Горячая линия для тех, кто одинок

Работа общественного защитника — выматывает. Клиентов у Алека больше, чем он может потянуть, зарплата мизерная, и в довесок он пытается пережить личную драму размером с Канзас. Но он счастлив. Во вторник он приходит домой после долгого рабочего дня, а Джейс сидит на диване и пялится на конверт. Алек вырывает тот у него из рук, и брови сами по себе ползут вверх: — Ты подавал документы в ФСБ? — Федерация Су-шефов Бруклина. По иронии, у них действительно есть представительство в Москве. Конверт достаточно тяжелый и обнадеживающее толстый. Отказ обычно приходит на паре бумажек. — Хочешь, чтобы я вскрыл? — спрашивает Алек. Джейс сжимает кулаки до побелевших костяшек. — Что если я не прошел? — Тогда ты поднимешь задницу и попробуешь подать документы куда-то еще, — Алек награждает его пристальным взглядом. С тяжким вздохом Джейс говорит: — Боже, ты стал реально невыносим с тех пор, как устроился на новую работу и типа обрел смысл жизни. Сейчас ещё заведешь парня, и будешь самодоволен настолько, что придется задушить тебя во сне. Алек открывает конверт и вынимает письмо. — Прости, чувак, ты не прошел. Джейс откидывается на диванные подушки: — Серьезно? — Нет, — говорит Алек. — И что ты сделаешь со мной во сне теперь? — Скотина! — Поздравляю, — улыбается Алек. — Ладно, — беззаботно говорит Джейс. — Я знал, что меня примут. Я великолепен. — Да, ты такой. — Насчет парня, я ничего такого не хотел сказать. Искренне надеюсь, что ты встретишь кого-то, и у вас будет ванильный, мучительно тихий секс, который мне не придется слушать. — Спасибо, — холодно отвечает Алек. — И ты станешь подыскивать парня, которого не смутит встречаться с оператором из секса по телефону. — Вообще-то, — поколебавшись, говорит Алек, — думаю, я уже наработался на горячей линии. Большую часть вечеров я слишком занят, да и расширять клиентскую базу не хочу. Он все еще работает с небольшим количеством постоянных клиентов, тех, кто в самом деле нуждается в нем, но и они отваливаются один за другим, и не сказать, чтобы Алек жалел об этом. Больше он не нужен им, а значит, и они наконец свободны. — Долой гарнитуру? Да это же конец эпохи. Как если бы стриптизер избавился от стрингов! Скорбные времена. — Оставим нелестные сравнения. Не пора ли тебе собираться на работу? — Да, хотел только позвонить Из и рассказать, пока не ушел. — Маме тоже позвони. Джейс заметно нервничает: — Считаешь?.. — о том, что меняет колледж он ей не говорил. — Она будет гордиться тобой, Джейс. На прошлой неделе Алек купил несколько новых костюмов, которые сидели на нем, а не висели мешком. И раз уж теперь он может позволить себе сдавать их в химчистку — ну почти, ведь госслужащие не так чтобы купаются в деньгах, — костюмы носятся дольше и имеют более приличный вид. Похоже, шикарная благополучная яхта уплыла у него из под носа навсегда. В прошлую пятницу мама приходила посмотреть на его новый кабинет. Алек был уверен, что она неслабо пройдется по видавшему виду помещению. А вместо этого мама сказала, как горда им. Сколько ни говори себе, что не нуждаешься в родительском одобрении, оно все еще дорого стоит. Алек заглядывает в свою комнату — гарнитура лежит на тумбочке. Он берет ее, вертит в руках и убирает в выдвижной ящик.

***

В среду утром он приходит на работу пораньше. Ему нравятся часы затишья, пока офис еще не охвачен суматохой. По дороге он потягивает слишком сладкий кофе, который оставляет вяжущий привкус на языке. Его заказ никогда не выполняют правильно, и он всегда слишком спешит, а поправлять сотрудников кофейни неловко. На всю контору у них одна секретарша, так что именно Дженни принимает для него сообщения и составляет график из небольшого количества встреч. Когда слишком занята, только передает основную суть, а он уже сам назначает время. Алек подходит к ее столу, находит предназначенную ему стопку и забирает в свой тесный кабинет. Он обзавелся кое-какими связями по всему городу. До шантажа сенаторов еще далеко, но уж избавиться от штрафов за переход в неположенном месте вполне способен — и Алек находит это куда более полезным. Он пробегается взглядом по именам в стопке стикеров, отделяя тех, кому Дженни уже назначила встречи, от тех, с кем придется связаться самому. Запись на одиннадцать часов привлекает его внимание. Он поддевает пальцем нужный стикер. «М. Б.»

