Песнь ушедшей вдаль зимы

      Стопка чистых махровых полотенец с легким хлопком опустилась на прикроватную тумбу, и стоящие рядом свечи несмело дрогнули от внезапного порыва воздуха. Костяшки собранных в кулаки рук уперлись в бока, собрав складками ткань на фартуке, карие глаза с длинными пышными ресницами прищурились, а пухлые губы растянулись в задумчивую полосочку. Времени катастрофически не хватало, как и служанок в замке. Недавняя вспышка чумы подкосила слишком много народа, а набирать в замок кого попало было слишком опасной затеей, поэтому приходилось справляться как-то своими силами. Девушка поправила заколотые в большой пучок волосы, сделала глубокий вдох, а после вытащила из-за пазухи пушистую щеточку для пыли. Работать с каждым днем становилось всё тяжелее, ведь комнат в замке никак не уменьшалось.       Новая стопка, но уже постельного белья, хлопнулась прямо на кровать с похожим шумом, заставив свечи снова дрогнуть в испуге. Лишь одна свечка не выдержала натиска воздуха и послала вверх неровную серую ниточку дыма, пахнущего пчелиным воском и сладким фитилем. Абсолютно такие же темные омуты, цвета коры огромных деревьев северных снежных стран, прикрылись ресницами, что были совсем каплю темнее. Тонкие руки скрестились на груди, довольный взгляд скользнул по богатым стенам… — Диппер, я тут сама справлюсь, — с улыбкой произнесла девушка, перехватив щеточку поудобнее. — Можешь, пожалуйста, пройти дальше по коридору и начать с пятой комнаты справа? Думаю, к вечеру со всем закончим и сможем отдохнуть. — Ладушки, — пожал плечами юноша. Он взял с собой ведро с водой и тряпку, закинул на плечо платок для головы и подмигнул своей сестре. — Позови, когда закончишь. Я буду двигаться дальше по комнатам, там и найдешь. — Хорошо. И еще раз спасибо тебе. Я бы без тебя не справилась. — Девушка просияла в улыбке, но вскоре вернулась к своей работе.       Мейбл Пайнс попала в замок чуть ли не случайно. Она просто подружилась в детстве с девочкой из знати — из семейства Нортвест, — а та помогла ей пробиться в горничные, чтобы быть чуть более обеспеченной, чем обычные крестьяне за пределами стен дворца. Пусть ее родители и родственники все еще жили за стенами, но их жизнь была чуть лучше, чем у всех остальных. Девушка променяла временные развлечения с другими детьми, возможность выйти замуж и завести свое хозяйство на жизнь без голода для себя и своей семьи.       Юноша шел по темному коридору, крепко держа в руках ведро с водой и тряпки. Он оказался в замке только из-за того, что его сестра попросила помочь ей с уборкой гостевых комнат. Пусть он был во дворце уже в третий раз, запомнить расположение комнат у него никак не получалось, да и пробегал он через черные ходы за королевской кухней. О нем не знал никто, кроме еще пары служанок и кухарок, но работать и жить от этого было гораздо проще. Он не хотел заниматься «мужской работой». И не из-за того, что боялся работать руками в тяжелом физическом труде, а из-за своей природы. Когда он шел по улицам, многие силачи оглядывались и сверлили его взглядами из-за прекрасного сладкого запаха цветов. Как бы юноша ни пытался его скрыть, никак не выходило спрятать от всех выходку природы.       Среди мальчиков редко рождались омеги — способные выносить дитя существа, пахнущие гораздо вкуснее, чем все девушки-омеги вместе взятые. Всего один мальчик из десяти тысяч мог родиться с таким даром — или же проклятьем. Увы, таких всегда забирали себе не самые приятные альфы, но такие омеги всегда давали самое здоровое потомство и заботились о детях лучше, чем кто либо еще. Иногда знати специально подкладывали мальчиков-омег, потому что те заставляли людей становиться лучше. Многие падали перед ними на колени и исповедовались в своих грехах, в жажде получить прощение от столь волшебного существа. Некоторые мальчики-омеги и сами шли на такие жертвы, выбирая для себя самых ужасных из альф и вылепляя из них кого-то нового и очищенного от прошлых бед.       