Побочный эффект

— Эрен, на обход, — приказывает Леви, проходя мимо стола с рассевшимся за ним молодняком — его новым отрядом, и кивает в направлении выхода. — Да, сэр, — моментально подскакивает Эрен; ножки стула отвратительно скребут по деревянному полу, но Леви даже не оборачивается. Он толкает дверь и выходит наружу, глубоко вдыхая прохладный вечерний воздух, слегка пахнущий дымом и сырой травой. Эрен бесшумно появляется рядом, и они молча шагают сквозь лес, отходя всё дальше от дома. Леви старается быть на шаг впереди, делает несколько попыток для этого, но тщетно — Эрен не отстаёт. Не отстаёт, проносится, словно вспышка, мысль в голове, и Леви на пару минут проваливается в воспоминания. В тот день. Следующий после возвращения из-за стен, они встречают вместе, в одной кровати, не сохранив это в тайне от командора. Эрен подрывается, как только дверь захлопывается за спиной Эрвина, и смотрит растерянно и напуганно. — У вас будут проблемы? — спрашивает тут же. — Из-за чего? — не понимает Леви и смотрит на помятого и лохматого после сна пацана чуть дольше, чем следовало. — Командующий ведь понял, что вы солгали, — поясняет Эрен, не сводя с него глаз. — Я не обязан отчитываться перед Эрвином за каждого, кто побывал в моей постели, — поясняет с нажимом, полагая, что все последующие вопросы отпадут сами собой. — Всё же их было достаточно, — вздыхает Эрен, не собираясь скрывать досады. Леви кажется, что они движутся по какому-то замкнутому кругу, каждый раз проходя точку, в которой пацан выказывает недовольство тем, что был кто-то до и будет кто-то после. Слов для ответа не находится, но удивлённо приподнятые брови и пристальный взгляд говорят сами за себя. — Вы обещали подумать, — напоминает Эрен упрямо, и Леви видит перед собой капризного ребёнка. — Я обещал не только это, освежить память? — интересуется Леви, чувствуя, что начинает раздражаться. — Нет, сэр, — отвечает пацан, тряхнув головой и потупив глаза в пол. — Чудно, — добавляет Леви, — одевайся и проваливай. Он даже отворачивается, бездумно глядя в окно, но не слышать копошение за спиной не может. Эрен быстро надевает штаны, затем сапоги и последней натягивает кофту. Даже веки прикрывать не приходится, картинки того, как ткань скрывает сначала сильные ноги, а следом руки и грудь, и без того отчётливо всплывают в сознании. — Хорошего дня, сэр, — подаёт голос Эрен, дошагав до двери, и Леви машинально отсчитывает секунды, спустя которые останется один. Кажется, пацан замирает позади по стойке смирно. — Вольно, — на автомате командует Леви. В следующую секунду его обнимают со спины, стискивая почти до боли, а голой шеи касаются сухие губы, прижимаются на пару мгновений и исчезают. Он цепенеет, плотнее сжимая зубы от переходящей все границы наглости, но молчит. Эрен отступает так же быстро и выходит из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Леви перестаёт отрицать, что позволяет пацану слишком много. А после начинает твориться настоящая хрень, и вовсе не события в Стохесе имеются в виду. Как раз то, что военная полиция рано или поздно начнёт за ними охоту, Эрвин предсказал давно, как и свой вероятный арест. А вот то, что Эрен не отвяжется несмотря ни на что, предсказать не мог никто. Сначала Леви пытается проморгаться и развидеть крошечный букет, стоящий у него на столе в бутылке из-под вина. Скорее в том, что от неё осталось, но не суть, наличие жёлтых и голубых цветов это не меняет. Это случается в тот же день, когда командор застаёт их утром вместе, и Леви не нужно думать ни одной лишней секунды, чтобы догадаться, от кого этот знак внимания. Нет, Леви не выбрасывает нелепое ухаживание в окно, не швыряет цветы вместе со стекляшкой Эрену в лицо и не комментирует ни одним лишним словом или взглядом. Только отодвигает импровизированную вазу с середины стола на дальний край и больше не смотрит в её сторону. Почти. В конце концов, цветы не виноваты, что у одного остолопа дефицит мозга. Букетом всё не заканчивается — уже в тот же вечер Леви находит на столе пучок мяты. Эрен тем временем совершенно нигде не отсвечивает, под ногами не путается, в глаза не заглядывает. Держит дистанцию и обществом своим не обременяет. Леви полагает, что тот притащится к ночи, и уже готовится сказать пацану пару ласковых и не очень слов, чтобы искоренить идиотские порывы таких же идиотских ухаживаний. Эрен ожидания оправдывать не спешит и, вопреки всей предсказуемости, в комнату Леви больше не приходит. Только всё это не мешает ему действовать Леви на нервы, потому что следы его тайного пребывания всё равно заметны. Леви видит их постоянно. Это может быть чуть подостывший чайник, яблоко или не пойми где взятое печенье. И даже пустившись в бега по лесам, с военной полицией на хвосте, ничего не меняется. Эрен по-прежнему держит дистанцию, неожиданно проявляя зачатки разума, не лезет с разговорами, не требует ответов, только слепо подчиняется приказам, не задавая лишних вопросов. Словно внезапно поумнел после того, как парочка оборотней похитила его и едва не скормила титанам. События скачут с такой скоростью, что опомниться нет возможности, только пацану всё же удаётся урвать где-то лишние пару минут и оставить очередной знак внимания. Как же бесит. Под ногой с хрустом ломается ветка, Леви выныривает из потока воспоминаний и останавливается. — Как далеко мы ушли? — спрашивает, понимая, что упустил счёт времени. — Около мили, — докладывает Эрен, стоя аккурат за спиной. Вполне достаточно. Остаётся решить, налево или направо повернуть, чтобы обойти хижину по кругу. Заминка настолько мала, что едва заметна, но Эрену хватает. Леви даже сообразить не успевает, только чувствует обнимающие руки, крепкую грудь, к которой его прижимают спиной, и прохладный нос в изгибе шеи. — Я соскучился, — шепчет пацан, согревая дыханием кожу, и Леви теряет дар речи. Сотни мыслей проносятся в голове с огромной скоростью, остановиться на чём-то одном нет и шанса. — Мне из штанов выпрыгнуть от радости? — спрашивает язвительно. Только поползновений к своему телу со стороны пацана сейчас для полного счастья и не хватает. — Было бы здорово, — ляпает Эрен и тут же получает острым локтем по рёбрам. — Я пошутил, — оправдывается, отступая и выпуская Леви из рук. — Не смешно, — шипит Леви, оглядываясь по сторонам. Враг