***

Дженни сообщает, что посетитель на одиннадцать здесь, и Алек просит пригласить его. Тем временем сам нервно выравнивает стопки бумаг на столе, добавляя эстетичности своему бардаку, пытается сделать что-нибудь с извечно мятым костюмом, но быстро оставляет безнадежные попытки. Он такой, какой есть, и Магнус никогда не осуждал за это. Дверь открывается, входит Магнус с двумя стаканчиками кофе в руках и ставит их на край стола. Он хорошо выглядит. Лавандовая рубашка под светлый костюм, без галстука и с расстегнутым воротничком. Алек скользит взглядом по ключицам, и желудок делает неприятный кульбит. Во рту пересыхает. — Знаешь, как сложно было тебя найти? — произносит Магнус так, словно ему не по себе. Он садится напротив Алека, и тому вдруг становится неловко за обшарпанность своего кабинета в целом, за подозрительное пятно на стуле. Магнус слишком шикарен для подобного места: он смотрится как сфинкс в кошачьем лотке. Алек щипает себя за переносицу: — Нет. Поделишься? — Не так уж и сложно, — отмечает Магнус. — Майя рассказала, куда ты ушел, на следующий же день. Алека бросает взгляд на часы: не прошло и минуты с возвращения Магнуса в его жизнь, а он уже словно несется с обрыва, преодолевая сопротивление воздуха, подчиненный одному лишь гравитационному притяжению этого человека. Приходится просто принять, что некоторые люди на него влияют. — Зачем ты здесь? — спрашивает он. — Ну, когда я узнал, что ты ушел из компании, я был в ярости. Сбегать после секса довольно некрасиво, Александр, — на этом месте Магнус отрывается от разглядывания ногтей и награждает Алека пристальным взглядом. — Но потом я осознал, что переспал с тобой, зная о предложении о работе. Даже при условии, что я не особенно соображал в тот момент... — Я не виню тебя. Магнус кладет руки на подлокотники и замирает, несчастно поджав губы: — Я сам себя виню. Он выглядит пристыженным, и Алеку невыносимо на это смотреть. Вот так они и поменялись ролями. Теперь Алек сидит в офисном кресле, оценивая Магнуса. За исключением того, что они не на верхушке небоскреба в окружении эффектной мебели, а в крохотном кабинете со столом, который совершенно ему не по росту: Алек постоянно задевает коленями столешницу, а если еще немного опустит кресло, ноги вообще придется убирать под него, чтобы умещаться хоть как-то. Порочный круг дополняет надорванный плакат со свисающим с дерева котом и подписью «Ты там держись». Плакат остался от предыдущего владельца кабинета — очередная личная вещь, часть характера самого кабинета, в дополнение к странному запаху капусты, который становится только сильнее в дождливые дни. Есть здесь уже что-то и от Алека: детские рисунки, слезные благодарственные письма, коробка шоколадных конфет в ящике стола, которые он уныло ест в дни, когда проигрывает дело. Нет ничего плохого в том, что Алек отказался от работы в «Фелл и Бейн», но у всего есть последствия. И некоторые последствия ложатся на плечи других людей. — Не стоит, — говорит Алек. Магнус, морщась, ерзает в кресле. Алек пробовал на нем сидеть — жутко неудобное. Дот говорит, так и задумано. Прошлый владелец кабинета считал, что в неудобном кресле посетители засиживаться не станут. — Я собирался отстать от тебя, позволить жить собственной жизнью. Но потом разговорился со своей хорошей подругой Доротеей. Мы вместе заканчивали юридическую школу. — С кем? Магнус озадаченно на него смотрит и поясняет: — Дот. Она иногда подкидывает мне дела, все твердила об одном крутом и энергичном молодом юристе, — усевшись говорит он. — Парне по имени Чад. Алек хлопает по столу: — Ты вечно мне припоминать будешь. — Ага, — подтверждает Магнус, — буду. — Не знал, что ты берешься за безвозмездные дела¹, — говорит Алек, решая игнорировать предыдущие слова Магнуса. — Я в курсе, что у тебя не слишком положительное мнение о корпоративных правовых практиках, и не мне тебя винить после такой стажировки, которую ты