Диппер не хотел себе в пару плохого альфу. И не хотел, чтобы его забрал кто-то себе, словно мешок картошки. Он хотел быть таким же, как и все остальные, ничем не отличаться от других людей вопреки природе. И все равно скрывался от альф, больше вертясь в компаниях умиляющихся от его вида девушек-омег.       Парень убирался в каждой комнате так тщательно, что уже к третьей на его руках появились покрасневшие мозоли, а кожу щипало от жесткости тряпок. Он зажигал в каждой комнате свечи с намешанными в них травами, чтобы оставить приятный запах и перебить свой собственный. Во многих комнатах никто не жил, но пыль там все равно появлялась. Если в комнату хоть раз кто-то заходил, нужно было обязательно всё убрать и протереть. Иногда юноша натыкался на небрежно смятые простыни и забытые косынки или мужские перчатки — некоторые горничные явно находили немного лишнего времени для того, чтобы поразвлечься со стражей. Диппер, убирая это, грустно улыбался и смотрел в окно. Он верил в любовь и судьбу, верил, что где-то в мире есть его вторая половинка, прекрасная своей душой, как восходящее солнце, отражающееся в росинках на свежей зеленой траве по утру…       Он случайно свернул не туда, куда ему указала сестра. Перед ним оказалась последняя комната в коридоре, и дверь ее была вся в угловатых узорах, в середине которой был треугольник с глазом — символ королевской семьи. Подобные двери встречались частенько на разных этажах, поэтому юноша без какого-либо сомнения открыл вход в комнату витиеватым ключом. Шторы в помещении были задернуты, но повсюду и без того был порядок. Нужно было только сложить грязные вещи в корзину, а чистые — в шкаф, немного протереть пол и дорогое красное дерево, поправить подушки и вернуть книги на полки. В комнате явно кто-то жил, и пахло в ней дождем и молниями, сырыми листьями старых древ и желтыми розами из сада под окнами. Юноша вдыхал аромат полными легкими, что-то тихо напевал себе под нос и не без удовольствия заправлял заново постель и взбивал подушки. Он рискнул открыть окно на ночь — чтобы в комнате стало чуть свежее, а белье пропиталось вкусом вечерней прохлады. Свечи затухли от легкого дуновения, полотенца легли на краешек кровати… Темные ресницы затрепетали, когда дверь закрылась за спиной шатена…

╬

— Говоришь, устал от подсылаемых отцом девушек? — послышался громкий смех.       Лезвие шпаги блеснуло в свете свечей высокой и роскошной люстры с кристаллами, рассеивающими свет. Черные сапоги отбили рваный ритм по полу, чтобы в следующее мгновение послышался новый легкий лязг гибкого металла. Белые волосы подпрыгнули от быстрого уворота, и лиловые глаза прищурились в коварной усмешке — в этот раз шпага оказалась слишком близко, чтобы битва была проиграна. Белая рубашка была заправлена в фиолетовые брюки, одна рука осталась заложенной за спину. Тяжелое дыхание слышалось на весь тренировочный зал; капля соленого пота скатилась по светлой коже, миновав золотистые брови и упав на деревянный пол. Черная хлопковая рубашка пропиталась влагой после долгой разминки и шуточного боя. — Я уже говорил ему, что не собираюсь жениться на всей этой знати просто потому что так станет больше денег и статус поднимется выше. Но куда уж больше и куда выше? — пожал плечами юный король, а в следующую секунду его глаза блеснули жаром летнего знойного солнца, и новый выпад отразился в ответном скрещивании шпаг. — Нет, я верю, что где-то в этой стране есть моя родственная душа. Какой смысл тратить свою жизнь на какого-то совершенно