли. Вспоминаю, как быстро лилась кровь из его шеи. Мои руки в алой жидкости. Его бездыханное тело и заплывшие от смерти пустые глаза. Нет, как Грант я не закончу. Я буду жить, даже если придется контактировать с этим неустойчивым пиратом.       Я убираю вату с его ноги. — Так-то лучше.       Ловким движением пальцев я вдеваю нужной длины нитку в мелкое ушко иглы. Что ж сейчас надо сосредоточиться и делать так, как учили в колледже. Чуть сжав края раны, отчего Монтенегро чуть заметно дернулся, я начинаю зашивать ее. Кожа у него толстая, как у носорога. Непробиваемая. Поэтому очень трудно не причинять еще больше боли. Но я стараюсь изо всех сил. — Ты такая милая, когда хмуришь брови, — раздается усмешка.       Нет вот нахал. Брови я ему не так хмурю. Пошел ты, Монтенегро. Как его вообще понять? То он орет на меня, вбивая мне в уши трехэтажный английский и испанский мат, то говорит, что я брови мило хмурю. Пиздец, конечно. — А ты такой противный, когда орешь на меня, — не подумав, ляпнула я.       Ваас хотел было что-то ответить на мою фразу, но тут в комнату заходит мужчина в серовато-белом халате. Он седой, но на вид ему и шестидесяти нет. Лицо красное. Либо пил, либо его кожа так реагирует на солнце. Больше ссылаюсь на второе. Видимо, это тот самый доктор Озарио. — Ваас? — мужчина явно удивлен. — Здарова, док, — Монтенегро машет рукой, даже не поворачиваясь лицом к нему. — Давно ты не лежал на этой кушетке, — протягивает Озарио, подходя к нам ближе, — бешеный пес? — Крокодил, — отвечаю я, не отвлекаясь от зашивания раны. — Ясно, — кивает он, — а вы кто, мисс? — его лицо немного вытягивается. — Эмили, твоя помощница, — отвечает за меня Ваас, — ты там скоро, дорогая? — Подожди ты, — шикаю я на него, — я в первый раз это делаю. — Довольно сносно, — док одобрительно кивает, глядя на аккуратный, но еще незаконченный шов, — можешь сшивать еще сильнее. Ты его слишком жалеешь.       Последовав совету Озарио, я натягиваю нить чуть сильнее. Так и вправду лучше и надежней. Сделав последний стяжек, док срезает нитку, и я завязываю на ней узелок. Надеюсь, шов не разойдется. — Готово, — оповещаю я Монтенегро. — Неужели, — он резко встает на ноги, оказываясь передо мной, — надеюсь, ты не разочаруешь дока.       Я не успеваю что-то ответить, как за пределами помещения раздаются несколько взрывов подряд, а за ними автоматная очередь. Ваас, видимо, рефлекторно, валит меня на пол и накрывает своим тяжелым крепким телом. Док следует его примеру.       Взрывы вроде кончились. Слышны крики мужчин и непрерывная стрельба из оружия. Это все не реально. Ведь так не бывает. Такое только в фильмах показывают. В дешевых боевиках. Но этот шум дает мне понять, что все действительно происходит прямо здесь и прямо сейчас. — Сидите здесь и не высовывайтесь, — доносится до меня приказ Вааса.       Мужчина поднимается на ноги и выбегает из здания.