Ее Величество Дьявол

      И правда. Здесь, если семья бедствуют, могли продать одного из детей, чтобы прокормить остальных. За судьбу проданного можно было лишь надеется, что хозяин окажется добродушным. В прочем, обычно ребятишек скупали в прислугу, чтобы к взрослому возрасту, они уже умели выполнять все, что потребуется. Иногда дети находили себе новых родителей. Редко попадались какие-то психопаты или преступники. Все-таки все всё понимали и старались как-то помочь.       Янтарные глаза продолжали дырявить Джесс, которая опять решила глянуть вниз. Не сказать, чтобы она была суеверной, но что-то внутри шептало ей, что не просто так его будто бы защищало чудовище. В голове каша из здравого смысла, ностальгии по младшему брату и «это всё неспроста». Тяжело вздохнув, она подхватила ребенка под мышку и пошла в сторону дворца, стараясь не слушать усмешек Рина.       - Детей не так носят! – смеялся он, идя следом, пока за спиной глыбы возвращались на свои прежние места в недавно разрушенной стене.       Мальчишке, казалось, совсем не было дела до способа его переноса, он лишь с интересом крутил кудрявой черной головешкой, продолжая держаться за плащ. Когда пришло время взлетать, девушка взяла его правильно, укутав в ткань. Теперь он перестал вертеться. Даже будто бы старался не дышать. «Слишком податливый ребенок» - подумала Джесс, влетая в недавно покинутую комнату. За ней на раму приземлился Рин.       - Позови сюда Ская, пускай он разбирается с дитем.       - Сама притащила из-за своих человеческих замашек, а теперь хочешь его скинуть на Ская?       - Сейчас в нем от демона только глаза, не забывай, что до обращения вы такие же хрупкие люди.       Босой, в каких-то драных и грязных шортах с рубашкой, но при этом такой чистый сам по себе, он умудрялся вызывать вопросов намного больше, чем любой дугой встретившийся в Пятимирье Джесс сверх. Она плюхнулась на кресло, отпустив его, но мальчишка сидел практически неподвижно, только руками переминал ткань, да дышал.       - Чертовщина какая-то… - вздохнула девушка, положив руки ему на ребра. Худой. Слишком худой для такого маленького ребенка. – Ты уже можешь говорить? Имя? – но мальчик молчал.       Сейчас, прижавшийся к ней, он слишком сильно напоминал маленького Алекса. У того тоже были черные кудряшки в раннем детстве. Постепенно Джесс начинала верить в разумность Сущего. Только вот было оно к ней благосклонно или наоборот издевалось, девушка никак не могла понять.       Когда ей было одиноко, и она прочувствовала всю свою беспомощность и никчемность, оно дало ей силы и тройку. Когда ей был нужен верный товарищ, оно дало ей Адалара, который практически всегда висел на ней. А теперь, когда она уже устала скучать по семье, дает ей это. Вдобавок в более-менее самостоятельном возрасте и максимально спокойное. Возможно, это из-за болезни или испуга, но все же. В любом случае у всех этих подарков судьбы были свои подвохи, которые невозможно было отнести к хорошим или плохим.       Напоминало сказку о джине, где тот издевался над людьми, которые загадывали ему желания, пока не встретил кого-то вроде Рина, что расписал ему свое на несколько книг, заболтав. Эта сказка ей никогда не нравилась, но в итоге оказалась самой приближенной к реальности. Жить можно было спокойно лишь прописав каждый шаг на пути к цели. Если бы Джесс думала лучше перед революцией, то сейчас не пришлось бы разгребать все эти бумаги в таком объеме. Зато за всем этим можно было хорошенько поразмышлять о жизни. Правда теперь ее действия казались не великим продуманным планом, а планом «Авось сработает». К счастью сработал. На самом деле даже к чуду.       Не было у нее никогда желания обзавестись детьми. Не нравились они ей: слишком жестокие и шумные. Терпеть она могла разве что Алекса, который скорее наоборот был слишком тих и добр для мальчишки. Бушевали в семье всегда только близнецы, видимо к ним ушел весь запас детской придури от Гастера и Алекса. Самые маленький в размерах из всей семьи и при этом самые проблемные. Концентрат безумия и отваги, так сказать.       Однажды они вместе сбежали от нянек через сад в лес, а оттуда в старое заброшенное поместье. Затерялись там в коридорах где-то на втором этаже и сидели там в соплях до утра, пока их не нашли. Им было лет по пять-шесть, наверное. Сначала всыпала мать, потом няньки по ее указу, а потом на них налетел и Гаст, который тогда как раз вернулся домой с обучения. От него получать было хуже всего: если взрослые просто били по попе, то он вменял такое чувство вины, что близнецы начинали чувствовать себя по меньшей мере злостными преступниками. От этих воспоминаний на душе стало тепло, а от тепла уже потянуло в сон. О чем она вспоминала после, уже было непонятно: мысли спутались, наложились одна на другую, перебивая и сливаясь в сладкую тишину.       Когда в комнату зашли Скай с Рином, парочка уже спокойно посапывала в кресле. С окна доносились последние лучи заката. На столе затухла свеча, пустив струйку дыма ввысь.       - И правда ребенка притащила, - утвердил Скай. – И на кой он ей нужен?       - Я знаю? Разбуди и спроси сам, - прошептал Рин в ответ.       - Вот еще чего, пускай спит спокойно. Проснется сама – спрошу, а сейчас, - он аккуратно оторвал мальчика от Джесс и ее плаща, - отнеси ее в покои и уложи. Постарайся не разбудить.       - Легко сказать. Может ты ей там более крепкий сон наколдуешь?       - Я врач, а не мара, чтоб со снами колдовать. – возмутился демон, но потом все же провел рукой на головой девушки, наложив заклинание. – Иди быстрее, оно на ней не долго работать будет.       Проснулась демонесса, когда небо только-только начало розоветь от рассвета. Как обычно перевернув во сне всю постель верх дном, запутавшись в одеяле, как в морском узле. Лекарства от Ская для улучшения сна помогали лишь с засыпанием. Все кошмары и беспокойства оставались с ней до утра, а там уже были свои кошмары и беспокойства.       Завтрак ей приносили в кабинет, так что туда она и отправилась. Зевая и потягиваясь она пролетала один лестничный проем за другим, от коридора к коридору. Хорошо было чувствовать все повороты в таком большом здании, как будто это была маленькая бедная хижинка, в которой она жила раньше.       Там уже сидел Рин. Скорее всего он и не ложился сегодня. Оно и не мудрено, он был старше ее и лучше чувствовал, и понимал свои потребности, поэтому мог позволить себе бодрствовать дольше.