Конец мира оказался только началом

По правилам, мы не имеем права забирать неприкаянных. Только по доброй воле. Один из таких был и на моем участке. Я раз за разом приходила на одно и то же место, протягивала руку и приглашала "на ту сторону". И каждый раз получала отказ. А сегодня... Сегодня он впервые заговорил со мной. - Знаешь. - начал тот чуть хриплым голосом. - Сегодня мы последний раз видимся. Еще немного и моя душа истлеет. Я это чувствую. Мне осталось лишь потупить взор. И правда. Передо мной стоял совсем прозрачный дух, готовый вот-вот превратиться в туман, или ветерок, или легкую дымку. Это был совсем еще молодой парень. Звали его Иван. Ваня Хвостик погиб в возрасте 20-ти лет. Мальчишка. С тех пор прошло почти 50 зим, а Ваня не желал перерождаться или покидать своей могилы. Мы стояли молча, глядя на черный камень, обработанный умелым мастером. Я привыкла к тишине. Не раз приходилось посещать кладбищенские городки. Но почему-то именно сейчас молчание особенно давило на слух. - Я... - вновь начал Ваня и запнулся. Затем он будто сглотнул ком в горле и продолжил. - Я не хотел этого. Правда. Но они шли. У них был приказ. А у нас... У нас тоже был приказ. И я вскинул автомат, прицелился, спустил крючок. Что-то прогремело. Приклад больно врезался в плечо. Я был рад. Рад, что попал. А потом опять. И опять. И опять. и так длилось до темноты. Мне везло. Но вот затишье. Можно передохнуть. Удалось даже подремать. Только час. Всего лишь час. Я видел сны. На меня шел противник. Я стрелял. Я выпустил все пули. Кровь заливала землю, меня окружала гора трупов, но врагов становилось только больше. Адреналин закипал в жилах. Я радовался. Мне хотелось еще. Я точно обезумел. А потом все исчезло. Не было ни крови, ни трупов, ни оружия. Леденящий холод. По телу пробежала дрожь. Вдруг из темноты проступили силуэты. Еще, и еще, и еще. Это были убитые мною солдаты. Они стояли напротив меня и смотрели куда-то сквозь. Я обернулся. Сзади стояли точно такие же солдаты. Жертвы и убийцы смотрели друг на друга. И никто из них не хотел убивать. И никто не хотел быть убитым. Что-то кольнуло в сердце. Они хотели жить. Мы все. Мы все хотим жить. Свои, чужие - нет разницы. Мы люди. Мы все люди. Кто нам дал право отнимать жизни друг друга? Кто нам позволил вершить чужие судьбы? Мы одинаковые. Стоило об этом подумать, как покойники исчезли. холод чуть отступил и пропала давящая тишина. Послышался плач. Это плакали жены, дети, матеря. И снова черная скорбь разрушала жизни по обе стороны... На следующий день я не выпустил ни одной пули. Попросил перевести меня в помощь медикам. Неделю я почти не спал. Вновь и вновь ко мне являлись души погибших. Я падал на колени и просил прощения. Я видел их глаза, чувствовал их боль. А еще спустя месяц - пустил себе пулю в лоб. Так и остался здесь. Я не заслуживаю перерождения, Ада или Рая. Я хочу просто исчезнуть и больше не видеть, не слышать и не чувствовать. Наконец, мое желание исполнится. Я это чувствую. Мы еще долго стояли, погруженные в свои тяжелые мысли и неотрывно взирающие на памятник - символ отгремевшей войны.