может быть где угодно и, собственно, чтобы это исключить, они и шатаются по лесу в темноте. В голове не укладывается, что пацану на ум пришло что-то другое. Сам он, даже если и хотел, мысли от себя подобные давно отогнал. Хотя и мерещились порой в полудрёме и смазливое лицо, и крепкие руки. Да и память, чертовка, нередко подкидывала воспоминания о произошедшем между ними, навязчиво побуждая желать повторения. И пацан, вот же он — руку протяни. Но Леви благоразумен, и свои, даже не признанные, желания под контролем держать умеет. Тем более что скрываться, уходить от погони и быть всегда готовым к бою, не имея зудящей задницы, в разы проще. Только объяснять это пацану он не намерен, давать лишние поводы — тоже. Обещание подумать всё ещё висит между ними, и, изучив Эрена достаточно хорошо, Леви понимает, что тот всё ещё ждёт. — Я ведь уже говорил, что если вам это не нужно, я понимаю, просто… — он замолкает, жуёт губу, подбирая слова или решаясь на что-то. — Можно мне вас обнять? — спрашивает решительно. Леви даже оборачивается от неожиданности, смотрит пристально в лицо напротив, но ничего особо не видит. — Только что обнимал, — напоминает. — Это не то, — оправдывается пацан. — Хочу, чтоб вы позволили и чтобы… чтобы стояли лицом ко мне. Леви смотрит на него некоторое время, пытается найти подвох, но не находит. — Только быстро, — позволяет, сам не понимая, почему. Эрен оказывается рядом мгновенно, мнётся несколько секунд, а потом нерешительно притягивает ближе. Леви позволяет себе расслабиться, устраивает голову у него на плече и ждёт. — Я соскучился, — выдыхает Эрен куда-то в макушку. — Повторяешься, — беззлобно огрызается Леви. — Я вам лгу, когда говорю, что понимаю, — шепчет Эрен. Леви пытается дёрнуться, но сильные руки не пускают. — Ни черта я не понимаю, кроме того, что скучаю по вашему запаху, теплу и ощущению горячей кожи под своими ладонями. По вашему податливому телу и стонам, которые срывались с губ, когда я… Он замолкает, а Леви вновь испытывает желание ему врезать. Вот же наглый засранец, они все на волосок от смерти, а у него все мысли через одно место. И Леви уже собирается сказать об этом, прекратив этот бесплатный сеанс психотерапии, но Эрен слегка двигает бёдрами, и ощущением, что в живот упирается крепкий юношеский стояк, накрывает в ту же секунду. Леви понимает, что Эрен не станет ничего просить, тем более делать, осознавая, где они и в каком положении. Но сам факт того, что у пацана на него стоит, выбивает из колеи. Леви всегда принимает решения быстро, не задумываясь, не взвешивая все за и против, просто делает. Если есть проблема, её нужно решить, быстро и без лишних слов, а потом закончить обход и вернуться в хижину, и так уже торчат без дела минут пятнадцать. — Вечно с тобой какая-нибудь хрень происходит, — шипит Леви, хватаясь пальцами за пояс форменных брюк Эрена и начиная быстро их расстёгивать. От него не укрывается, как Эрен цепенеет, напрягается всем телом и втягивает воздух сквозь зубы, собираясь что-то сказать. — Умолкни, — обрывает Леви, едва Эрен открывает рот. Он, наконец, справляется с брюками, приспуская их вниз и оголяя колом стоящий член, минуту назад упиравшийся ему в живот. Леви тут же перехватывает его ладонью и сжимает, начиная быстро и весьма грубо дрочить. Разобраться с проблемой и доставить удовольствие не одно и то же. И Леви не собирается отвлекаться на нюансы. Но Эрен всё равно несдержанно стонет ему на ухо и вцепляется ладонями в плечи. Он дышит прерывисто, хватает ртом воздух и зарывается носом Леви в волосы. — Не смей, — приказывает Леви, когда мягкие губы касаются виска и начинают скользить к скуле. Эрен подчиняется. Но спустя секунду его руки отпускают плечи и ложатся на задницу, крепко, собственнически сжимая. Леви болезненно шипит ругательства и ускоряет движение рукой, слыша, как Эрен всё чаще тихо стонет. Конец близок, и оттягивать его он не собирается, стоически игнорируя ладони, лапающие зад. На несколько секунд и у него в животе закручивается тёплый узел, желание ощутить этот член в себе слишком явное, но разум побеждает, и Леви отгоняет от себя непрошеное возбуждение. Эрен кончает спустя пару минут со стоном сквозь зубы и кусает в основание шеи. — Чёртов зверёныш, — шипит Леви и отстраняется, доставая из кармана платок. Он отряхивает руку и тщательно оттирает остатки спермы с пальцев, брезгливо морща нос. А потом бросает уляпанный кусок тряпки Эрену и шагает сквозь лес дальше. Пацан копается от силы секунд тридцать и тут же спешит следом. — Я постираю и верну, — шепчет Эрен, нагоняя. — Оставь себе, — цедит в ответ Леви, даже не обернувшись. — Вы не должны были… — продолжает Эрен таким тоном, будто сейчас начнёт рассыпаться в извинениях. — Не должен… — подтверждает Леви и замолкает. Не должен, думает он, когда они спешно покидают хижину в лесу и пытаются проскользнуть через город. Не должен, повторяет, когда сажает на место Эрена Жана и приказывает тщедушному блондину надеть женское платье. Не должен, твердит снова и снова, пока носится по крышам, убивая направо и налево людей — не титанов. И, конечно, он не должен лезть в чёртово подземелье под церковью семьи Рейсов, рискуя не только головой, но и всеми остальными. И даже навязчиво звучащая в голове фраза, сказанная пацану за пару дней до выхода за стены, не может его переубедить. Я вытащу тебя, чего бы это не стоило, обещал он, а за свои слова Леви привык отвечать. И он вытаскивает и его, и свой отряд, и подбитую Ханджи, потому что это его долг. Он должен всем: павшим товарищам, остаткам разведчиков, людям, которые верят, что от титанов есть спасение. Но не Эрену, ему уж точно Леви ничего не должен. Вот только в суматохе с прибывшими солдатами и командором, в спешном решении очередной вереницы вопросов он на секунду замечает растерянный и пустой взгляд полуголого пацана и кладёт ладонь ему на плечо. Всего на пару секунд пальцы сжимают горячую кожу, и Леви тут же убирает руку, замечая, как у Эрена словно открывается второе дыхание. Кажется, в кои-то веки им начинает везти. Они одолевают ставшего аномальным Рейса, коронуют Хисторию и находят способ убивать титанов, не контактируя с ними. Леви не слишком верит в удачу, но спустя череду дней, счёт которым давно потерял, позволяет себе выдохнуть. Задумчивый взгляд