Побочный эффект

Леви чувствует себя героем третьесортного женского романа, одного из тех, где мужчины доблестны, отважны и покоряют сердца наивных барышень, вступая с ними в любовные отношения с массой пикантных подробностей. Такие рассказы обычно переписываются вручную и передаются в укромных местах краснеющими юными особами. Более лестное определение на ум не приходит, потому как вот уже битый час, а то и больше, он торчит у окна в общем холле нового штаба разведки. Вокруг, несмотря на поздний вечер, снуют туда-сюда новые рекруты, чьи лица он ещё не может запомнить, а имена подавно. От когда-то гордого слова «Легион» после похода в Шиганшину осталась горстка: пара офицеров, пара титанов, остатки сто четвёртого и королева — отличный набор, ничего не скажешь. Но Леви не хочет думать об этом ни единой лишней минуты больше положенного, и без того от бесконечных собраний голова разламывается. А ещё он ни разу после возвращения не говорил с Эреном, зато успел заметить, что временами тот явно не в себе, хотя молчит как рыба. И что ещё удивительнее — ни разу не является по его, Леви, душу. Ну, или тело, чего уж приукрашивать. Вот и ждёт Леви, когда назойливые и вездесущие друзья оставят пацана одного, собирая на себе десятки удивлённых взглядов. Мастерство игнора не подводит, плевать он хотел на то, что кто подумает. Но время идёт, праздношатающихся становится всё меньше, но те, кто интересуют больше всего, так и не появляются. На какое-то мгновение Леви посещает мысль плюнуть и уйти, отложить на потом, оставить до лучших времён, и он даже начинает к ней склоняться, когда вдали хлопает дверь и неторопливые шаги эхом прокатываются по коридору. Вскоре из темноты показываются два силуэта, сразу поворачивая головы в сторону Леви. Вести с ними беседы он не собирается, поэтому лишь коротко кивает. Армин тут же кивает в ответ белобрысой головой и прибавляет шагу, Микаса смотрит прямо и недовольно поджимает губы. Размышлять на тему, знает ли она о похождениях «братца» в покои начальника, он не собирается, провожая скучающим взглядом их удаляющиеся спины, выжидает ещё несколько минут и тоже уходит из холла. В комнате Эрена светло, на небольшой тумбе горит свеча, а сам он лежит на кровати головой к двери и на вторжение никак не реагирует. Леви запирает дверь на защёлку и шагает ближе, пока не доходит до середины кровати, и останавливается. Пацан спит, но глаза под сомкнутыми веками двигаются слишком часто и тонкое одеяло он сжимает в пальцах с такой силой, что костяшки белеют. Невольно возникает интерес, что такого видится ему во снах, но спрашивать Леви не собирается. Он садится на край кровати на уровне бёдер, закидывает ногу на ногу и складывает руки на колено, подпирая левой подбородок. И смотрит. Словно почувствовав взгляд, Эрен хмурится и распахивает глаза, оторопело пытаясь проморгаться, и пытается приподняться. — Лежи, — приказывает Леви и давит ладонью ему на грудь, принуждая лечь назад. — Капрал, сэр, как вы здесь оказались? — спрашивает Эрен удивлённо и крутит головой по сторонам, словно не понимает, что уже не спит. — Через дверь вошёл, дурья твоя голова, — усмехается Леви. — Зачем? — пацан явно растерян. — Ну, ты меня слишком явно избегаешь, вот и хотел узнать, в чём дело, — честно отвечает Леви, не собираясь юлить и ссылаться на десятые причины. — Я думал, — чуть помявшись, отвечает Эрен, — что вы больше не захотите меня видеть. — С чего такие выводы? — удивляется Леви и смотрит пытливо, чуть вскинув брови. Эрен таращится на него в ответ, будто впервые видит, с явным недоверием в глазах, а потом отвечает: — Там, на крыше, я ослушался приказа, — выдыхает тихо, — более того, я угрожал вам и готов был драться. Не думаю, что после такого вы захотите иметь со мной что-то общее. — Я тебя понимаю, — опровергает его домыслы Леви. Эрен вскидывает на него полные надежды и сомнения глаза, смотрит пристально, пытливо, словно не верит. — Но… — Без «но», — обрывает его Леви, молчит пару секунд и продолжает: — тебе, должно быть, известно, что я попал в разведку не через кадетку? — спрашивает, заранее зная ответ. Эрен лишь согласно кивает. — Но ты, вероятно, не знаешь, что был я не один, — по удивлению в глазах напротив ясно, что Леви угадал, — аномальный разорвал их на части при первом выходе за стены, и я ничего не мог сделать. — Мне жаль, — шепчет