чужого человека, когда всегда есть шанс встретить часть самого себя и стать целым? — Уильям, ты просто идеалист, — фыркнул юноша с лиловыми глазами. — А еще романтик. А если твоя «родственная душа» — кривозубый старик девяноста лет от роду с белыми гнилыми глазами и вонючими желтыми ногтями? Полюбишь его и пойдешь за него замуж? — снова рассмеялся блондин. — Или древняя ведьма с Верховых Болот, которая питается дохлыми мышами и ест чеснок каждые несколько минут? — Ну… — Задумался король, на несколько мгновений растерявшись. — Ой, да ладно тебе, Арнольд, если мне будет хорошо с этим человеком… — Лицо его чуть ли не позеленело, дыхание совсем сбилось от представленной картины. — Боги не настолько жестоки ко мне. — Посмотрим, — ухмыльнулся блондин. Он опустил свою шпагу, утер рукавом пот со лба. — Так что, ты собираешься возвращаться в свои покои или еще раз проиграешь мне в сухую? — Вообще-то, — прищурился Уильям, — в этот раз вышла ничья. Это ты мне постоянно проигрываешь, маленький Арни. — Король подошел ближе к своему другу, щелкнул его парой пальцев по лбу, а после сверкнул клыками в довольной улыбке, ведь его совершенно бесцеремонно перехватили под талией и принялись кулаком натирать слишком уж часто страдающую макушку. — Ну ладно-ладно! Я понял! Ты у нас тут главный, ты! Верю!       Их дружба началась еще много лет назад, когда маленький принц пяти лет возрастом забрел в дальнюю часть замка, где располагался арсенал. Повсюду расхаживали солдаты в сияющих латах, но никто не заметил ребенка среди коней и скопища оружия. Никто, кроме семилетнего мальчика с необыкновенным цветом омутов. Среди людей ходила легенда, что в роду того мальчика были лесные дриады, ведь его абсолютно белые волосы и лиловые глаза были ничем иным, как древней магией. На самом же деле он был сыном начальника стражи, поэтому и прибегал к отцу на работу с переданными от матери обедами в корзинке. Мальчики играли каждый день, гуляли по замку и не раз бедокурили на кухне, из-за чего кухарки и поварята недовольно охали и причитали, но все равно каждый раз оставляли для них немного лишних пирожков и свежего хрустящего хлеба с самым ароматным маслом. Даже по истечении двадцати лет, их дружба не стала слабее. Правда, теперь они доставляли хлопоты своим отцам, не желая жениться на первых встречных и сбегая по вечерам верхом на конях для прогулок у рек и задушевных разговоров. И они могли бы стать прекрасной парой, если бы оба не были сильными альфами, но им было достаточно и крепкой дружбы вперемешку с настоящим доверием. — Вот так-то, Ваше Высочество, — довольно хмыкнул Арнольд, всё же давая свободу юному королю. — И всё же, советую тебе уже топать спать. Вдруг завтра твой папа снова даст тебе какое-нибудь задание, чтобы под ногами не путался?       Обязанности короля легли на его плечи после того, как отец потребовал стать чуть серьезнее и понять, что королевство полностью лежит в руках следующего и единственного наследника. Конечно, королем юный Уильям считался формально — все важные дела продолжал вести его отец в качестве регента, но всех всё устраивало. Так все были уверены в завтрашнем дне.       Как ни странно, для просвещенных людей Уильям являлся весьма жестким и жестоким королем, несмотря на его ребяческое поведение в кругу семьи и друзей. С врагами он расправлялся быстро и безжалостно, как и с заговорщиками и шпионами. Как бы сильно он ни верил в свою родственную душу, он понимал, что просто так на голову ему ничто не свалится. Боги уготовили ему лишь вторую половинку, но никак не крепкое государство с верными подданными. И Уильям знал, что верность и уважение нужно было заслужить. Он тренировался, чтобы быть сильнее всех. Учился, чтобы разбираться во всем. Выбирался тайком за стены замка, чтобы быть в курсе всех новостей. На глазах отца он вел себя беззаботно, но в его руках уже была растянута черная паутина всех хитросплетений королевства, и бесстрастным взглядом он следил за всем, что происходило под его носом и за его спиной.       