Эрена он перехватывает за ужином, отводит глаза в ту же секунду, но решение уже принято. — Зайди ко мне, когда освободишься, — говорит ему по пути к выходу из столовой. Кажется, они уже это проходили, но Леви плевать. — Вызывали? — спрашивает Эрен, входя в комнату, едва постучав. Леви даже не смотрит в его сторону. — Дверь запри, — приказывает в ответ и стягивает платок с шеи, а следом пиджак с плеч. — Чего вылупился? — интересуется язвительно, когда Эрен, закончив с замком, оборачивается и замирает как статуя. — Больше не стоит на хмурых мужиков? — добавляет с издёвкой, снимая сапоги и щёлкая пряжкой ремня. Эрен оказывается рядом в одно мгновение, обхватывает руками и крепко обнимает, утыкаясь лицом в изгиб шеи и шумно вдыхая запах. — Я так соскучился, — шепчет, торопливо целуя тёплую кожу. — Думал, больше никогда не подпустите. Леви не двигается в объятиях и принимает решение позволить пацану минуту вольности. Он думает, что вполне способен ему это дать, но не выдерживает и отталкивает его, досчитав до двадцати, потому что сухие губы трогают в груди что-то глубокое и надрывно звучащее. — Правила не меняются, — предупреждает строго и достаёт из кармана пузырёк масла. — Технологию процесса не забыл, надеюсь? — добавляет чуть насмешливо, видя, как у Эрена радостно расширяются глаза. А потом его тянут с таким энтузиазмом, что из головы вылетают все язвительные слова, только ноги ежеминутно подрагивают, колени норовят подогнуться, а Леви хватается руками за спинку кровати и плотнее сжимает зубы, лишь бы не начать стонать от удовольствия и нетерпения. Времени прошло достаточно много с последнего раза, мышцы не должны поддаваться, но Эрен справляется просто виртуозно, и признавать это Леви не собирается даже под страхом смерти. Он не понимает, в какой момент его лишают штанов, когда Эрен успевает раздеться сам, только следует, ведомый возбуждением, за зовущим шёпотом, пока не оказывается на постели с торчащим кверху задом. Эрен как очумелый покрывает поцелуями его спину, плечи, поясницу, практически опускается на задницу, но вовремя останавливается, шумно сглатывая. На бёдра ложатся горячие влажные ладони, и пальцы тянут ягодицы в стороны, член скользит по расщелине, трётся, слегка толкаясь, но не проникает, дразнит. Леви собирается обернуться, кинуть пару гневных взглядов, возможно, добавить едкое замечание, но не успевает. Всё происходит слишком быстро и чертовски медленно, каждое движение — чётко вымерено, каждый вдох и выдох услышан; Эрен подстраивается идеально, усвоив первый урок на отлично, выжидает, когда нужно, однако Леви чувствует, что их бьющиеся в унисон сердца вот-вот понесутся галопом. — Давай, — хрипит и сильнее обхватывает подушку, собираясь, если придётся, вцепиться в неё зубами. Эрен подчиняется, и в следующую минуту из головы вылетают все мысли, кроме одной — нужно было позвать его раньше. Леви ненавидит собственное малодушие и предательское тело, что сходит с ума в руках пацана. Он теряется в ощущениях, во времени, в душном шёпоте и гуле стонов, что срываются с губ один за другим. Ему мало, он хочет больше, дольше, хочет потеряться в этом удовольствии, но оттянуть финал нет ни единой возможности. Эрен ускоряется, толчки становятся резче, глубже, острее, пока не выносят за грань, сталкивая в чернеющую бездну удовольствия, усыпанную яркими точками звёзд. Леви даже не понимает, что вырубился, когда смыкающиеся на загривке зубы и гуляющие по телу ладони вытягивают его из сна, заставляя дрожать всем естеством. Он с трудом размыкает веки, но всё, что видит, лишь тьму ночи и стену перед собой. — Я хочу ещё, — обжигающим шёпотом раздаётся над ухом. Эрен двигается всем телом, обнимает, гладит, притирается, скользит губами по коже, кусает, зализывает, целует. Складывается впечатление, что тело поддаётся его власти, возбуждение огнём ползёт по венам, но прохлады не хочется, хочется сгореть и рассыпаться пеплом. — Бери, — выдыхает хрипло и на несколько секунд покрепче стискивает зубы, впуская в себя твёрдый горячий член. Идеально. Он не знает, когда его отпускают, сознание перемешивается, стирая всё постороннее, лишь замечает сквозь влажные ресницы, что тьма начинает рассеиваться, приближая рассвет. В голове ни единой мысли, только безграничное удовольствие и набатом стучащая просьба. — Хочу видеть ваше лицо, — просит Эрен, доводя до безумия глубокими тягучими толчками. — Нет, — почти захлёбываясь. Он ждёт чего угодно, но только не понимающих объятий и успокаивающего шёпота, не мешающих ему, однако, продолжать долбить так, что хочется орать от выворачивающих тело ощущений. Эрен кончает всего раз, Леви дважды и засыпает, опутанный руками и ногами, словно плющом. Из задницы течёт, под боком лужа собственной спермы и кожу на животе стягивает она же, но ему настолько плевать, что узнать самого себя в этом безвольном теле весьма трудно. Но он не хочет думать об этом ни одной лишней секунды, ему слишком хорошо. На следующий день задница гудит, как пчелиный рой в июльский день, а вернувшись в кабинет, Леви обнаруживает очередной нелепый букет цветов на столе. Тело пресыщено, но Эрена рядом хочется неимоверно, особенно когда, вопреки привычке, ложится спать на кровать. Уснуть не получается до глубокой ночи, и он вертится с боку на бок, пытаясь найти оптимальную позу, но никак не выходит. Леви понимает, чего ему не хватает — шёпот и прикосновения мерещатся, стоит закрыть глаза, сладкая истома разливается по мышцам, заставляя уступать и отдавать телу власть над разумом. Возбуждения нет, есть острая потребность присутствия пацана рядом, сопения в затылок, объятий, напоминающих тиски, чужого тепла. И сколько Леви не гонит от себя эти мысли, результата нет. Он выдерживает два дня, а на третий ловит пристальный взгляд Эрена за ужином и кивает, и по оторопело хлопнувшим ресницам ясно, что послание понято. Вопреки ожиданиям, пацан не несётся галопом следом, не является даже спустя две неторопливо выкуренных папиросы, словно заставляет себя ждать. Леви спешить некуда, и уж точно он не собирается раздумывать над тем, что могло задержать Эрена, потому что мысль о том, что он может добровольно отказаться, до смешного нелепа. Вожделение на смазливой физиономии написано крупными буквами, и не надо быть ясновидящим, чтобы понимать, кого