Песнь ушедшей вдаль зимы

— Клянусь тебе, она была там, на рыночной площади! — не унимался Уильям, постоянно расхаживая из стороны в сторону по просторной гостиной. — Я чуял ее запах! Она — моя истинная, а я просто взял и упустил ее! — То есть, — скучающим голосом произнес Арнольд, лежа поперек софы и перелистывая страницу в книге, — ты шел по ее запаху, а она просто… испарилась? Ты сам в это веришь? Может, тебя лихорадит, вот и чудится всякое?       Король остановился на месте, метнул в своего друга недовольным взором, прищурился. Конечно, его считали сумасшедшим, потому что Арнольд не чувствовал запах так явно и не понимал, о чем говорил король с таким воодушевлением. Уильям устало плюхнулся на бедра Арнольда в отместку за издевательства, глянул на него с надеждой и тоской. — Я тебе серьезно говорю. Шел по площади, учуял тот запах, пошёл туда, откуда он шел, а это оказалась не она. Такое чувство, будто мир издевается надо мной за что-то… — Уильям уставился в незашторенное окно. О стекло билась противная залетевшая муха, больше раздражающая даже не жужжанием, а своей глупостью. — Я найду свою родственную душу, можешь не сомневаться. — Билл, — усмехнулся Арнольд, совсем расслабившись и опустив книгу к полу. — Хочешь, я объявлю эту девушку в розыск? И уже завтра она будет стоять у тебя на пороге и просить жениться на ней. Кто откажется выйти замуж за наследного короля из сильной династии? — И соберешь здесь всякий сброд? — Уильям оперся локтем о спинку дивана, наполнил легкие кислородом… — Возьми своих самых сильных альф с самым лучшим обонянием. Пусть ищут девушку с запахом цветов долины Вечных Снов. Этот запах похож на… — Юный король задумался, нахмурил брови. — На пионы. Королевские пионы из Розового Сада.       Блондин лениво кивнул, склонил голову набок. Его лиловые омуты следили за тем, как выражение лица короля менялось с каждой минутой. Тот был влюблён в того, кого даже ни разу не видел и чьего голоса не слышал. Он знал только слабый запах, оставшийся на подушках, и больше ничего… Это было и страшно, и до ужаса романтично. Арнольд протянул ладонь к распущенным золотым локонам, смахнул их с сильного плеча, скрытого черной рубашкой, чтобы затем подмигнуть и спихнуть короля со своих ног — тот явно мешал нормальному кровотоку в бедрах, из-за чего пальцы на ногах начинали неумолимо быстро неметь.

╬

      В тот же вечер стража ходила по домам и обнюхивала чуть ли не каждую девушку. Королевская армия выискивала «ту самую», пока Уильям не находил себе места и с особым отчаянием тренировался в одиночестве в саду. Среди деревьев стрекотали цикады, щебетали уже просыпающиеся ночные птички. Пот стекал с гладкого лба и сразу же остывал под порывами теплого летнего ветра, и небо раскрашивалось в оранжевые волны далеких морей. Король взмахнул своей шпагой, сделал резкий выпад в сторону невидимого соперника… В его голове мысли мелькали друг за другом, пока не смешались в полнейшую кашу. — Юная леди-… — с натугой произнес он, увернувшись от порыва ветерка. — Я искал Вас столь долго и упорно… — Новая атака отразилась на случайно упавшем листке с дерева, и король нахмурился только сильнее. — Вы чувствуете связь между нами? — Ох, чувствую, мой король, — послышался смех со стороны цветочной арки из кустовых роз. Плечи Уильяма дрогнули, он резко обернулся к уже до боли знакомому голосу, чтобы фыркнуть в сторону Арнольда. — Я так рада, что Вы наконец нашли меня, потому что я пряталась под камнями и меня невозможно было найти, но Ваши ищейки вытянули меня из той ямы, где я сидела… — Не смешно, — проворчал Уильям. — Ты пришёл снова поиздеваться надо мной? Так вперед, пока я уставший, потный и униженный богами. — Стража не нашла никого, кто бы совпадал с твоим описанием, — с явным сожалением сказал Арнольд. В его раскрытую ладонь лег маленький бутончик чайной розочки, а загрубевшие от постоянного держания холодного оружия пальцы провели линии по нежным белым лепесткам. — Билл, ты точно ее не выдумал? В замке и за его пределами нет такой девушки. Она просто не рождалась. — Ты считаешь меня психом?! — сразу же вспылил король, но его друг приподнял руки в извиняющимся жесте. — Я не выдумал ее, в сотый раз тебе говорю! Прочешите всё снова! Найдите мне её!       