прошел с моей подачи. Но мы не совсем уж бессердечные акулы. — Я так не думал. — Я полностью упразднил программу, — внезапно говорит Магнус. — Мы теперь нанимаем выпускников напрямую. — Это было необязательно. Все крупные компании берут стажеров. — Я, кажется, уже говорил, но могу и повторить. То, что это часть корпоративной культуры, еще не означает, что это правильно. Мне стыдно, что я никогда не интересовался стажерами. Убедил себя, что они счастливы и признательны за возможность быть здесь. И что престиж все окупает. Но это не так. — Я был бесконечно признателен, — замечает Алек, — но еще я был бы рад не голодать и не трястись от перспективы стать бездомным. — Да, в конце концов, до меня дошло. Выяснилось, что все старшие партнеры немного ненавидели программу стажировки, но каждый думал, что остальным она нравится, — говорит Магнус. — К слову, я хотел предложить тебе работу. Скрыть удивление у Алека не выходит: — Что? Почему? — Я принял тебя в программу стажировки. У тебя были приличные отметки, достойный список дополнительных предметов, приличные эссе. — Он обезоруженно поднимает руки: — Не знаю, просто показалось, что ты подходишь. Кто знает, почему так случается? В вечер корпоратива Алек принял верное решение. Сейчас это очевидно. Останься он в компании, всегда бы гадал — что если? Каждый раз, когда бы к нему попадало крупное дело, с каждой новой заслугой задавался бы вопросом, заслуживает ли этого. И не смог бы так прожить жизнь. — Я хочу предложить тебе высокую начальную заработную плату и должность с полными премиальными. Тебя будет курировать Рагнор, и отчитываться ты будешь напрямую Катарине. Мы не будем ни коим образом пересекаться по работе компании, так что никто не сможет ничего тебе предъявить. Предложение очень заманчивое, с таким он мог бы прикупить сотню мятых костюмчиков, но, оглядываясь на разбросанные по столу бумаги и покрытые пятнами кресла, Алек понимает, что ощущает умиротворение и счастье. Он не может бросить это ради престижной высокооплачиваемой работы. Есть что-то успокаивающее в осознании, что принятое им решение все такое же верное. — Спасибо, но... Мне правда здесь нравится. — Ты уверен? — спрашивает Магнус, глядя на миску, которую Алек поставил в углу, чтобы собирать воду с потолка в дождливые дни. Проблемы и нет, если выливать каждый час. — Да, — просто говорит Алек, с удивлением понимая, что это правда. — Могу я тогда спросить тебя о другом? — О чем угодно. — Рассмотришь ли ты предложение сходить со мной на свидание? Знаю, с выбором подходящего момента у нас дела обстоят не лучшим образом. — Момент мы выбираем хуже некуда, — прямо говорит Алек. — Так и есть, — признает Магнус. — Но надежда умирает последней. И если я хотя бы не попробую, мое имя не Магнус Агата Бейн. — Серьезно, блин? Магнус смеется: — Нет, но ты бы видел свое лицо. — Не боишься, что я подам в суд за сексуальное домогательство? — Я бы никогда... — Я тоже юрист, — перебивает Алек. — Уверен, такая мысль приходила тебе в голову после вечеринки. Ты не был бы хорошим юристом, если бы не приходила. — На долю секунды, — настаивает Магнус, — но я уверен в тебе, и я тебе доверяю. Алек достаточно хорошо знает Магнуса, чтобы иметь представление о том, как дорого стоит его доверие. За столь короткий отрезок времени их история уже усеяна подводными камнями и шрамами. Пауза затягивается, и Магнус немного неловко смотрит по сторонам. — Что ж, мне, пожалуй, пора. Он отодвигает кресло и поднимается. Алек может снова позволить ему уйти, и Магнус примет это, как и всегда. Стоит Алеку почувствовать за Магнусом преимущество, тот оставляет за Алеком выбор приблизиться или сбежать. Он верил в Алека, поддерживал его. А сам Алек дал ему всего одно обещание, которое нарушил уже дважды. Алек говорил, что не оставит его. — Слушай, Магнус?.. Тот оборачивается, держась за ручку двери. — Я заканчиваю в семь. У тебя есть мой номер. Позвони?