именно желает пацан. Леви надеется, что этот явно нездоровый интерес не заметят другие. И всё же времени проходит достаточно, а тратить его понапрасну он не выносит, поэтому решает подготовить себя. В прошлый раз он позволил Эрену делать всё самому, позволил бы и сейчас, потому что врать себе смысла нет, а признавать всё равно не хочется, но у пацана не только член идеальный, у него и пальцы охрененные. А с таким упорным желанием постигать неизведанное — вообще редкостная находка. И Леви бы с удовольствием разрешил этим пальцам исследовать и готовить свой зад, кайфуя от медленных мягких движений, приправленных нарочито небрежными попаданиями по самой чувствительной точке. Это он и представляет, пока толкает в себя скользкие пальцы, растягивая тугие стенки, и едва не пропускает едва слышный стук в дверь и лёгкий скрип следом. — Разрешите? — спрашивает Эрен для порядка, хотя сам уже вовсю запирает замок и скидывает сапоги. Леви хочет ответить, но не может, пальцы внутри набирают нужный ритм, и он откровенно ловит кайф, не желая обрывать удовольствие. Он знает, что Эрен его не видит, их разделяет небольшая ширма, за которой находится импровизированная умывальная и небольшой полупустой шкаф. Но слышать тихие шаги это не мешает. Эрен не окликает его, словно точно знает, куда идти, и уверен, что найдёт того, кого ищет. Леви чувствует пристальный взгляд затылком, слышит тяжёлое дыхание спустя несколько секунд и замирает. — Продолжайте, — хрипло просит Эрен, тяжело сглатывая. Леви хочет послать его куда подальше вместе с дебильными просьбами, но не посылает — возбуждение накрывает от одной только мысли, что пацан смотрит. Шуршит одежда, и на стул рядом падает кофта, а Эрен уже расстёгивает штаны. Следом слышится плевок и едва уловимый звук неторопливой дрочки. Гадёныш явно открыл для себя потрясающее зрелище и собирается наслаждаться им по полной. У Леви другие планы — он по-прежнему ненавидит прелюдии и долгие размусоливания. — Долго пялиться собрался? — цедит сквозь зубы. — Мне нравится, — шепчет в ответ Эрен. Кто бы сомневался. Может, когда-нибудь он позволит пацану понаблюдать за процессом с самого начала и до конца, но явно не сегодня. Леви на секунду охреневает от мысли, что строит на пацана далеко идущие планы, но решает поскорее о ней забыть. Пальцы выскальзывают из задницы, проходятся по промежности и обхватывают почти вставший член. Внутри — разочарованное чувство опустошения и дразнящее желание продолжения. Но просить Леви не собирается, считая, что у пацана и так с лихвой привилегий, а от подобного он вообще поверит в себя не на шутку. Впрочем, нерешительностью Эрен особо не страдает, это давно понятно, и в дополнительных подсказках не нуждается. Так и есть. Леви не ошибается, спустя пару мгновений чувствуя крепкую хватку на бёдрах и зубы на задней стороне шеи. Прошло каких-то два дня, и он не верит, что скучал по этим возбуждающим и будоражащим укусам. Эрен берёт его прямо там, не отходя ни на шаг, и Леви не остаётся ничего, кроме как хвататься за шершавую стенку шкафа, стараясь не упасть. Разница в росте играет не в его пользу, и приходится балансировать на мысках, прогибаясь в спине, как кошка, пока пацан аккуратно проникает внутрь и медленно двигается, давая привыкнуть. Времени на это требуется меньше, чем в прошлый раз, и уже скоро Леви начинает сходить с ума от размашистых толчков, сопровождаемых звучными шлепками бёдер о бёдра. С губ то и дело срываются стоны, приходится сцеплять зубы покрепче, но толку практически нет, слишком хорошо и глубоко в него вбивается член, заполняя собой и выворачивая наизнанку, стирая любые посторонние мысли в пыль. И когда Леви уже готов кончить, чувствуя, что разрядка близится с каждым мгновением, всё останавливается. Эрен напирает сзади, заставляя прижаться грудью вплотную к шкафу, и отпускает бёдра. Зато перехватывает ладони, переплетает пальцы и заводит их вверх, не давая и шанса двинуться. Леви слышит шумное, обжигающе горячее дыхание над ухом, чувствует следом скользящий язык, зубы на мочке всего секунду и россыпь поцелуев чуть ниже. — Если бы вы не были так упрямы, — шепчет Эрен, шумно втягивая носом воздух, — и повернулись ко мне лицом, я подхватил бы вас и помог оседлать свои бёдра, — Леви хочет возразить или выплюнуть язвительное — и не мечтай, но очередной толчок не позволяет. — Только представьте, как было бы глубоко, если давить сверху всем весом, — продолжает Эрен, и его шёпот ползёт морозом по коже. Хочется скулить только от мысли, как было бы охрененно, но Леви не позволяет себе этого, как и уступать пацану не собирается. Себе он давно признался, что вседозволенность откроет им такие границы, которые и не снились. Не раз думал, что оседлать пацана, запретить шевелиться и вбирать в себя член, пока ноги не начнут отниматься, было бы потрясающе. Или, наоборот, сидеть, не шелохнувшись, изредка поводя бёдрами, и чувствовать распирающий изнутри ствол, а потом позволить повалить себя на спину, раздвинуть ноги и заставить долбить так глубоко, так жёстко и так долго, пока мир не разорвёт на мелкие песчинки. От собственных мыслей возбуждение простреливает, словно пуля, с новой силой ударяя в голову, и Леви без стеснения трётся о шершавую стенку шкафа, к которой прижат всем телом. Болезненное удовольствие заставляет шипеть, кусать губы и пытаться насадиться глубже, подаваясь бёдрами назад. Практически ничего не выходит — Эрен стоит вплотную, медленно толкаясь внутрь, но и этих крупиц хватает. — Руки отпусти, — приказывает. Эрен подчиняется в ту же секунду, и Леви тут же ощущает грубую хватку на бёдрах. — Сильнее, — отдаёт следующий приказ и закидывает руки назад, хватая пацана за голову и притягивая к себе, заставляя уткнуться в шею. В какие-то моменты — он уверен — Эрен понимает его без слов. Он разводит его ягодицы пальцами, почти до боли растягивая вход, и надвигает на себя с такой силой, что в ушах звенит. Но Леви не против, ему безумно нравится, а когда в позвоночник у основания шеи вгрызаются острые зубы, становится идеально настолько, что Леви выносит в бескрайнее ничто и швыряет там бесконечно долго. В нос бьёт запах свежей крови, и её же металлический вкус ощущается во рту. Леви приходит в себя, с трудом открывая глаза, и понимает, что вцепился зубами Эрену в запястье, которое