Арнольд посмотрел на него с сомнением, выгнул одну бровь. Уильям просто всучил ему в руки свою шпагу и направился в сторону конюшен, не желая больше быть объектом насмешек. Он и сам уже устал от всех этих поисков, хоть не прошло еще и недели. Его подушки уже почти не пахли его родственной душой, поэтому оставалось только воспроизводить чарующий аромат в памяти и пытаться хоть как-то унюхать его остатки на наволочке.       Король запрыгнул на первого же попавшегося коня, накинул на плечи плащ и припустил галопом прямо вперед, к выходу за стены. Пусть вечерело, пусть все видели, что он сбегал туда, где он мог побыть один, он хотел просто успокоиться. Еще никогда в его жизни сердце так сильно не болело, как за последние несколько дней. Он мчал по каменистой дороге, склонившись к коню всем корпусом и держась за вожжи самой своей крепкой хваткой. Путь был выбран максимально отстраненным от больших скоплений людей, поэтому коня даже не приходилось тормозить. Смеркалось… Розовые облака затягивали оранжевое небо, а солнце знойным огненным блином катилось за полосу густого леса. Стук копыт слышался на несколько улиц. Ветер, бьющий прямо в лицо, успокаивал. Уильям остановился только тогда, когда оказался в широком поле, усеянном ромашками и уже созревшими одуванчиками. Он оглянулся назад, чтобы посмотреть, как далеко от замка он оказался, но цветы пригнулись к земле, прошелестели своими лепестками и листьями…       Не так далеко текла спокойная узкая речушка, у которой стояла одинокая кобыла с коричневой шерсткой. Она пощипывала сочную траву, взмахивала своим хвостом так, будто она в душе была уже наученной жизнью коровой в чужом теле. Король уже собирался развернуть коня и направить его в другую сторону, но ветер подул снова, и в этот раз в его спину. Выругавшись себе под нос и поправив капюшон, налетевший на лицо, Уильям всё же направился к кобыле. Если она и впрямь была одна, то нужно было забрать ее и вернуть хозяину — скот стоил весьма дорого для обычных крестьян. Король спрыгнул с коня, когда оставалось уже не так далеко до кобылы, но остановился среди высоких зарослей пастушьей сумки и лисохвоста. У берега были редкие початки рогоза, с них срывались капельки уже опустившейся росы. Меж зеленых стеблей мелькнули каштановые пряди, блеснула в лучах закатного светила обнаженная светлая кожа плеч. Уильям снова собрался повернуть назад, как в нос ударил запах. Тот самый запах. Дыхание перехватило, сердце начало биться о ребра с ужасной скоростью. Королю казалось, что его руки стали ледяными, а щеки красными, как спелый мак с каплями вишневого сока. — Подожди немного, девочка, скоро уже пойдём, — послышался спокойный довольный голос. Юноша смотрел на свою лошадь, пока смывал с тела следы от сажи и травы — пришлось немного поработать в поле с утра. Дома он не появлялся еще, но и не особо хотелось. Капельки сияющей влаги скатились вниз по ключицам, упали прямо в поток реки… — Мне кажется, или скоро будет гроза? — спросил он у кобылы, но та в ответ вновь отщипнула пучок травы.       Король не двигался, а лишь смотрел и задыхался. Это была не девушка. Далеко не девушка. Но запах манил его к себе, и клыки чесались до оставления метки на чужом теле, но Уильям держал себя в руках. Он кусал собственные губы, стискивал руки в кулаках. У него совсем не было опыта в отношениях и знакомствах, да и книгами он такими никогда не интересовался, но что-то слышал в детстве от стражи, как нужно было знакомиться с девушками. Проблема была в том, что весь план рушился в связи с полом. Уильям собрал всю волю в кулак, шагнул из зарослей ближе к реке, но шатен даже не обернулся. — И как давно солдат королевской стражи следил за мной? — мягко спросил Диппер, словно такое происходило с ним постоянно и уже совсем не удивляло. Он отжал в воду свою хлопковую сорочку, глянул краем глаза на Уильяма. — С чего Вы взяли, что я — солдат? — растерялся Уильям, вперившись взглядом в покрасневшие кончики ушек. — Ваш плащ. Это ведь форма стражи. — Юноша наполовину обернулся, прикрыл темные ресницы. — Я совершенно не советую приставать ко мне. Моя сестра работает во дворце и общается со знатью, поэтому любое Ваше действие относительно меня — и Вас высекут розгами на рыночной площади. Надеюсь, Вам не прельщает такой исход.       