Эрен. — Если бы у меня тогда были знания, которые есть теперь, и волшебный шприц, способный вернуть их, я бы не колебался ни секунды. — Вы бы пошли против командора? — Против командора, против разведки, да хоть против всего человечества, — отвечает Леви, и его губы непроизвольно трогает печальная улыбка. Эрен больше не делает попытки подняться, но перехватить руку Леви ему это не мешает, он обхватывает её, не говоря ни слова, и сжимает. Леви наблюдает, как его узкая бледная кисть утопает в горячих ладонях, как сильные пальцы нежно гладят кожу, и понимает, что у них с Эреном намного больше общего, чем можно подумать. И именно поэтому, не задумываясь ни на секунду, он наклоняется и целует пацана. Просто прикасается и понимает, что губы у Эрена ещё мягче, чем кажутся. — Капрал, что вы?.. — удивлённо распахивает глаза пацан, отпускает ладонь Леви и касается пальцами собственных губ. — Ты просил больше, — напоминает Леви. — Вот твоё больше, — и, наклоняясь, целует снова. В этот раз всё иначе, он не отстраняется спустя мгновения, а задерживается, начиная перебирать губами и ожидая ответа от Эрена. Который тупит какое-то время, а потом коротко выдыхает и обхватывает нижнюю губу Леви своими и слегка тянет. Горячо, проносится в голове мысль, тут же исчезая. В следующую секунду он чувствует влажный язык у себя во рту и пальцы в волосах, они небрежно ласкают, а затем тянут, почти до боли. Их сменяет ладонь, которая ложится на затылок и давит, тянет ближе. Собственнически. Как и всё, что делает Эрен с первой ночи, словно инстинкты приказывают ему подчинить, заклеймить, присвоить. Леви думает, что Эреном движет страх быть отвергнутым окончательно, что то доверие, которым его наградили, потерять для него невыносимее всего. Но его отвлекают от этой мысли губы Эрена, его язык и напор, с которым тот включается в познание неизведанного. Несмелые, аккуратные, словно шаги по тонкому льду, движения сменяются жаркими и быстрыми, будто он боится упустить любую мелочь, будто это сон или насмешка сознания, которые в любой момент могут закончиться без надежды повториться вновь. И Леви отвечает тем же, не сразу позволяя пацану забрать инициативу; он, словно опытный учитель, показывает технику, хотя, если спросить, то даже и не помнит, когда целовал кого-то в последний раз. Кажется, это было очень давно, должно быть, в прошлой жизни. И сейчас он словно заново постигает это на пару с Эреном и… наслаждается? Ему действительно нравится. И жар, который идёт от пацана, и мягкость его губ, и даже ладонь, что держит крепко, не давая отстраниться ни на миллиметр. Пацан снова топит в себе, даже будучи ведомым, он умудряется заполнить собой всё пространство и мысли, заставляя забыть, что вокруг них целый мир. Леви отстраняется, чтобы глотнуть воздуха. — Больше, — задумчиво выдыхает Эрен, не отводя глаз, и облизывает губы. — Мне не нужно больше, — говорит уверенно, — я хочу всё. Иди ко мне. Леви даже удивиться не успевает, как и среагировать, когда Эрен обхватывает его обеими руками, тянет ближе, а затем перекидывает через себя, заваливая к стене на кровать. Сам он тоже слишком быстро меняет положение и, не давая и шанса, нависает сверху. Свеча находится на тумбе, прямо над их головами, и свет падает Леви на лицо, заставляя немного щуриться, но и при этом он прекрасно видит глаза Эрена, восторженные и слегка безумные, словно он получил самое желанное, но до сих пор не может поверить. Пацан скользит взглядом по его лицу, пристально, изучающе, будто впервые видит, касается подушечками пальцев, проводя по скулам, подбородку, обводит брови, прямую линию носа и изгибы чуть порозовевших губ. — Леви, — шепчет, и горячее дыхание ложится на кожу. Высокие скулы трогает едва заметный румянец, словно пацан смущается собственной решительности, когда они вот так — лицом к лицу и свеча не потушена. — У тебя субординация отвалилась, — подначивает Леви с усмешкой, пытаясь придать голосу строгости, но ничего не выходит. Эрен распахивает восторженные глаза ещё шире, растягивает губы в довольной улыбке и отвечает: — Утром подберу, — обещающе. Леви слышит смешинку в каждой букве, а потом его сгребают в охапку и обнимают так крепко, будто пытаются задушить. Эрен приникает лицом к изгибу шеи и шумно вбирает носом воздух, трётся, поднимается выше, вбирая запах волос, на секунду прихватывает