Распрощавшись со своим другом, он направился в сторону своих покоев. Для всех его комната была в центре замка, и шторы в ней были расшиты нитями настоящего золота, а в мебели блестели самые мельчайшие частицы бриллиантов, но на самом деле он жил в самой дальней части замка в скромной комнатке. Он любил красоваться перед всеми, обозначая свое величие, но сам всегда выбирал для себя скромность и практичность. Об этом не знал никто, кроме Арнольда.       Король потянул за ленту в своих волосах, и те пышной длинной гривой устремились к полу, завиваясь золотыми кольцами и останавливаясь только у середины бедер. Он открыл дверь, ведущую в его покои, и в легкие сразу же скользнул приятный запах. Он был таким тонким и едва уловимым — открытое окно забирало последние нотки аромата и рассеивало их по улице, устремляя в темное небо. Уильям огляделся по сторонам, подошёл ближе к кровати… От взбитых подушек пахло чуть ярче, чем от всего остального. Руки обладателя этого запаха явно касались их чуть дольше, чем тех же шкафов или полок. Уильям положил одну ладонь на бок, нахмурил брови. Аромат кружил ему голову, заставлял сердце биться чаще и дарил чувство счастья, разбегаясь по венам и явно плохо влияя на мозг…       Он не мог уснуть всю ночь — этот запах мешал ему… Уильям каждый раз смыкал блестящие ресницы, но в сон он не проваливался. Сердце ныло и требовало срочно вдохнуть еще больше незнакомого аромата. Юный король утыкался лицом в подушку и старался задержаться носом там, где касались чужие ладони. Он пытался представить хозяина чарующего запаха, и в голове мелькали мысли о самой нежной и красивой девушке, но они постоянно рассыпались сыпучим песком и утекали сквозь пальцы. Как бы ни хотелось представить тонкую и хрупкую девушку-омегу, всё шло насмарку. Уильям понимал, что в замке убирались только женщины, но сердце всё равно что-то отрицало.

╬

— И… Какой он? Этот запах? — с удивлением спрашивал Арнольд, откусывая от зеленого яблока большие куски.       Он сидел в седле своего вороного коня, зачарованно слушал голос своего явно затерявшегося в мечтах друга. Уильям вел лошадь не так уверенно и жестко, как обычно — он постоянно смотрел в голубое небо и глубоко вздыхал. — Я не знаю… Это пахнет так же, как самая настоящая радость. Мне кажется, так пахнут волшебные цветы из долины Вечных Снов. — Король прикрыл веки, снова тяжело вздохнул. — Я думаю, эта девушка самая красивая в мире. Самая нежная и самая очаровательная. И я никому не отдам ее, когда заполучу. Я пойду сегодня к горничным и посмотрю по журналу, кто убирался у меня в комнате. Все оказалось гораздо легче, чем я думал. — И всё-таки, не надейся. Это вполне может быть какая-нибудь Гризельда из катакомб, чей зад больше напоминает стог сена, — фыркнул Арнольд, склонившись ближе к Уильяму. — Не витай в своих фантазиях, а то из штанов так скоро выпрыгнешь. — Да ты мне просто завидуешь, — отмахнулся король от своего личного охранника и друга. — Вот тебе и попадется бабка какая-нибудь, а я буду жить со своей красавицей и рожать с ней наследников. Родим сразу трех. За один раз. — У-у-у… — расхохотался Арнольд, — тебе явно неплохо так по голове дало.       Уильям ничего на это не ответил, а лишь взмахнул вожжами и пустился вскачь вперед по полю диких ромашек, тянущихся к яркому солнышку в голубых небесах, заполоненных небесным кремом облаков. И Арнольду не оставалось ничего, кроме как выкинуть яблоко и последовать за королем галопом на своем вороном.