тот не пойми когда ему подставил, и глубоко прокусил кожу. В ногах слабость, внутри дикая пульсация, а Эрен наваливается так, что даже дышать тяжело. Но единственная мысль, которая плавает в затуманенном рассудке, это — ещё. И Леви прекрасно знает, что Эрен даст ему это «ещё» после небольшого отдыха, а он снова будет делать вид, что совсем не заинтересован, просто позволяет усмирить юношеские гормоны. Эрен отлипает спустя пару минут, аккуратно покидает его тело, отстраняется и приседает сзади. Он тянет с Леви болтающиеся у колен брюки, ненавязчиво касается пальцами кожи, гладит колени и мягко высвобождает ступни из штанин. Леви не препятствует и уж точно не ожидает, что пацан не перестанет, даже когда брюки окажутся на стуле, а Леви в одной наполовину расстёгнутой рубашке. — Какого хрена ты там делаешь? — спрашивает недовольно, хотя и без ответов понимает — пацану нужна ласка. Он не может её дать, и Эрен компенсирует это тем, что топит в ней Леви. Неуклюже и немного грубовато, и Леви это по-прежнему не нужно, но он продолжает потакать пацану снова и снова, пока тот покрывает его ноги и спину поцелуями. — Мы ведь продолжим, да? — с надеждой выдыхает Эрен вместо ответа и тянет к себе. Леви бросает что-то о ненасытных сопляках и даёт увести себя к кровати, чтобы потом ещё полночи делать вид, что просто поддаётся неуёмной страсти молодого любовника. А спустя пару дней Эрен является сам, едва стукнув в дверь и отрапортовав, что это именно он, входит и, бегло оглядевшись по сторонам, запирает её на замок. — Я тебя не звал, — хмурится Леви, откладывая перо и отодвигая от себя чернильницу. Глаза против воли натыкаются на две склянки с крошечными букетиками цветов. — Знаю, — с секундной заминкой отвечает Эрен, мнется у порога ещё немного, а после решительно шагает ближе к столу, — я соскучился, — добавляет, заглядывая в глаза. — Какое счастье, — с издёвкой тянет Леви и собирается открыть ящик стола, чтобы достать папиросы. Неожиданно ладонь перехватывают, и Эрен приподнимает его руку, сам наклоняясь ближе, и касается губами бледных пальцев; несколько секунд он покрывает их невесомыми поцелуями, а затем подносит к щеке и трётся, словно кот, выпрашивающий ласку. — Знаете, — говорит, не отпуская, — я никогда не испытывал похмелья, но точно знаю, что заядлые пропойцы, которые пьют, пока не отключатся, после пробуждения думают лишь об одном — выпить снова, — Леви лишь приподнимает брови, искренне не понимая, к чему ведёт пацан. — Я чувствую себя так же — не успев уйти от вас, уже хочу вернуться. Мне всегда хочется ещё, кажется, что даже сутками у ваших ног сидеть будет мало. — Мой зад не публичный дом, чтобы ублажать твои хотелки круглосуточно, — бросает в ответ Леви, надменно глянув на пацана сверху. Эрен открывает рот, хлопает ресницами, собирается ответить, но лишь шумно выдыхает, так и не найдя слов. Леви ждёт с полминуты, наблюдая за живой мимикой, и собирается отнять руку. Внезапно осеняет, что папиросы он оставил на подоконнике. — Я ведь уже говорил вам, что это не обязательно, если вам не нужно, — неубедительно напоминает пацан. — Врёшь, зверёныш, — обличительно бросает Леви и выдёргивает ладонь из плена чужих пальцев. Он отворачивается, находит взглядом папиросы, которые лежат там, где и ожидалось, и собирается покурить, но успевает сделать едва ли шаг. — Вру, — признаётся Эрен и ловит его в кольцо рук, не давая уйти. Леви замирает и тут же чувствует, как пацан обнюхивает его шею и затылок, словно пёс, и тянет к себе ближе. По телу ползёт необъяснимая дрожь, и предчувствие, что скоро в шею вонзятся зубы, становится почти осязаемо. Ненависть к самому себе от того, что не только позволяет пацану это, но и сам возбуждается, как ненормальный, от столь странной ласки, растёт с неимоверной скоростью. И что самое дикое и ненавистное — это идущее на поводу, сходящее с ума тело, покоряющееся пацану вопреки голосу разума. — Ваш запах так заводит, — шепчет Эрен, касаясь губами уха. — К вечеру я воняю лишь потом и сигаретами, — не понятно для чего опровергает его слова Леви. Руки чешутся врезать пацану с локтя в челюсть, а потом выставить за дверь, чтоб не наглел, и без того уже, видимо, считает, что получил полное дозволение. — Вы очень приятно пахнете, — не соглашается Эрен, словно в доказательство зарываясь носом в волосы на затылке. — Хочется вдыхать снова и снова. А ещё я помню все прикосновения к вашему телу, вкус кожи на языке и каждый звук, что срывался с губ, пока я… Какого чёрта, думает Леви, чувствуя, как возбуждение завязывается горячим узлом внизу живота и ползёт огнём под кожей, разливаясь в крови, как яд. Как назло, в зад упирается крепкий юношеский стояк, и прогнуться навстречу тянет с немыслимой силой. Совсем умом тронулся, делает неутешительное заключение, но откат системы уже невозможен — пацан явно влияет на него пагубно и совершенно необъяснимо. — Как же я скучал, — словно уловив ответную реакцию, шепчет Эрен и опускает руки, обхватывая талию Леви ладонями, тут же начиная вытягивать рубашку из брюк, — вы просто не представляете. — Покажи, — бросает Леви с едва слышным вызовом. — Что? — не понимает Эрен, но уже в следующую секунду едва ли не стонет от наслаждения, когда касается голой кожи. — Покажи, как скучал, — цедит Леви сквозь зубы. Дыхание сбивается напрочь, когда горячие ладони оглаживают живот, скользят на грудь и заставляют прогнуться. Они трахаются прямо там, у стола, и Леви совершенно плевать, что торчащие бедренные косточки упираются в край столешницы до боли и ожидаемых ссадин. Он только сильнее вцепляется в другой край, пока Эрен долбит его сначала пальцами, макая их — вот говнюк! — в стоящую рядом чашку остывшего чая, и Леви делает пометку отпинать его за это, а после — своим идеальным членом. Он так изворачивается, проникает под такими углами, что Леви готов в голос стонать от удовольствия, но лишь кусает губы, награждая Эрена едва различимым мычанием. И сколько это длится, он тоже не понимает, сумерки сменяются тьмой, прежде чем его накрывает. Пацан ещё какое-то время двигается, шипя от тесноты судорожно сжимающихся мышц, и тоже кончает, наваливаясь сверху чертовски тяжёлой тушей. А потом Леви, словно в бреду, чувствует, как его подхватывают и переносят на кровать, как Эрен стягивает с него так