мочку и обводит языком ухо. — Я скучал, — говорит серьёзно, но Леви мерещатся завлекающие томные ноты в его голосе. Он узнаёт их, потому что слышал десятки раз бесконечными ночами, пока пацан доводил его до исступления своей страстью, и именно они всегда добавляли возбуждения, хотя казалось, что больше уже некуда. Сейчас действует так же, заставляя тепло разливаться по телу, подстёгивая зарождающееся возбуждение. «Вот и поговорили» — думает Леви, когда сердце сбивается с ровного ритма от обжигающих губ, что касаются кожи и начинают покрывать её многочисленными поцелуями, не пропуская и миллиметра. Сначала изгиб шеи, насколько позволяет ворот рубашки, затем по его кромке до ключиц. Верхние пуговицы расстёгнуты, и это даёт Эрену отличный доступ, он ласкает обтянутые тонкой кожей косточки, клюёт носом в ямку между ними и обводит языком. Но Леви подсознательно ждёт другого. Он ждёт, когда Эрен вновь заявит права на его тело, когда подчинит, ставя клеймо «моё». И Эрен не разочаровывает. Острые зубы вонзаются в основание шеи, как раз там, где с ума сходит пульс, и клыки слегка пропарывают кожу. Леви не сдерживает стон, закидывает руку Эрену на спину, касаясь ладонью оголённой поясницы, и скользит вверх, задирая тонкую кофту. Второй рукой он обхватывает пацана за голову, вплетая пальцы в непослушные густые пряди, и тянет ближе, выгибаясь навстречу и вдыхая полные лёгкие знакомого запаха. Кажется, он впитывается в него изнутри, обволакивая каждую клетку, как и сам Эрен, поглощающий его собой всё больше с каждой минутой. Опьяняюще. Жар ползёт по телу, и становится плевать на собственную несдержанность, только пацан как-то удивлённо вздрагивает и отстраняется, заглядывая в глаза. Леви перехватывает восхищённый, с налетом испуга, взгляд, наблюдая за пацаном из-под прикрытых век. — Прости, я не хотел, — говорит Эрен хрипло. До Леви не сразу доходит, за что он извиняется. А когда понимает, лишь вопросительно приподнимает брови и отвечает тихим: — Врёшь, зверёныш. — Вру, — сдаётся пацан, смущённо отводя взгляд, но всего лишь на несколько секунд. — Я знаю, что тебя это заводит, но не хочу причинять боль. Непривычное «тебя» режет слух, Леви смакует его, прогоняет в голове несколько раз, пытается понять собственное отношение к новому обращению и не замечает, как Эрен наклоняется и проводит влажным языком по месту укуса. — Чёрт, — выдыхает Леви, — сделай так ещё раз, — просит. И Эрен делает, лишь на миг замерев, будто думает, что ослышался. Он вновь покрывает поцелуями доступную часть шеи, ключицы, спускается на грудь, быстро справляясь с мелкими пуговицами форменной рубашки, вытягивая её из брюк, распахивая. Временами он отстраняется, разглядывает, водит ладонями и пальцами, очерчивая контуры мышц, выпирающие рёбра, моментально затвердевшие без согревающего тепла одежды соски. Леви не помнит, что кого-то когда-то привлекала эта часть его тела, но Эрен выглядит крайне заинтересованным, пока, словно ребёнок, играется, водя по ним подушечками пальцев, и слегка пощипывает. А после и вовсе наклоняется и присасывается, словно голодный младенец. Странные ощущения, не вызывающие особого восторга, но точно не неприятные. Скорее, что-то новое и неизведанное не только Эрену, но и самому Леви. И он впервые ловит себя на мысли, что ему нравится быть первым для пацана не только в сексе, но и во всём остальном. Что тот не ломанулся искать кого посговорчивее, а терпеливо ждал, когда желанное позволит именно Леви. От таких выводов сердце делает кульбит и жар приливает одновременно к лицу и к низу живота, о который и без того усердно трётся пацан, навалившись всем весом. — Хоть сапоги с меня сними, ненасытный ты сопляк, — хмыкает Леви, когда посягательства на его тело становятся слишком очевидны. — Кто бы говорил, — ухмыляется в ответ Эрен, облизывая губы, а потом наклоняется и ведёт языком от пряжки ремня по полоске редких волос до пупка, обводит маленький выпирающий узелок и прикусывает кожу над ним. — Ох, чёрт, — выдыхает Леви несдержанно и выгибается навстречу рукам и губам, прекрасно понимая, что пацан не сможет этого не заметить. Озарением накрывает внезапно — ему не хочется… Не хочется скрывать чувства и эмоции от ощущений, прятать лицо, глушить вырывающиеся звуки, притворяться незаинтересованным. Больше нет. Только не с ним, не с Эреном. Эреном, который