╬

      Юноша насвистывал себе под нос детскую колыбельную, пока мягкая щетка скользила по боку единственной кобылы в их амбаре. Диппер вычесывал ее короткую шерстку с явной любовью и заботой, и лошадь фыркала паром в вечернем холоде в благодарность. Её белая грива была заплетена в свободную косу, а в темно-коричневых глазах отражались редкие лучики заходящего небесного светила. Она отгоняла длинными ресницами лениво летающих комаров, взмахивала пышным длинным хвостом от ласковых почёсываний. — Ну, ну, девочка, не дергайся, — улыбался шатен, похлопывая кобылу по дрожащему в спокойном дыхании боку. — Я знаю, что щекотно. Потерпи немножко.       Он надеялся, что запах животных перебьет его собственный, поэтому дома больше всего времени проводил в ухаживании за скотом. Он оставался в амбаре и на ночь, читал в свете едва различимой лучинки книги… Его научил читать еще его двоюродный дед давно в прошлом, десять лет назад, когда Дипперу было всего восемь годков от роду. Доставать книги было тяжело, но Мейбл таскала их тайком из библиотеки замка, а до этого юноша перебивался объявлениями с досок в городе. — Диппер! — послышалось со стороны амбарных ворот. Парень оторвался от своего занятия, удивленно глянул туда, откуда бежала его сестра, подбирая длинные юбки и фартук. — Диппер, ты убирался в последней комнате темного коридора?! — сразу же перешла на беспокойный шепот девушка. — Да. Что-то не так? — выгнул брови в удивлении шатен, и Мейбл сразу же схватила его за плечи и начала быстро трясти. — Что ты наделал?! Эту комнату убирала только одна служанка, и она не так давно померла от чумы! Что ты там такого натворил?! Сам король Уильям требует тебя на свой ковер! Ты что-то разбил? Сломал? Сжег? Диппер, что ты натворил там?! — на лице девушки явно читался страх за себя и своего брата, она готова была убить Диппера и умереть за него сама. — Я просто убрался там. Ничего я не ломал. И король так и сказал: «Требую Диппера Пайнса себе на ковер!»? — Он требует того, кто убирался в его комнате и всё. Я не знаю, чего он хочет. Ты понимаешь, что просто так никто никого звать не будет? Даже в журнале не отмечено, кто там убирался, потому что там не должны были делать уборку. — Девушка села на сено рядом с юношей, схватилась за голову. — Нас убьют. Меня — за то, что протащила в замок постороннего. Тебя — за то, что ты что-то натворил.       Шатен прищурился, пододвинул к лошади ведро с овсом и глянул на деревянный потолок. Не может же быть всё так странно. Если король не назвал имя того, кто ему нужен, значит, он не знает, кого наказывать за грехи? Парень щелкнул девушку по носу, усмехнулся. — Давай просто ничего не говорить? Если они не назвали имени, то сами ничего не знают. Нам просто нужно затаиться и не высовываться. Делай свою работу дальше, а я пока перестану помогать тебе. Договорились? — Угу, — глухо ответила Мейбл, посмотрев на своего брата со страхом. — Но я всё равно прикончу тебя.       Парень мягко кивнул в знак согласия, пусть Мейбл и смотрела на него с недовольством.