Уильям смотрел на него с еще большим удивлением. Шатен и правда не знал, кто перед ним стоял. Точнее, позади него. По светлым бедрам стекали струйки проточной воды, с кудряшек срывались частые капельки. Король широко улыбнулся, но не сделал никаких лишних или пугающих движений — он поднял с травы приятные на ощупь брюки и протянул их юноше. Тот же кивнул в благодарность, сразу же отворачиваясь. Король откровенно наслаждался. Поднимающийся туман подхватывал прекрасный аромат и разбавлял его в горячей крови еще быстрее. — Уверяю, в моих планах не было ничего подобного. Я просто… — Вышли на мой запах? — тяжело вздохнул Диппер, и Уильям поджал губы. — Если бы от него можно было избавиться, я бы с удовольствием это сделал. Вы не представляете, сколько от него проблем.       Король сделал еще пару шагов, опустился в траву возле юноши и склонил голову набок. Тот не возражал, но на лице его мелькали отпечатки переживаний. Шатен присел рядом, взял в одну руку камешек, а после метнул его прямо по речному потоку. Солнце мерцало в его глазах, оставалось бликами на влажной коже… Уильям не мог на него насмотреться, будто в нем крылся весь смысл жизни юного короля — и так оно и было. — У Вас прекрасный запах. У Вас не бывало такого, что Вы чувствуете чужой аромат и больше не можете думать ни о ком, кроме как об обладателе этого запаха? — мягко спросил король, и Диппер смущенно улыбнулся. — Я почувствовал однажды такое… — Карие глаза окинули недоверчивым взглядом Уильяма, губы растянулись в усмешке. — Пахло свежестью, грозой и зеленой листвой… Я хотел подольше насладиться этим запахом, но мне нужно было идти. Говорят, что так можно найти свою родственную душу, но… Мне бы там точно ничего не светило. — Это кто-то из замка? — шепнул Уильям, а Диппер в ответ медленно кивнул. — Я бы посоветовал Вам попробовать найти того человека. А мой запах? Вы его чувствуете сейчас? — От Вас пахнет вашим конём, потом и еще несколькими чужими запахами. Уверен, Ваш плащ носил кто-то еще, кроме Вас. Казенное имущество явно портит Вас…       Король старался запомнить каждую мелочь на еще незнакомом лице. Он почти не моргал, разглядывая свою родственную душу. Его вело, и руки его дрожали от холода и воодушевления. Хотелось перехватить этого юношу под ребрами, закинуть на коня и увезти в замок, но взгляд темных глаз явно давал понять, что шатен устал от чужого внимания к его особенностям. Уильям придвинулся чуть ближе, но юноша на столько же переместился в сторону, недовольно зыркнув на альфу. — Могу я рассчитывать на то, что мы снова встретимся с Вами? — голос Уильяма совсем сел, в груди налилось теплом… — Извините, но Ваши намерения мне ясны. Дружбы между нами не выйдет, как и отношений. Я буду ждать свою вторую половинку. — В следующее мгновение Диппер поднялся на ноги и оказался у своей кобылы так быстро, что король и моргнуть не успел. Шатен запрыгнул на лошадь, улыбнулся на прощание королю и потянул за вожжи, чтобы затем поскакать в сторону города, освещенного красными каплями заката.       Уильям положил руку на сердце, прикрыл веки. Если бы он мог, он бы закричал от счастья, но он старался не давать себе настолько много воли. Он нашел его. Своего омегу. Верного омегу, ждущего только его. И если бы не запах плаща и коня, уже всё бы решилось. Но в груди все равно что-то трепетало от странности ситуации. На него впервые никто не вешался и не клялся в вечной любви, строя глазки. Он впервые видел искренность, а не маски. Рядом с ним маску не носил только Арнольд. И именно Арнольд должен был узнать о случившемся.