замирает на мгновение, поражённый, и вскидывает голову, перехватывая взгляд. А потом быстро перекидывает ногу через бёдра Леви и седлает их, чтобы в следующую секунду наклониться и поцеловать, испить, осушить до дна покорно распахнувшиеся губы. Больше ему не нужен учитель или наставник, и он сминает податливую мягкую плоть тонких бледных губ в одно мгновение. Вылизывает, ловит язык, подчиняя своему безумию. Леви даже отвечать не успевает, а если пытается, то всё выходит невпопад, но пацана это ни капли не расстраивает, скорее, даже заводит. Это Леви чувствует по прикосновениям к своему телу. И окончательно убеждается, когда Эрен отстраняется и приподнимается, втягивая Леви следом, заставляя принять сидячую позу. Но ненадолго. Как только он справляется с форменной курткой и сорочкой, откидывая их на спинку кровати, тут же толкает Леви обратно, хищно облизывается и смотрит. На миг Леви видит проскользнувшее в глазах напротив удивление и переводит взгляд на собственную грудь и живот. Он понимает, на чём подвис Эрен — метки. Их много. Россыпь красных точек размером с мелкую монету тянется от линии пояса брюк вверх, до куда есть возможность видеть. Когда пацан успел их поставить? Не понятно ни одному из них. Но это неважно. Эрен отмирает, цепляет пальцами пуговицу брюк и быстро освобождает её из петли, тут же стягивая мешающую ткань ниже. Опускается к животу и снова целует его, прикусывает кожу, ведёт языком линию от одной бедренной косточки к другой — метит. Снова заявляет права на это тело, на каждый его миллиметр, потому что собственник — голодный, жадный, ревнивый. По уши влюблённый. Дикое, практически неконтролируемое, первобытное желание обладать выливается в необузданную привязанность, которую Леви стойко игнорировал, поворачиваясь спиной, а теперь столкнулся лицом к лицу, наблюдая, как оно завладевает пацаном и его помутневшим от возбуждения разумом. В горле пересыхает в одно мгновение, возбуждение накрывает новой волной, чертовски сильной и острой. Леви хватается пальцами за одеяло, чтоб хоть как-то сохранить рассудок ясным и не полностью провалиться в то безумие, которое исходит от Эрена, словно пар из изрубленного тела титана. Когда Эрен соскакивает с него, стягивая сапоги и лишая остатков одежды, Леви даже заметить не успевает, словно это происходит за считанные секунды, спустя которые пацан снова оказывается рядом, только теперь принуждает развести ноги и усаживается на колени между ними. И снова смотрит, словно пытается впитать в себя образ, хотя раньше видел его голым не раз. Леви буквально чувствует, как взгляды обжигают кожу, как собственное нетерпение выкручивает жилы, и ждать, когда Эрен прекратит таращиться и гладить его ноги, просто нет сил. Леви тянет руку, обхватывает болезненно возбуждённый член ладонью и делает движение вниз, несдержанно выдыхая хриплый стон удовольствия. От того, как Эрен сжимает ему лодыжки пальцами, становится больно, но Леви почти не замечает, он как раз набирает нужный темп, когда слышит почти угрожающее рычание: — Позволь мне, — говорит Эрен далёким от просьбы голосом, кладёт свою ладонь поверх пальцев Леви и сжимает. Огрызнуться тянет с невероятной силой, но вместо этого Леви лишь толкается навстречу бёдрами, желая получить разрядку как можно скорее. — Ты делал это всего однажды и не дольше пары десятков секунд, — напоминает Эрен, не давая Леви двинуть рукой и на миллиметр, — но я до сих пор помню, каким горячим и влажным был твой рот, капрал Леви. — Заткнись и шевелись, — шипит Леви, — знаешь ведь, что я ненавижу, когда ты тянешь резину. — Зато любишь, когда я тяну тебя, — поддевает Эрен с усмешкой и добавляет: — знаю. А ещё знаю, что ты не можешь мне отказать. — Наглый сопляк, — выплёвывает Леви и пытается пнуть пацана в плечо, но ногу ловко перехватывают за щиколотку, а спустя мгновение он получает поцелуй в центр стопы. Дыхание перехватывает от неожиданности столь интимного действия. Он хочет что-нибудь сказать, но не может. Эрен сжимает его член ещё сильнее, набирает быстрый темп и обхватывает губами головку, играя языком с чувствительной вершиной. Леви не помнит, когда испытывал подобное в последний раз, но то удовольствие, что катится по телу, заставляет каждый нерв едва ли не звенеть. Подкатывающий оргазм несётся по венам, и разрядка грозит ударить с минуты на минуту. Он протягивает