╬

— Как это «неизвестно»? — прошипел король, яростно глянув на постового стражника. — У нас по замку шатается неизвестно кто?! — Нет! — сразу же вскрикнул стражник, мигом встав со своего места за письменным столом. — Никто не заходил и не выходил из замка без записи! Никого постороннего не было! — Тогда почему горничная, убиравшаяся у меня в комнате, не отмечена в журнале? — прикрикнул Уильям, но Арнольд успокоил его, положив свою ладонь на напряженное плечо. — Раз эта девушка сама не идет к нам, то нужно просто собрать всех горничных и найти нужную, — спокойно произнёс Арнольд. Билл зыркнул на него краем глаза, сделал глубокий вдох и кивнул. — Созвать всех горничных в тронный зал. Привести даже тех, у кого выходной и тех, кто болеет. Но лица болеющих замотать марлей, пропитанной водой. — Обратился он уже к стражнику. Тот сразу же направился к следующему посту со стражей, чтобы те разнесли новости по округе.       К обеду все горничные были собраны в тронном зале. Свет падал сквозь высокие окна у потолка, извивался и пробегал меж пышных юбок и сталкивался со светлыми желтыми стенами. Кто-то дрожал от страха, кто-то был слишком спокойным. Мейбл смотрела пустым взглядом на собранного Арнольда, во взгляде которого скользил только первозданный холод. Будто древние силы делились с ним своей магией и зачаровывали взгляд своим темным льдом пылающих снегом лесов. Шатенка уже видела Арнольда в деле, когда тот без труда перехватил сбегающего шпиона, и она знала, как тот был хладнокровен и отстранен от любых чувств. Уильям шагал вдоль рядов служанок, но ничего не мог учуять. От всех пахло по-разному, но никто не заставлял сердце биться быстро и беспокойно. — Это все? — сухо спросил король, переведя взгляд на своего друга. — Все. — Коротко ответил блондин.       Уильям снова постарался принюхаться. Он останавливался возле каждой горничной, окидывал взглядом всех, но не находил того самого запаха. Что-то похожее он смог учуять только рядом с шатенкой. Он встал напротив нее, прищурился. — Ты, — фыркнул король. — В твоем запахе есть это, но не является основой. Ты убиралась в моей комнате день назад? — Да, — быстро выпалила девушка. Все служанки косились в ее сторону, поджимали губы, но молчали. — Может, свечи с травами создали какой-то особый запах? — Свечи так не пахнут, уж я знаю. — Король обошёл девушку, оглядел со всех сторон, и затем снова вернулся взглядом к Арнольду. — Это не она. И я чувствую ложь. — Уильям снова встал перед девушкой, скрестил руки на груди. — Кого ты выгораживаешь, юная леди? Это твоя подруга? Сестра? Дочь? — У нее есть только брат, — скучающим голосом произнёс Арнольд, присев на подлокотник трона и посмотрев на свои длинные тонкие пальцы. — Скорее всего, это была подруга. — Лиловые глаза сверкнули в тени. — Я прав? — Извините, нет, — пролепетала Мейбл себе под нос. — Я могу узнать, что я сделала не так? Вам не понравилась уборка? Я уберусь заново… — Мне не нужна новая уборка, — не выдержал Уильям. — Мне нужна та, кто делала эту чёртову уборку!       В его глазах горел пожар осени, ресницы трепетали в гневе. Он никогда не отличался терпением, но в этот раз его всё раздражало гораздо сильнее, чем обычно. Из туго собранного хвоста выбились золотистые пряди, упали на лицо, искаженное в ярости. Ветер, пробившийся через окно, колыхнул оборки на черной рубашке, поиграл с кудрявым золотом, собранным в ленте. Мейбл вся стушевалась от его криков, зажмурилась в страхе. Король смерил ее взглядом и сделал легкий пас рукой. Всё было бесполезно. От нее всё равно пахло по-другому, а подругу в замок не получилось бы протащить, так как стража бы всё заметила при обходах.       Арнольд кивнул горничным, и те вскоре покинули зал спешными шагами. Никто не хотел попадать под горячую руку, особенно и без того перепуганная Мейбл. Она бежала по длинным коридорам к уже давно знакомой части замка, чтобы открыть своим ключом комнату с тяжелой дверью и упасть на колени перед туалетным столиком с целыми рядами масляных духов. Её лицо сразу же мягко обняли руки, скрытые тканевыми перчатками с кружевами. Голубые глаза с беспокойством заглянули в карие, а блондинистые пряди так и остались расчесанными не до конца. — Пасифика, это просто кошмар какой-то! — начала шатенка, и ее подруга улыбнулась в понимании. — Ты не представляешь, что случилось!