╬

— Арни! Арни! — громко кричал Уильям, дергая за ручку двери его спальни. — Арни, открывай, ты не представляешь, что случилось!       Вскоре дверь и на самом деле открылась, а на пороге появился заспанный блондин в длинной ночнушке. На улице была глубокая ночь, когда король вернулся в замок, просто потому что тот шатался по улицам и витал в облаках гораздо больше обычного. Арнольд отошел в сторону, но даже это не спасло его от крепких объятий до хрустнувшего позвоночника. — Билл, ты меня задушишь, — сипло выдохнул блондин, и король быстро отпустил его. Правда, вскоре перехватил за плечи и начал лихорадочно трясти своего друга. — Ты что, белены объелся? Ты пьян? — Я влюблен! — выкрикнул король. — Я скакал по полю и увидел кобылу! А там моя родственная душа! — Кобыла — твоя родственная душа? — засмеялся Арнольд. — Нет, она была в реке! Я увидел ее с поля! Я хотел забрать кобылу, а увидел свою судьбу! — То есть, ты пытался украсть чужую лошадь, а затем на тебя выпрыгнула лягушка и в ней ты увидел свою родственную душу? — блондин явно не сдерживал насмешек, из-за чего Уильям начал щипаться. — Придурок! Омега! Там была моя омега! Парень! Он мылся в реке, а около него паслась его кобыла! — король потащил Арнольда в смятую постель, упал на белые простыни прямо в уличном плаще, от которого пахло жженой травой и, всё же, немного конем, и потянул своего друга к себе, вынудив того неудобно упасть на крепкую грудь. — Мы искали девушек, а это оказался парень! От него пахло так волшебно… И он такой милый…       Арнольд подпёр голову локтем, слегка приподнялся. Конечно, он был недоволен — его разбудили посреди ночи, завалились в его комнату, а после заняли чистую постель в грязном белье. Блондин слушал, что там лепетал король, но смотрел на него с явным напускным гневом. Пока Уильям щебетал себе под нос о прекрасном омеге, Арнольд склонился к его лицу и ощутимо укусил того за всё еще холодный с улицы нос. Король постарался оттолкнуть своего друга от себя, но тот отстранился только за тем, чтобы прикусить поалевшую щеку. — Это тебе за то, что портишь мою постель, грязнуля! — злобно захохотал блондин. Уильям обиженно глянул на него из-под ресниц. — Успокоился наконец? — Он не знает, что я король. Он думает, что я — обычный страж при дворце из-за этого плаща. И он такой чистый… Я не хочу тащить его в замок силой. Я хочу, чтобы он принял меня как свою пару. — Уильям обнял ладонями бледное лицо Арнольда, провёл пальцами под его заспанными глазами. — Ты не представляешь, в каком я тупике, Арни. — Поверь, у меня тупик пострашнее твоего будет, — грустно усмехнулся блондин, рассматривая своего друга сквозь опущенные ресницы. — Поговори с ним. Проведи с ним побольше времени. А потом, когда он будет готов, прижми его к себе покрепче в саду и крепко поцелуй, как никогда и никого не целовал. — Я и так никогда и никого не целовал, — прищурился Уильям. Блондин выгнул одну бровь, прикусил нижнюю губу… — Чего ты так смотришь на меня, будто я твой последний кусок мяса увел?       Арнольд надавил одним пальцем на подбородок своего друга, сделал глубокий вдох… В золотистых омутах напротив слетали осенние листья, падали в реку бушующих чувств и смывались песчаными потоками у невидимого дна. Тонкие губы слегка приоткрылись, светлые ресницы прикрыли собой золотые искры, сыплющиеся на щеки.       За окном сияла полная луна, и лучи ее белоснежными объятиями обводили молодую кожу и бликовали на нежных устах. Тяжелые веки прикрыли лиловые радужки, губы скользнули по губам в легком прикосновении, и Уильям неуверенно ответил, подавшись навстречу. Арнольд на пробу дотронулся языком до сомкнутых уст, но в этот раз Уильям отпрянул и сверкнул уверенным золотом. — Ты уверен, что никогда и никого не целовал? — мурлыкнул блондин, ткнувшись носом в пострадавший ровный нос. — Мы были детьми, так что это не считается. — Уильям потерся лбом о теплый лоб. — Давай забудем это? — ударился о стены мягкий шепот. — Только если в последний раз поцелуешь меня. Обещаю, эта ночь заберет всё это с собой и сохранит в тайне… — Арнольд неохотно разлепил веки, уставился в жидкое золото напротив. — Мой король…       Влажный звук соприкосновения уст потонул в шелесте листвы за окном и прекратился только тогда, когда последний лепесток на садовых розах перестал трепетать от порывов… Это было неправильно и странно. Просто они попробовали десяток лет назад поцеловаться тайком в темной кладовке, и как-то всё слишком быстро переросло в свидания по ночам и жаркие объятия под той же полной луной. Они не пресекали черту, но раз за разом прятались ото всех и целовались до звёзд перед глазами. Всё кончилось тогда, когда их застукал отец Арнольда и пригрозил рассказать обо всём королю. Наваждение тогда спало, как и подростковая дурь, хоть доверие и частые объятия остались.       И Уильям всем сердцем любил своего омегу, пусть тот еще и не признал его, но… За его плечами была долгая дружба и верные лиловые глаза, от которых нужно было отказаться ради счастья обоих. Дверь с тихим скрипом закрылась за спиной юного короля, и с другой стороны горячим лбом к холодному дереву прижался слишком вымотанный этим всем безумием Арнольд.