руку, вплетая пальцы в густые пряди, и хочет отстранить от себя голову Эрена, но тот не даётся, доводя до предела и заставляя излиться себе в рот прямо на подставленный язык, а после отстраняется, наблюдая за отражающимися эмоциями на вечно равнодушном лице. Леви этого не видит, но чувствует пристальный взгляд кожей, его похоть и его вожделение. Глаза удаётся открыть спустя несколько минут блаженства и звенящей пустоты в голове. И первое, что он видит, это довольное ухмыляющееся лицо Эрена, который открывает рот, и с его языка густыми каплями тянется сперма прямо на подставленные пальцы. Леви морщится, но не успевает моргнуть и пары раз, как Эрен размазывает её ему между ягодиц, демонстративно сглатывая остатки, и давит пальцем на вход. — Масла у меня нет, — объясняет насмешливо, словно его веселит отражающаяся на лице Леви брезгливость, — придётся импровизировать. — Напомни мне отпинать тебя после, — цедит злобно, но выдыхает и расслабляется, когда чувствует проникающий внутрь палец. — Тугой, — игнорируя угрозу, подмечает Эрен, подцепляя стекающие по промежности капли, и толкает палец снова, теперь на всю длину. — Проклятье, — шипит Леви, когда спустя пару минут в него толкается уже два пальца. Он выдыхает и старается расслабиться ещё сильнее, но выходит скверно. Всё же стоило хоть немного подготовиться, прежде чем идти сюда. Хотя, думается отрешённо, хотел ведь только поговорить. Как же. Знает ведь, чем заканчивается пребывание наедине с пацаном в замкнутом пространстве. А если уж быть совсем честным перед самим собой, то в глубине души надеялся, что разговором они не ограничатся. Прискорбно признавать, но нахождения Эрена рядом, особенно долгими ночами, хотелось до дрожи. Он настолько привык к тому, что тот постоянно был поблизости, почти преследуя, и дарил столько наслаждения, что Леви давно понял, что наступил на собственные грабли. Предостерегая пацана от привязанности к себе, почти запрещая надеяться на что-то большее, чем секс, сам намертво прикипел, теряя желание прекратить эту связь всё больше с каждым днём. А теперь, когда сам пришёл, сам дал волю, сам позволил больше, пасовать и отступать назад поздно. Да и не хочется. Особенно когда лучшие на свете пальцы выворачивают всё внутри, давят туда, куда надо, и так, как надо, играют, заводят, заставляя сгорать от нетерпения и вновь растекающегося по телу желания. — Хватит, — хрипит неожиданно даже для самого себя, понимая, что не может ждать и секунды. Эрен останавливается, но ничего не говорит и, Леви уверен, хмурит брови, прикидывая, насколько тот готов. Леви не видит его лица, но оно всё равно стоит перед закрытыми глазами, пока пытается удержать дыхание ровным и не сбить его вслед за собравшимся пуститься в галоп сердцем. Пальцы исчезают, а через пару секунд Леви чувствует, как мягкие губы почти невесомо касаются поцелуями живота. Это так нежно и трогательно, что рука к лохматой голове тянется сама, вплетая пальцы в густые пряди и перебирая их почти ласково. И Эрен тянется за этими прикосновениями, как кот, напрашиваясь на большее и скользя поцелуями выше, пока не достигает шеи, а после лица. Попутно он подхватывает левую ногу Леви под колено, заставляет поднять выше и отвести в сторону, а сам вжимается возбуждённым членом в промежность и давит, притираясь, заставляя ещё больше сходить с ума от желания. — Как же я тебя хочу, — едва слышно раздаётся над ухом, — почти так же, как хотел перебить всех титанов. Леви хочет ответить, приказать шевелиться и поторапливаться, возможно, добавить едкий комментарий. Но не успевает — стоит открыть рот, как Эрен сминает его губы и проникает языком внутрь. А пацан вкусный, проносится словно стрела мысль в голове, и одновременно с ней тело прошибает острой болью. Леви клянёт себя последними словами за то, что торопится, за то, что ведёт себя, как нетерпеливый мальчишка, хотя точно знает, что Эрен даст ему столько времени, сколько нужно. Он горячо выдыхает в чужой рот и ловит пацана за губу зубами, слегка сдавливая. Эрен прекращает проникновение и замирает. Он легко высвобождается из цепкого плена зубов, тут же принимаясь покрывать лицо Леви лёгкими поцелуями. Он не двигается, но наполовину вошедший член чудовищно распирает изнутри судорожно сжатые мышцы. Никакого удовольствия, но поскорее ощутить его в себе целиком хочется безумно. Эрен