╬

      Уильям накинул на голову тяжелый капюшон темного плаща, застегнул пуговицы на груди. Ему надоело бездействовать. Раз его судьба не шла к нему, он собирался придти к ней самостоятельно. Дождавшись, пока в замке сменится стража для обхода, король прошмыгнул вдоль каменных стен к воротам и перемахнул через зазевавшегося сонного стражника. В замке нигде не пахло так же, как в его комнате. Запах почти выветрился из подушки, отчего становилось слишком тяжело и грустно. Уильям шёл в город на своих двоих, чтобы больше не привлекать к себе внимания. Где-то под сапогами чавкала грязь, где-то лаяли псы, а на окраине слышался крик петухов, но король придерживался своей цели и принюхивался. Местами пахло так, будто где-то кто-то умер, и Уильям мысленно запоминал такие места, чтобы потом направить в них королевскую стражу и проверить на вшивость хозяев разных заведений.       Диппер кутался в тонкую куртку, складывал в плетеную корзину овощи, которые у них не росли, но спокойно продавались на базаре. Он улыбался торгашам, лишь бы скинуть хоть немного монет в стоимости, и многие шли ему навстречу из-за запаха и обаяния. Народа на площади становилось много — люди готовились к вечерним гуляниям в честь середины лета. Кто-то уже поджигал фонари для ярмарок, но у Диппера было слишком много забот для подобного рода развлечений. Он еще не слышал о случившемся в замке, поэтому сердце его было спокойно. Он положил в корзинку последний корнеплод свеклы, передал небольшую горстку монеток, а затем направился дальше вниз по улице.       Приятный аромат коснулся носа чуть ли не неожиданным щелчком. Уильям обернулся в ту сторону, откуда дул ветер, но людей было слишком много, все толпились на рыночной площади. Король бросился в обход, следуя за запахом, и снова столкнулся с неудачей — народа на параллельной улице было только больше. Он заметил вдалеке чью-то темноволосую макушку, и запах шел именно оттуда. Король протискивался меж крестьянами, что-то шипел себе под нос и костерил весь свет, но сердце его билось всё сильнее и сильнее, руки холодели от ожидания и предвкушения. Он представлял как сразу же схватит свою истинную омегу, прижмет к себе и горячо поцелует без лишних разговоров. Все мысли заполнились розовыми облаками, ноги стали ватными. Сколько бы в жизни людей Уильям ни повстречал, он никогда не чувствовал ничего такого. Цель оказалась прямо перед ним, и он схватил стоящую перед ним темноволосую девушку за руку, а та с недоумением глянула на него. Запах рассеялся, легкие наполнились чистым воздухом. В сердце что-то неприятно кольнуло. Это была не она. — Простите меня, извините, — улыбался шатен, проскальзывая в дыры меж людьми в толпе. — Прошу прощения, пропустите, пожалуйста, — просил он стоящих перед ним грузных мужчин и женщин, и те пропускали его, цепляя на себя немного его аромата из-за жары и тесноты. — Спасибо! — щебетал он каждый раз, когда его пропускали.       За его спиной уже было много людей, и на всех осталась хоть небольшая его частичка, за которыми и неудачно последовал юный король. Диппер выбрался из толпы, облегченно выдохнул и бодро зашагал в сторону своего дома на окраине города. Уильям вертел головой по сторонам, принюхивался, но ветер уже забрал последние нотки аромата с собой… Он заметил единственного уходящего с ярмарки юношу, но только разочарованно выдохнул — он ведь искал девушку-омегу с чарующим ароматом… И ветер подул ему в спину легкими порывами, трепя капюшон плаща, но король не обратил на это внимания…