и не снятую одежду и как укрывает прохладным одеялом, а потом ложится рядом и обнимает, беспрестанно целуя доступную часть плеча. Он шепчет какой-то бред, благодарит за что-то, но за что — Леви не разбирает, уплывая сознанием и проваливаясь в глубокий сон. Он полагает, что спустя пару часов пацан снова его разбудит, доведёт до обжигающего возбуждения и повторит сладкую пытку. Эрен ожидания не оправдывает и, открыв глаза, Леви видит солнечные лучи на стене и чувствует себя выспавшимся и отдохнувшим на неделю вперёд. Первая попытка пошевелиться проваливается, он снова в тисках рук и ног, только уютного сопения над ухом не хватает. Это до Леви доходит запоздало, ровно в тот момент, когда он улавливает глубокое возбуждённое дыхание и ладонь, скользящую по бедру. — Отцепись, — приказывает, и пацан подчиняется в то же мгновение, отодвигаясь на край кровати. Помнит данное слово, усмехается про себя Леви и переворачивается на живот, вытягивая руки и ноги. — Только без фанатизма, — предупреждает строго и приподнимает задницу. А спустя минут пятнадцать захлёбывается подступающим оргазмом, сжимая член ладонью, пока Эрен втрахивает его в матрас. — Вот же дерьмо, — выплёвывает с досадой, едва за пацаном закрывается дверь — хочется его назад до зубовного скрежета. Но единственное, что он может, это уткнуться лицом в соседнюю подушку и глубоко вдохнуть оставленный там запах. Кажется, он будет ненавидеть себя за это. А потом Эрен приходит снова, сразу получая предупреждение, что если ещё раз осмелится пихать руки в его чашку, то будет отращивать новые. А потом ещё и ещё, через день и, реже, через два. Леви теряет счёт, складывая недели, удивляется, что прошёл месяц, и ловит себя на том, что ждёт символичного, для вида, стука в дверь каждый вечер. Чаще всего Эрен приходит после заката, подходит к столу и вынимает из бледных пальцев перо, тут же касаясь кожи поцелуями, а потом ведёт за собой или берёт его прямо там. Порой Леви бросает предупредительное «не сегодня» или «у меня много работы», и Эрен просто тихо сидит рядом, бесшумно листая страницы какой-нибудь книги. Он не отвлекает Леви ни единым словом, когда уходит и возвращается назад с горячим чайником свежезаваренного чая. И Леви настолько привыкает к его компании, что в те дни, когда Эрен не является, чувствует себя неуютно. Комната сразу кажется огромной, пустой и холодной, находиться там нет никакого желания, особенно ложиться в никем не согретую постель, чтобы таращиться в потолок до рассвета. Эрен не ошибся, сказав тогда, кажется, чертовски давно, что привязанность нельзя контролировать. Леви понимает, что проиграл ещё в тот момент, когда толкнул дверь в свою комнату и провёл с пацаном вторую ночь. Она давно в прошлом, но будет аукаться ещё неизмеримо долго, это он понимает так же ясно, как и то, что Эрен просто так не отстанет, не захочет всё прекратить. Леви уже и сам не хочет, он зависим, и чем больше думает об этом, тем больше увязает. Однако время идёт, и на горизонте начинает маячить запланированная вылазка в Шиганшину. Дни неумолимо сокращаются, и чем ближе становится дата похода, тем сильнее меняется Эрен. Из него хлещет такая страсть, будто приговорённый к казни смертник пытается надышаться. Он и раньше отличался горячим темпераментом, но Леви всегда мог его приструнить коротким, но действенным приказом. «Я устал» — произносил кратко, и секс был быстрым, без изысков. «Хочу грубо» — озвучивал и швырял Эрену в лицо свою рубашку, а потом упивался тем, что драли его, как шлюху, не жалея ни минуты. «Хочу так медленно и долго, насколько тебя хватит» — бросал с вызовом и последний оргазм ловил вместе с первыми лучами солнца на рассвете. За последние дни надобность в озвучивании желаний отпадает сама, без того Эрен как очумевший вытягивает из него все соки и всё равно выглядит неудовлетворённым. Леви понимает причину, но заводить задушевные разговоры не собирается, он по-прежнему считает, что между ними ничего нет — просто секс. Вот только пацан явно настроен иначе и показывает это безустанно. Леви курит у окна, когда слышит знакомый стук в дверь, но не отвечает, даже не оборачивается, слыша, как Эрен входит и запирает замок. Табачный дым забивает ноздри, растворяясь в синеве почти опустившейся ночи, и ускользает в щель между оконными рамами. Пацан подходит сзади, перехватывает ладонь и вынимает папиросу из тонких пальцев, тут же туша её в пепельнице, и обнимает. Леви чувствует спиной крепкую грудь, а макушкой — нос в волосах: Эрен всегда начинает с этого — наслаждается его запахом. — Эта ночь — последняя, — шепчет. И Леви улавливает ноты обречённости в его голосе. — Через два дня мы отправляемся в Шиганшину, и кто знает, вернёмся ли. — Сдохнуть собрался? — насмешливо бросает Леви. — Нет, — отвечает Эрен, замолкает на несколько секунд, а потом продолжает, — но ведь всегда что-то идёт не так. Просто хочу, чтобы вы знали — я ни о чём не жалею, кроме одного. Вы понимаете, о чём я. Леви лишь фыркает на этот явный намёк. Конечно, он понимает, что имеет в виду пацан, он просил об этом каждую ночь, получал отказ, принимал его, а потом просил снова, раздражая до зубовного скрежета. — Эта ночь будет длинной, вы готовы? — спрашивает Эрен, а в следующую секунду на открытую часть шеи ложатся десятки лёгких поцелуев. — Напугал, — незаинтересованно отзывается Леви. — Вам нравится меня дразнить, — констатирует Эрен и кладёт ладони на узкие бёдра. — Интересно узнать, на что ты способен, — насмешка слишком очевидна. Леви знает, что насмешки, незаинтересованность и пренебрежительность заводят Эрена в один миг. И Леви нравится этот миг, поэтому он ни капли не удивляется, когда обнаруживает себя вжатым в стену и что ненасытные ручищи бесцеремонно лапают его тело. Сначала через одежду, но и она совсем скоро покидает его за ненадобностью. Сначала с плеч падает рубашка, и оголённую кожу в тот же миг обжигает горячее дыхание. Эрен целует всё, до чего может достать, прихватывает кожу зубами, смакует её солоноватый вкус, в то время как его ладони вовсю пробираются Леви в штаны, играючи расправляясь с преградами. — Масло, — выплёвывает напоминание Леви, чувствуя, как пальцы скользят по расщелине и давят на сжатый вход. — Думаю, сегодня обойдёмся без него, — шепчет в ответ Эрен и приседает позади. Брюки