будто чувствует его желание и делает аккуратный толчок. Больно. Леви шипит сквозь зубы, стискивая волосы пацана пальцами, которые так и не убрал, бездумно перебирая пряди. — Сейчас, — успокаивающе тихо шепчет Эрен, — сейчас. Его голос затекает в уши и обволакивает, заставляет всё естество дрожать, а тело, наоборот, расслабляться. Горячий узел завязывается в животе и разливается по венам вместе с новой волной возбуждения — Эрен наконец-то входит до конца. — Вот и всё, — шепчет успокаивающе, как ребенку, и, подумав, добавляет: — больше не будем делать таких перерывов, ты чертовски тугой. — Самоуверенный говнюк, — фыркает Леви и жмурится, прикусывая губу изнутри, чтоб хоть немного отвлечься от ощущения тянущей тяжести внутри. Эрен не сдерживает смешок и утыкается носом в шею, наверняка пряча там расползающуюся довольную улыбку. Точно говнюк. Леви касается свободной рукой его спины, слегка царапает ногтями и разводит бёдра шире, притираясь и выбирая положение максимально комфортное. Он не может воскресить в памяти, когда и кому в последний раз позволял поиметь себя в такой позе. — Вот ты и раздвинул передо мной ноги, капрал, — подмечает дурашливо Эрен, продолжая тихо смеяться куда-то в ключицы. — Я смотрю, ты хочешь отрастить новый язык, — огрызается Леви совершенно беззлобно, а потом добавляет: — смелым стал? Он не ждёт ответа, хриплый смех Эрена вибрирует по телу, принося какое-то особое, мягкое наслаждение, заставляя прислушаться к себе. — Всегда был, — шепчет на ухо Эрен и начинает двигаться. — Не представляешь, сколько всего я хочу с тобой сделать, — говорит, приподнимаясь на руках. Леви приоткрывает глаза, чтобы посмотреть на эту самодовольную рожу, и видит, как расцветает ослепительная улыбка на пухлых губах. — Задом шевели, — отвечает, игнорируя далеко идущие планы, которые успел построить пацан на его тело. — Есть, сэр, — чеканит Эрен, не без удовлетворения разглядывая лицо Леви, и начинает двигаться. Наконец-то. Глаза от удовольствия прикрываются сами. Боль притупилась и отступила, мышцы охотнее поддаются вторжению, и Леви невольно запрокидывает голову, выгибаясь навстречу. В тот же момент горячие поцелуи обжигают шею, уже не лёгкие, скорее, жадные. Влажный язык скользит, вылизывает, смакует. — Солёный, — шепчет Эрен, причмокивая губами. — Совсем как море, — добавляет мечтательно. — Посмотрим на него вместе? Леви помнит об этом желании пацана, которое совсем недавно могло показаться странным, но в свете последних событий вызывает неподдельный интерес. Он тоже хочет видеть и песок, и огромный водоём, простирающийся до горизонта. Но вместо ответа обхватывает Эрена руками за спину и шею и тянет ближе к себе, слегка подкидывая бёдра навстречу. Ему не нужно давать ответы, его тело говорит намного честнее и откровеннее, Эрену даже напрягаться не стоит, чтобы понять. Они по-прежнему идеально подходят друг другу и чувствуют на каком-то инстинктивном, животном уровне. И пацан, несомненно, всё понимает, поэтому и сгребает в объятия, благодаря, и двигаться начинает резвее, заставляя забыть обо всём на свете. Он вообще похож на взведённый курок — напряжённый, сосредоточенный и возбуждённый до предела. Леви чувствует это кожей, впитывает дыханием, потому что воздух вокруг пропитан запахом Эрена — тёплым, пряным и будоражащим. Отголоски оргазма начинают приближаться, словно надвигающаяся гроза, и тело ежеминутно простреливают сотни разрывающихся одновременно снарядов, кроша мышцы и кости в труху. Потому что это Эрен, потому что с ним не бывает иначе. Потому что запредельно — это почти обыденность; Эрен даёт больше, заполняя собой, заставляя забыть всё иное, поглощая, выворачивая. И финал накрывает так же неожиданно, сметая сознание и превращая его в пепел. Чтобы спустя бесконечность пустоты возродить назад, обновлённым и таким не похожим на прошлого себя. И Леви даже глаз открывать не хочет, чувствуя, что мифическое море уже здесь, вокруг, и бережно качает его на своих волнах. Но спустя совсем немного времени понимает, что это не пресловутые волны, а бережные руки, что удерживают его в объятиях, пока пацан продолжает медленные, но глубокие толчки в его тело. Он тоже на грани, и Леви, едва почувствовав это, открывает глаза. Взгляд мутный, но всего лишь на несколько секунд, спустя которые он видит, как кончает Эрен. Леви уверен, что более