***

После ухода Магнуса Алек смотрит на потрепанный плакат с замученным котенком. «Ты там держись». — Пытаюсь, — говорит Алек котенку. Как же заманчиво желать идеального финала, поцелуя как в книжке. Но жизнь не так устроена. Он замечает кофе, который Магнус оставил на столе. Один из стаканчиков подписан «Магнус», другой — «Александр». Алек берет свой, прослеживает пальцами небрежную надпись, и пробует напиток на вкус. Идеальный — насыщенный и ароматный. Еще не зная, какой кофе он предпочитает, Магнус любил его. Он пытался сказать, но Алек не слышал. Не был готов. «На хрен», — думает Алек. Магнус был прав. Они знают друг друга. По крайней мере, в важных вещах. Алек думал, они никогда не будут на равных. Он навсегда останется недоумком, переспавшим с боссом, дешевкой, оператором в сексе по телефону. Но Магнус никогда не обращался с ним подобным образом. Алек был слишком несчастлив в жизни, слишком неуверен в себе, чтобы принять то, что предлагал Магнус. Тебе и правда не стать цельным благодаря другому человеку, но ты и не обязан быть идеальным, чтобы кто-то полюбил тебя. То, что нужно полюбить себя, чтобы стать любимым — жестокое заблуждение. Алек никогда по-настоящему не любил себя и сомневается, что когда-нибудь начнет. Нет никаких гарантий счастливого конца, есть только возможность рискнуть. Алек встает из-за стола, грохнув креслом о пол, вылетает из кабинета, минуя озадаченные взгляды в приемной, и выбегает через главный вход. Яркое солнце лижет раскаленными лучами асфальт, на деревьях распускаются почки — самый разгар весны. Пытаясь выровнять дыхание, Алек сбегает по ступенькам, погруженный в мысли о том, сколько придется ждать такси, чтобы добраться до офиса Магнуса. Оказавшись на нижней, он видит Магнуса дальше по улице, открывающим дверцу такси. — Эй, Магнус, — окликает Алек. Тот оборачивается, видит его. — Не звони. Всего на долю секунды Магнус выглядит так, словно ему больно, но лицо сразу же теряет всякое выражение. — Понял. Алек стоит прямо перед ним, Магнус смотрит на него, подняв голову, и Алек любит это лицо, этого человека, и так чертовски устал бороться с чувствами. Может, они просто застрянут на этом странном перекрестке судеб, где-то между злым роком и слепым случаем, два побитых жизнью человека, которым предстоит постоянно лажать и завираться, потому что именно так ведут себя те, к кому жизнь не была добра. И вдруг оба окажутся способны построить свое собственное и совместное будущее на фундаменте простого факта: несмотря на множество ошибок и недопониманий — все у них будет хорошо. Нет, не так. Все будет замечательно. В сравнении с картинкой, которую Алек нарисовал себе, сидя тем дождливым вечером за своим старым столом в «Фелл и Бейн», нынешняя — светла настолько же, насколько мрачна была предыдущая. Он хочет засыпать и просыпаться с Магнусом. Хочет разговаривать с ним за ужином о том, как прошел день, обсуждать дела, жаловаться на клиентов. Хочет всего этого. И, вероятно, впервые в жизни в самом деле верит, что может получить. Если только отбросит свои представления о том, как все должно было бы быть. Он может заполучить прекрасную жизнь, если только ему хватит мужества за нее ухватиться. А Алек кто угодно, но не трус. Алек целует его. Магнус тихо стонет, обнимает руками за талию, притягивая все ближе и ближе, пока расстояние между ними не исчезает полностью. Пока не остается ничего, кроме них двоих, стоящих посреди улицы, и мягкого касания рта Магнуса у него на губах. Громко выматерившись, таксист отъезжает от