╬

      Юноша шел по городу, когда в животе всё резко скрутило. Он с ужасом глянул на свои брюки, мгновенно напитавшиеся влагой. Альфы посмотрели на него с явным интересом и вожделением, и шатену пришлось бежать и параллельно пытаться успокоить боли. Это случалось с ним впервые за восемнадцать лет жизни. Раньше всё обходилось обычным запахом, но теперь что-то странное происходило с ним. Собственный аромат резал нос, заставлял голову болеть.       Он не вовремя выбрался из дома за мясом по просьбе матери. С утра ему было не очень хорошо, из-за чего он даже не пошёл к животинке в амбар. Списывал всё это Диппер на отравление или простуду после купания в прохладной речке, не обращал внимания. Зато теперь всё внимание уже было обращено к нему. Он поспешил скрыться в закутке меж домами, присел на корточки и тихо заплакал от боли. По ногам продолжало неумолимо течь, сердце билось в диких приступах страха и непонимания.

╬

      Уильям держал на плечах чистый солдатский плащ, улыбался… Он примерно представлял, где должен был жить его омега — благо, в журнале были написаны адреса всех служанок, а вычислить нужную не составляло труда. Небо впервые за это лето было так сильно затянуто тучами, что прятали за собой лучистое солнышко. Сначала король почувствовал любимый запах, а уже после услышал крик. Он вытащил из ножен меч, бросился в ту сторону, где были слышны мольбы и копошение. — Пожалуйста, отпустите меня, мне больно! — просил шатен, упираясь ладонями в чужую грудь, но его слова явно пропускались мимо ушей.       Король громко зарычал, его глаза налились кровью, а все мышцы мигом напряглись. Еще никогда он не чувствовал в себе столько сил и ярости. Чужой альфа зарычал на него в ответ, за что и получил рукоятью меча по виску, обеспечив себе встречу лицом к лицу с каменной брусчаткой. Диппер еле стоял на ногах, весь дрожал, шмыгал заложенным носом… Его запах был слишком сильным, поэтому такое внимание со стороны альф было объяснимо. В городе становилось небезопасно, поэтому король быстро подхватил юношу под бедрами и талией, прижал к себе как можно крепче и бегом направился в сторону стен. — Оставьте меня, прошу… — задыхался Диппер. Запах грозы забивался в его легкие неожиданно быстро, разум потихоньку отключался. — Я должен быть дома… — Тебя разложат на ближайшем камне, пока ты будешь до дома топать, — рыкнул король на своего омегу. — Переждешь в замке свою течку. Там безопаснее. — Течку? — тихо спросил шатен, совсем уж повиснув на Уильяме. — Что это?.. — Я введу в обязательную программу половое воспитание в городе, — проворчал король, закатывая глаза.       Он вел его через ходы для горничных, прижимал еще сильнее к себе, словно стараясь впечатать в себя полностью. Диппер уложил потяжелевшую голову на сильное плечо, ткнулся носом в горячую шею, от которой так приятно пахло… Он дышал чужим ароматом, касался ладонями разгоряченного тела… Весь мир отходил на задний план. — Передайте Арнольду Криптосу, что я у себя со своим омегой! — крикнул Уильям ближайшему стражнику. — Нужны полотенца, чистое постельное белье и горячая ванна! Скажите, что омеге плохо. Живо!       