красивого зрелища не видел никогда в жизни. Пацан откидывает голову назад и жмурится, острый кадык дёргается на смуглой шее, а пухлые покрасневшие губы распахиваются в немом крике, с гортанным, едва слышным рычанием. По лбу и вискам стекают мелкие капли пота, скользят по шее и исчезают где-то внизу. Тело напрягается, подчёркивая каждую мышцу, каждую вену — до одурения прекрасно. И это всё его, Леви, и даже руку протягивать не надо, оно уже принадлежит ему целиком и полностью. И откровением накрывает внезапно, словно солнце показывается из-за туч спустя многие месяцы — он пойдет с ним к морю. Он куда угодно за ним пойдёт, даже на верную смерть. Вот только вслух Леви этого никогда не скажет. А Эрену это, похоже, и не нужно, он тяжело валится рядом, даёт себе пару минут отдышаться, а потом тянет Леви ближе. — Я знаю, — говорит спустя вечность, и голос его неузнаваемо низок, смиренен, — что между нами ничего нет, просто секс. Ты дал мне всё, и я благодарен. И мне неизвестно, что будет дальше, но если в конце мы всё же победим и получим свободу, за которую сражались, и ты будешь жив, и у меня останется ещё хоть немного времени — я приду к тебе и попрошу ещё больше, — на последних словах его голос едва ли не срывается, но Леви вздрагивает не от этого, а от того, что горячая ладонь ложится ему на грудь, аккурат на бьющееся сердце. Нужно быть дураком, чтобы не понять прямого намёка. А дураком себя Леви никогда не считал, поэтому сказанные пацаном слова, его завуалированная просьба, словно клеймо, выжигает на сердце печать принадлежности одному-единственному человеку. Тому, у кого на сердце такая же печать. Тому, кого все считали монстром, и к кому не побоялся повернуться спиной и отдать всего себя, наградив бесконечным доверием. — Хорошо, — выдыхает Леви, прекрасно понимая, что когда-нибудь от него потребуют других слов. Эрен замирает, и усталость в один миг наваливается неизмеримой тяжестью. Тело немеет, сознание уплывает, и Леви понимает, что начинает проваливаться в сон. Уже практически потеряв связь с реальностью, на краю ускользающего сознания он слышит: — Ты что, уснул? — удивлённо. — Ну ничего, продолжим завтра, и сколько бы ночей не наступило послезавтра, я буду рядом каждую из них. Леви пытается остановить падение в бездну, но не может. Перед глазами простирается бескрайняя гладь воды и падающее в неё солнце. Пробуждение. Кажется, Леви успел отвыкнуть за прошедшее время от того, что, проснувшись, едва может пошевелиться. Его спина вплотную прижата к горячей крепкой груди, голова лежит на вытянутой руке, и сопение в затылок до чёртиков умилительное. Леви не хочет признаваться себе, что скучал по всему этому. Свеча давно погасла, и предрассветные сумерки разгоняют ночную тьму сильнее с каждой минутой. Времени почти нет, пора уходить, чтобы не попадаться на глаза рекрутам, которые начнут сновать по коридорам, едва прозвонят подъём. Шевелиться лень. По телу всё ещё гуляет сладкая истома, и даже тяжесть в весьма локальном месте от этого не отвлекает. Леви и без подсказок знает, что зад сегодня будет болеть. Но ничего, он потерпит, ради виноватых глаз пацана и желания искупить вину он выдержит и не такое. Кажется, самое время научить его делать качественный отсос. С этой мыслью Леви выбирается из объятий, удивляясь, насколько легко выходит, и садится на край кровати, свешивая ноги вниз. Как и ожидалось, поясницу тянет, зад горит и отвлекает от мыслей. Он ищет глазами одежду и, несмотря на боль, одевается привычно быстро. — Ты куда? — доносится в спину, когда он проходит половину пути от постели до двери, не бросив на Эрена ни единого взгляда, чтобы ни давать себе даже малейшего повода для соблазна. Он слышит, как скрипит кровать под Эреном и как тот легко соскакивает на пол. Леви оборачивается. Пробегает взглядом от взлохмаченной макушки до голых ступней и едва заметно кусает губу. Ему хочется спросить: «Какого чёрта на тебе эти дурацкие растянутые штаны?» Но он не спрашивает, он помнит, что Эрен так и не разделся до конца, когда возбуждение полностью поглотило его. Жаль. Леви не отказал бы себе в удовольствии пройтись взглядом по длинным крепким ногам. Он и большее бы себе позволил, например, очертить подушечками пальцев и ладонями каждый изгиб, каждую мышцу. Эрен шептал ночью о том, сколько всего хочет с ним сделать. Но он даже не