с него сдёргивают в ту же секунду до самых колен и принуждают расставить ноги как можно шире. Пацан обхватывает его за бёдра, скользит ладонями вверх, ласкает и на какое-то мгновение приникает щекой к ягодице, потираясь о неё, словно кот. — А ты не обнаглел ли, часом? — охреневает от таких новостей Леви. Он хочет обернуться, глянуть на этого смертника, который, похоже, совсем потерял связь с головой, но не успевает. Он чувствует, как пальцы обхватывают задницу с двух сторон, как растягивают, как дыхание касается нежной кожи, а следом влажный язык, скользящий по расщелине. — Какого чёрта ты творишь? — дёргается Леви, но особого успеха не достигает — держат его крепко. — Хочу сделать вам приятно, — отзывается Эрен. Он повторяет ласку ещё раз, и Леви давится, пытаясь приказать прекратить. А потом он чувствует, как левая рука пацана пропадает с бедра и как она же обхватывает его полувставший член, заводя между ног назад. Сначала оголённой головки касается раскалённый воздух жаркого дыхания, а следом такой же обжигающий язык. Леви выносит за грань от пары прикосновений, возбуждение простреливает тело и бьёт слабостью в ноги. — Прекрати немедленно, — приказывает еле слышно, боясь сорваться на постыдный стон, — я говорил тебе не раз, что мне это не нужно. — Мне нужно, — хрипло, практически неузнаваемо, отзывается Эрен, поднимаясь и наваливаясь всем телом. — Я хочу больше, — требует. — Иди к чёрту, — возвращает себе самообладание Леви, — я уже сказал тебе — нет. Пацан возится за спиной, не настаивает, не повторяется, и Леви невольно прислушивается, пока не чувствует влажные пальцы между ягодиц, мягко проникающие внутрь. — Вы уже не такой тугой, как раньше, верно? — шепчет на ухо, задевая зубами мочку. Цепочка лёгких укусов ложится вниз по шее до плеча. — Не устраивает, так вали, — шипит в ответ Леви и подаётся задом на пальцы. До зубовного скрежета хочется ощутить их глубже. Эрен лишь едва слышно усмехается, трётся возбуждённым пахом о ягодицу и толкает пальцы глубже. Леви готов осыпать его проклятиями, отпинать и выбить всю дурь из лохматой головы, но он не может отрицать, что пацан творит с его телом немыслимые вещи. Даже самые невинные прикосновения заставляют кожу гореть, а то, что возбуждение накрывает, словно он сопливый юнец, вообще не поддаётся пониманию. И что самое отвратительное — Эрен чувствует его на каком-то интуитивном уровне, гася любые сопротивления на корню. — Если мы вернёмся из Шиганшины живыми, я хочу больше, — повторяет Эрен с каким-то маниакальным упорством и толкает пальцы глубже, прокручивая и растягивая. — Убью тебя, гадёныш, — огрызается Леви, не в силах противиться одуряющему возбуждению, текущему по венам. — Больше, — словно мантру шепчет Эрен и заменяет пальцы членом. Слишком быстро. Без масла проникновение идёт чертовски туго, несмотря на то, что пацан ежеминутно сплёвывает на пальцы и смазывает член. Он не торопится, практически не двигается, едва заметно толкаясь бёдрами вперёд. И Леви ненавидит его за это, за вечную привычку растягивать ненужную прелюдию, за непрошеную ласку, за умение проникать под кожу и выворачивать наизнанку все тайные желания. — Расслабьтесь, ну же, — просит тихо и покидает тело Леви, чтоб спустя десяток секунд толкнуться назад. Он проникает до конца и замирает, давая время обоим привыкнуть друг к другу. Леви готов скрести камень ногтями, лишь бы он уже начал шевелиться. И Эрен, словно уловив немую просьбу, начинает двигаться, но делает это настолько медленно, что Леви не выдерживает и сам снимается с члена почти до конца, чтобы в следующее мгновение насадиться вновь. Глубоко, резко, больно. Настолько, будто острой бритвой располосовали мышцы. Но Леви лишь задушено стонет от удовольствия, требуя ещё. Эрен всё выполняет и даже перевыполняет, он обещал, что ночь будет длинной, и сдерживает слово. Сначала он трахает его у стены, бесконечно долго и так издевательски медленно, что Леви едва не воет. А затем обрывает подступающий оргазм и, подхватив под грудь, переносит к столу, заставляя лечь грудью на столешницу. Гладкое дерево приятно холодит лицо, бёдра опять обещают покрыться синяками и ссадинами, только Леви уже плевать, его наконец-то долбят так, как надо, как умеет только Эрен, и сравниться с ним уже вряд ли кто-то сможет. Вывод паршивее некуда. Первым оргазмом накрывает там же. От грубой ладони на члене и беспрерывной долбёжки на грани боли. Леви теряет связь с реальностью, чувствуя тяжёлое тело, навалившееся сверху, а когда приходит в себя, Эрен вовсю тянет с него давно ненужные и только мешающие брюки. Удовлетворение и усталость наваливаются одновременно, и он почти не разбирает, чем ещё занимается пацан позади, только улавливает неясные шорохи и звуки. Разбираться не хочется, даже глаза открывать лень, последние дни подготовки вытянули из него все соки, а то, что осталось, выжал ненасытный пацан, явно не намеренный заканчивать. Леви знает, что не сможет ему противиться — сколько бы ни хотел, никогда не выходит. Тело пресыщено, но близость Эрена действует как катализатор, заставляя желать получить больше. — Идите ко мне, — зовёт Эрен, и Леви даже не сразу понимает, чего от него хотят. А потом позволяет сильным рукам поднять себя и даже весьма неплохо держится на ногах, хотя едва отбушевавшее безумие ещё бьёт слабостью в колени. Он не понимает, что от него требуется, когда пацан усаживает его к себе на колени и крепко обнимает. То, что они сидят в рабочем кресле, до Леви доходит запоздало, он немного возится, устраиваясь удобнее, и откидывается назад, укладывая голову Эрену на плечо. Хочется завалиться в постель, но он прекрасно знает, что не дадут, попросту не пустят, а мериться силами сейчас явно грозит проигрышем. Плевать. И так вполне сносно, даже немного уютно от привычного сопения над ухом. Пацан неподвижен и тих бесконечно долгие минуты, но всему приходит конец. Горячие ладони ложатся на живот, и одновременно над ухом звучит голос. — Каждую ночь, когда я остаюсь у себя, я представляю, что сделаю с вами в следующий раз, — громкий шёпот заставляет вздрогнуть и напрячься. — Но больше всего мне нравится воображать, что бы я сделал, позволь вы больше. Ладони скользят выше, шершавые пальцы пересчитывают рёбра, касаются сосков, слегка царапают. — Засунь эти фантазии себе