тротуара. Прижимаясь лбом ко лбу Магнуса, Алек разрывает поцелуй и говорит: — Зайди за мной после работы. Никаких больше телефонных звонков. — Что заставило тебя передумать? — взгляд Магнуса полон надежды. Все это время Алек раз за разом задавался вопросом, с чего бы Магнусу останавливать на нем выбор. Вполне вероятно, что он так никогда и не поймет, но на самом деле ему и не нужно. Тот факт, что они выбрали друг друга, значит куда больше причин, по которым выбор был сделан. Им не нужно идти к чему-то настоящему. Они уже здесь. Это всегда было по-настоящему. Алека охватывает неприятное чувство, что сам он до сих пор не выбирал Магнуса в ответ. — Что ты собирался сказать мне тогда, в вечер корпоратива? В твоем кабинете, когда я тебя перебил? Ты спросил, как я мог не знать. Магнус высокопарно взмахивает рукой. Интересно, скольких он отвлек этим жестом? — Это было так давно, я уже и не помню. — Брехня, — тихо отметает Алек. У Магнуса перехватывает дыхание. Сколько раз он притворялся, что в порядке, притворялся, что ему нужно побыть одному, притворялся — а люди верили, в том числе и Алек? — Я люблю тебя, — говорит он, обхватив ладонями лицо Магнуса. Целует его в кончик носа, и тот морщится и краснеет. Робко, неуверенно улыбается. — Я боготворю тебя. Магнус поднимает голову и тихонько вздыхает, когда Алек покрывает поцелуями его раскрасневшиеся щеки и уголки рта. Легкий ветерок срывает лепестки с растущей поблизости вишни, и они кружат в воздухе словно ароматное бледно-розовое конфетти. Уличные музыканты исполняют акустическую версию популярной песни. Кто-то орет, что вот-вот наступит конец света. Солнце светит ярко, птицы чирикают, но все это не имеет значения. — Ты для меня на первом месте, — говорит Алек, — сейчас и всегда. — Я... — начинает и осекается Магнус. Сглатывает, припухшая от поцелуев нижняя губа дрожит. Он откашливается. — Я чувствую то же самое. По отношению к тебе. Эм. — Отлично сказано, сэр адвокат, — сухо замечает Алек. — Теперь понятно, откуда такой успех. — По правде говоря, обычно я лучше готовлюсь к выступлению в суде. Там за мной не гонятся по ступенькам с требованиями поцеловать. — В следующий раз постараюсь предупредить заранее. — Алек так и стоит, обхватив ладонями его лицо. Магнус накрывает его руки своими, переплетает пальцы. Они наконец сделали все правильно. Алек чувствует себя легким, как перышко, обновленным, полным надежды. — Сомневаюсь, что смогу когда-нибудь быть готов к тебе. — Мне говорили, я полон сюрпризов, — говорит Алек. Он неохотно отпускает Магнуса. Обеденный перерыв подходит к концу. Магнус откашливается и улыбается хитро, робко. — Знаешь, я живу неподалеку. — У меня всего час на обед, — с сожалением признается Алек. — В другой раз? — Отмени встречи? — голос Магнуса полон надежды. Он неосознанно цепляется за лацканы пиджака Алека, словно вот-вот притянет его в очередной поцелуй, словно не может насытиться. По правде, сегодняшние дела не такие уж и срочные. Алеку не надо быть в суде, просто парочка контрольных встреч, которые легко можно перенести, но... Да пошло оно все, есть куда более важные вещи. Алек достает телефон и предупреждает Дженни, что его не будет остаток дня. Он отправляет Джейсу сообщение с просьбой не беспокоить под страхом смерти, никаких психологических и уж тем более эзотерических кризисов. Прогулять работу, забить на мировые проблемы — определенно не так ведут себя взрослые ответственные люди. Но взрослых частенько переоценивают. Алек целует Магнуса вновь. — Веди меня домой, — шепчет он.