догадывается, сколько хочет сам Леви. Вот только сейчас не время и не место. Нельзя спрятаться на виду у всех, нельзя закрыться на замок и делать вид, что их нет. — Предлагаешь спуститься к завтраку, взявшись за руки? — отвечает насмешливо. На полусонной физиономии проступает мыслительный процесс, и Леви почти готов рассмеяться от такого зрелища. Но дожидаться, пока пацан соберёт мысли в кучу, он не намерен, поэтому разворачивается и идёт дальше к двери. Секунды не хватает, чтобы отпереть замок, Эрен догоняет его за пару широких шагов и перехватывает занесённую руку. — Ещё минуту, — просит, обжигая дыханием шею. Не подозревая, что вызывает неконтролируемую дрожь и толпу мурашек, пробежавшую от затылка вниз по спине. — Зачем? — спрашивает Леви, не оборачиваясь. — Один поцелуй, — раздаётся в ответ, и мягкие губы касаются верхних шейных позвонков. До одурения нежно. — Это плохая идея, Эрен, — выдыхает предупредительно Леви, но широкие ладони уже лежат на его талии, слегка сжимая и оттягивая назад. — Очень плохая идея, — повторяет, пока Эрен покрывает поцелуями шею и обнимает, заставляя развернуться. И напирает, едва они оказываются лицом к лицу, впечатывая Леви спиной в дверь, смотрит пару секунд в глаза напротив и целует уже в губы. А у Леви складывается впечатление, что его пьют, стараясь распробовать и ощутить весь букет, будто он диковинное вино. Совсем не так, как ночью. Он не чувствует голода и жажды, только всепоглощающую нежность, от которой грозятся дрогнуть колени, а тело прогнуться навстречу тому, кто узаконил над ним власть. И Леви не сдерживает стон удовольствия, когда закидывает руки на плечи пацану, обхватывает его голову и тянет ближе к себе. Он тоже наслаждается, ему тоже нравится, и он не собирается скрывать это от Эрена. Который уже настолько разошёлся, что, в момент расправившись с застёжками на брюках, скользнул ладонями внутрь, сжимая задницу, слегка царапая и толкая пальцы в расщелину. — Какого чёрта ты творишь? — рычит Леви, пытаясь оттолкнуть пацана. — Мы быстро, — обещает тот, резко разворачивает Леви спиной к себе и сдёргивает с него штаны. — Да ты охренел, — шипит Леви, когда вмиг ставшие жадными поцелуи ложатся на поясницу и спускаются на копчик. — С ума сошел, — подтверждает Эрен, выпрямляясь и притираясь к заднице колом стоящим членом. Леви хочет сказать ещё что-то, но понимает, что и сам успел возбудиться, и то, что от пацана это не укрылось, ясно как день. И без того уже дышит загнанным зверем, нетерпеливо прикусывая кожу на шее, а потом сплёвывает на пальцы и смазывает слюной вход, тут же пристраиваясь и толкаясь внутрь. — Всё ещё такой раскрытый и податливый, — шепчет на ухо, а у Леви в голове звенит от острой, всепоглощающей боли. Она ему знакома, такая безумно правильная, почти желанная, подтверждающая прошедшую ночь, заставляющая желать продолжения и повторения снова и снова. Он знает, что она скоро отступит, притупится и почти сотрётся под набирающим обороты наслаждением. Потому что это Эрен, а с ним не бывает иначе. — Тебе хорошо? — жарко и возбуждённо почти рычит Эрен. — Скажи, что тебе хорошо. Что тебе хорошо со мной. — Да, — отвечает Леви, едва слышно. — Да, — повторяет громче, когда толчки становятся настолько быстрыми и глубокими, что сознание уплывает, оставляя чистый экстаз. — Да, — выдыхает со стоном, когда чувствует, как Эрен кончает внутри, и сам финиширует следом, проваливаясь в чернеющую бездну, разрывающую тело на атомы. Всего лишь один поцелуй — определённо плохая идея.

***

— Эй, Леви, — Ханджи перехватывает его после обеда в пустом холле третьего этажа, когда тот направляется к себе с единственным желанием — намазать мятной мазью горящий зад. — Чего тебе? — отвечает недовольно и хмурится, замечая беспокойство в её глазах. — Я видела, откуда ты возвращался сегодня утром, и знаю, в чьей комнате провёл ночь, — выпаливает она с такой скоростью, будто боится передумать. — И? — равнодушно интересуется Леви. — Мне стоит волноваться? — слишком серьёзно спрашивает Ханджи; без обычной любознательности, граничащей с придурью, Леви почти не узнаёт её голос. Но отвечать всё равно не собирается. Он разворачивается на пятках и делает несколько шагов прочь, когда слышит: — У тебя с ним что? Дежавю, осознаёт Леви, задумчиво замирая на пару десятков секунд, и оборачивается, пожимая плечами: — Всё?..