Страж кивнул в ответ и быстрыми шагами направился в сторону главного поста, где и должен был оставаться Арнольд. Уильям же одним движением распахнул дверь в свою комнату, так же быстро её закрыл и поставил омегу на ватные ноги. Рваными движениями он стянул с дрожащего тела сапоги и брюки, оставив лишь хлопковую сорочку, стащил с себя рубашку и обувь, а затем перехватил Диппера поудобнее и затащил его в постель, хоть тот и старался вырваться. — Пожалуйста, не надо! Прошу Вас! — по покрасневшим щечкам потекли горячие слезы, и их Уильям стер костяшкой указательного пальца. — Прижмись носом к моей шее и ничего не бойся. Я не трону тебя, обещаю. Я сделаю тебе легче без всего, что ты себе успел надумать. — Король осторожно подмял омегу под себя, сам уткнулся в его плечо лбом…       Диппер боязливо зарылся пальцами в чужие золотые волосы, прерывисто вздохнул, когда одно колено альфы уперлось во внутреннюю сторону бедер. Уильям придавливал его своим телом, не давая лишний раз шевелиться, загнанно дышал, словно взмыленный с долгой дороги конь, временами мурлыкал. Омеге было тяжело сдерживать свои тяжелые вздохи и поскуливания, всё тело так и зудило, и становилось легче только тогда, когда Уильям гладил его по щекам или талии. — Вам ведь тяжело держаться? — едва слышно выдохнул Диппер на совершенно красное ухо короля. — Эта комната… Ваш запах… — Тише, — шепнул Уильям, стиснув шатена в своих объятиях. — Если не хочешь плохих последствий для себя, закрой свой прекрасный ротик и обними меня.       Им было так хорошо и так плохо… Они лишь изредка поглаживали друг друга по спинам или бедрам, глухо рычали в тесных сплетениях тел и мурлыкали друг другу на ушки, когда становилось совсем невыносимо. Уильям не приставал, а Диппер не нарывался, хоть у одного в разгаре была течка, а у другого начинался первый в жизни гон. Король сжимал простыни в руках, кусал зудящими клыками подушку вместо такой привлекательной шеи, жмурил темнеющие глаза, и шатен невесомо вел пальчиками по напряженным лопаткам, даже не оставляя никаких следов. Все стало совсем ужасно, когда у короля и у самого скрутило живот от вожделения и долгого воздержания. — Сейчас сюда придет мой друг. Он тебя не обидит и не тронет, не волнуйся, — нашептывал Уильям ласково и нежно. — Он наденет мою рубашку и ты сможешь учуять мой запах на нем. А мне нужно срочно отойти на полчаса. — Так и знал, что тебе плохо, — обессиленно засмеялся юноша. — Обещай мне, что убьешь своего друга, если он посягнет на меня. — Обещаю, — мурлыкнул король, куда-то в район ключиц.       Пришлось быстро отлепляться друг от друга, пока желание не накрыло с головой. Уильям цепким движением ухватил с собой уже подсохшие брюки, забрал собственную рубашку и мигом покинул комнату. У Диппера было немного времени на то, чтобы накрыться простынью и скрыть свои нагие части тела от того самого «друга». Страх всё еще теплился в груди юноши, но и альфе он почему-то доверял беспрекословно. Не прошло и минуты, как появился тот самый второй альфа. Он громко фыркнул себе под нос, натянул на плечи рубашку Уильяма и скользнул в постель, чтобы придавить собой течного омегу и облегчить его страдания. Повисла неловкая тишина, Диппер стал краснее вареного лобстера… Второй альфа явно не был настроен на задушевные разговоры, да и так ярко не реагировал на течного омегу.       Уильям же на негнущихся ногах прошмыгнул в свободную комнату, оперся спиной о дверь и запустил одну руку в собственные брюки. Ситуация казалась совсем плачевной, и осознание того, что его мальчик там ждал его и страдал без настоящих объятий, только нагоняло тоску и еще большее желание обладать своей родственной душой. Только Уильям хотел нормального начала отношений, насколько это было возможным, и начинать историю любви с течки он не собирался. Громкий рык потонул в ткани чужих брюк, перед глазами блеснули звездочки…