в зад, — огрызаясь, шипит Леви, не понимая, как обычное прикосновение заставило дрожь пробежать по телу. — Вы не можете запретить мне мечтать, — упирается Эрен. Леви хочет сказать ещё что-то, но решает плюнуть на это, всё равно упёртого пацана с места не сдвинешь. А ещё по груди так медленно и возбуждающе скользят ладони, гладят живот, спускаются на бёдра, и желание начинает разгораться вновь. Сопротивляться сложно, когда под спиной чувствуется тяжело вздымающаяся грудь. Чужая похоть ощущается, как своя собственная, и хотя Леви ничего не чувствует, он уверен, что у Эрена опять стоит и он готов приступить ко второму кругу. — Мы уже делали это сидя, — напоминает Эрен, и Леви чувствует ладони на ягодицах, заставляющие приподняться, — вам тогда понравилось. Леви выдаёт лишь пренебрежительное «пф», а следом шипящее «ох, чёрт», когда принимает в себя член полностью и оседает назад. Конечно, он помнит, и слово «понравилось» туда совсем не подходит. Было слишком остро, слишком глубоко, слишком идеально, так, как не было никогда ни с кем другим. И сейчас повторения хочется с немыслимой силой, особенно когда Эрен перехватывает его бедра и заставляет развести ноги шире. Он и свои расставляет до упора, и поза выходит столь неудобной, что Леви приходится выгнуться в спине и обхватить Эрена за голову, закинув руки назад, чтобы не свалиться вперёд. Впечатление, будто распят, но ощущения внутри нереальные и с трудом поддающиеся описанию. Леви прислушивается к себе, выдыхает и сжимается, чуть двинув бёдрами вперёд. Словно от выстрела в висок, взрывается сознание, и мир сужается до размеров комнаты, стирая всё за её пределами. Есть только он, Эрен и всепоглощающее удовольствие. Пацан улавливает эмоции Леви, словно свои собственные, и начинает двигаться, заставляет приподниматься и опускаться назад, почти падать, быстро, резко, без остановки. Всё это длится и длится, так поглощающе долго, что Леви теряет счёт времени, оно просто останавливается и тянется на одном мгновении, неся в себе концентрированное удовольствие, выжигающее тело изнутри. Леви чувствует вкус крови и понимает, что прокусил себе губу в попытках удержать рвущиеся наружу стоны. Он ожидает, что Эрен начнёт просить его не сдерживаться, но тот молчит, только сжимает бока до боли, помогая держать темп, и тычется носом в затылок. — Давай, — приказывает Леви, едва находя силы шевелить языком, — кусай. И стонет, громко, несдержанно, наплевав, что кто-то может услышать его, несмотря на глубокую ночь. Зубы смыкаются на задней стороне шеи, слева от позвонков, и по телу ломаной линией ползёт электричество, будто молния ударила в землю и разорвала все преграды в пыль. Леви чувствует нечто схожее, пока острые зубы спускаются ниже и снова вгрызаются, только теперь в беззащитные лопатки, торчащие, словно крылья, на изогнутой спине. Идеально. Леви уже не понимает, когда начал нуждаться в этой острой ласке, как в воздухе, когда она становится ему необходима, когда стала пикантной приправой к изысканному блюду и вызвала настолько дикое привыкание, что необходимость новой дозы ощущается физически. Разрядка близка, но он не может опустить руки, чтобы коснуться себя, остаётся сильнее сжиматься, чтобы почувствовать ещё сильнее, как таранящий член скользит внутри. — Я чувствую вашу агонию кожей, — шепчет Эрен прямо в ухо, но Леви его голос слышится громом, — скажите, чего вы хотите? — Для того, кто два месяца не вылезает из моей постели… ох, чёрт… это самый тупой вопрос, — практически выплёвывает Леви. Он чувствует хватку поперёк груди и как Эрен прижимает его теснее, заставляя прогнуться в пояснице, и Леви позволяет ему это, поддаётся, словно тёплый воск. А в следующую секунду ощущает шершавые подушечки пальцев на своих губах. Они обводят сначала верхнюю, затем нижнюю и ненавязчиво толкаются внутрь. Леви не знает, зачем впускает их и тут же слегка прикусывает. — Как бы я хотел узнать вкус ваших губ, — хрипло шепчет Эрен, он и сам уже на пределе, но держится, — почувствовать жар влажного языка, выпить дыхание до капли. Я хочу больше. Последняя фраза выходит требовательной и твёрдой, словно исход уже предрешён, но Леви не собирается уступать и потакать пацану. — За одно ваше «да» я готов в лепёшку расшибиться, — гнёт свою линию пацан, и Леви уже ненавидит его за лишнее промедление и оттягивание такого желанного финала. — Я посмотрю, — с трудом выдыхает в ответ, — как ты расшибёшься, запечатывая стену. Это вовсе не намёк на что-то большее и не ещё одно обещание подумать, но Эрен воспринимает слова по-своему и словно воодушевляется. Леви кажется, что он слышит едва разборчивое «спасибо», а после забывает, как дышать, и о стенах, и о титанах и врагах, которые, несомненно, их ждут. Он вообще обо всём забывает, потому что у пацана просто талант выворачивать его наизнанку, вскрывать вены и желания, разрывать сухожилия и эмоции, стирать сознание и превращать его в ничто, выбрасывая за пределы бытия на миллионы световых лет. И когда он приходит в себя, то не сразу понимает, что лежит на кровати, заботливо прикрытый одеялом. Он чувствует пальцы Эрена, мягко перебирающие его волосы, и тёплое дыхание. Леви немного жмурится и открывает глаза. До рассвета далеко, яркая луна светит в окно, и прохладный воздух, пробирающийся сквозь неплотно прикрытые рамы, дарит желанную свежесть. — Не думайте, что это конец, — говорит Эрен заплетающимся языком, — просто дайте мне пару минут и… Закончить он не успевает, крепко засыпая в одно мгновение. А у Леви всё наоборот — почему-то сразу отпускает сон, заставляя насторожиться и прислушаться к себе. Тело ощущается опустошенным, уставшим и пресыщенным, в голове гулко, но на краю сознания скребётся неоформившаяся мысль. Он хочет отмахнуться от неё и от Эрена, с которым она явно связана, отвернуться и отключиться, но вопреки самому себе поворачивается лицом. Пацан крепко спит, вот только его тело будто живёт своей жизнью, обнимая и притягивая ближе. Леви касается носом мерно поднимающейся от дыхания груди и понимает, что слишком сильно нуждается в тепле этого тела, чтобы стремиться сбежать. На какое-то мгновение он представляет Эрена чернеющей бездной, а себя лежащим на её обрыве, и безумно хочет неудачно повернуться и упасть вниз. Между ними по-прежнему ничего нет — просто секс.