Пылающее Каприччио

       На закрытых смотринах, которые были проведены без присутствия жениха, было решено, что Соната Анданте, дочь босса клана Каприччио, станет идеальной парой сыну Девятого Вонголы и действующему лидеру Варии. Синьорина Соната была нежна, мила, послушна, обладала тихим, смиренным характером, подобно ягненку. По сравнению с другими дамами в кругах мафии, она была идеальной партией вспыльчивому, нетерпеливому и грозному Занзасу. Это была женщина, характер которой не станет его раздражать. Следовательно, он не будет желать её убить. Так постановил Тимотео на личной встрече с одной из кандидатов в невесты его сына. Соната была вежлива, мило улыбалась, обладала шармом истиной леди, и в то же время могла быть тиха и незаметна. То, что нужно для Занзаса, который мог разозлиться по малейшему поводу. — Было приятно познакомиться с Вами, синьорина, — с улыбкой проговорил он в конце встречи. — Надеюсь в скором времени снова с Вами увидеться. — Мне тоже было очень приятно, дон. — Соната поклонилась, сохраняя на нежном личике невозмутимое выражение. Она смогла перевести дух только тогда, когда дворецкий закрыл за старым боссом Вонголы большие деревянные двери. Какое же это давление – проводить чаепития с тем, кто может по щелчку пальцев стереть твой маленький клан в порошок. Она бессильно опустилась на диван. Как же утомительно. В зал вошла русоволосая девушка в чёрном. — Госпожа, все в порядке? — Девушка смотрела на свою хозяйку обеспокоенно. Соната кивнула: — Всё в порядке, Селеста. Мне просто нужно немного отдохнуть.        Селеста села на диван рядом со своей госпожой. Та глубоко вздохнула и обняла русоволосую, давясь всхлипами, которые больше не могла сдерживать. Она рыдала в голос, заставляя девушку в чёрном испуганно вздрагивать, стоило ей в очередной раз шмыгнуть носом. — Я не хочу за него замуж! — Услышав подобные слова сквозь рыдания Сонаты, личный телохранитель юной "принцессы" клана Каприччио, Селеста Аллегри, сжала кулаки. Вместе с Сонатой они росли, вся жизнь Селесты принадлежала одной лишь Сонате. Синьорина Аллегри посвятила всю свою жизнь защите этой девушки. И сейчас, видя, как она убивается, хотелось сделать все, что в её силах, чтобы устранить причину её слез. Для Селесты Соната была ангелом. Она и выглядела, как ангел – длинные блестящие золотые волосы, заплетенные в тугую косу, сияющие, словно голубые алмазы, глаза, нежная улыбка, небольшой рост. Селеста не знала, кем является жених её госпожи, но заранее ненавидела его. Как можно позволить себе наложить руки на это невинное создание? — Госпожа... — Селеста взяла девушку за руку. Соната всхлипнула и достала платок, чтобы вытереть слезы – нечего рыдать над тем, что уже нельзя изменить. — Одолжи мне зеркало, — попросила она у своей подруги детства и телохранителя. Селеста извлекла из кармана маленькое карманное зеркальце и протянула ей. Соната внимательно осмотрела свое покрасневшее от рыданий лицо и припухшие глаза, печально вздохнула и откинулась на диванные подушки. — Уже завтра, — услышала синьорина Аллегри тихий вздох хозяйки. Она закусила губу: завтра? Что это значит?        Они прилетели на Сицилию с материковой Италии специально для встречи с Девятым Вонголой. Разместились в отеле, где проживали уже неделю, и вот Соната говорит про завтрашний день. Что же будет завтра? Смогут ли завтра они вернуться домой? Даже Селеста уже несколько соскучилась по особняку семьи Анданте, в котором жила вместе со своей хозяйкой, чтобы иметь возможность защищать её даже ночью. Наверняка Соната чувствовала тоску по дому более сильную, нежели её телохранитель, для которой на первое место всегда становился долг. Дома Сонату ждали отец и кузен, который должен занять место отца после его смерти. Босс предпочёл, чтобы его место занял мужчина, поэтому даже и не думал готовить к этому свою дочь. Она выросла хрупкой и нежной, как цветок, прекрасной, как первая звезда, обладающей спокойным, покладистым нравом, таким, какой и должен быть у настоящей "принцессы". Селеста даже завидовала своей госпоже – её саму воспитывали в совершенно других условиях. Нет, она совсем не жаловалась на свою жизнь. Её родная "Беретта М92 FS" была для Селесты продолжением руки. С этим пистолетом она работала с четырнадцати лет и могла разобрать его и собрать с закрытыми глазами. Сейчас ей уже было двадцать три. Девять лет она работала с пистолетом одной модели. Девять лет носила в голенище сапога длинный боевой нож. Подумать только, как быстро течёт время. Ей и самой надо бы искать жениха, а она злится, что её госпожу, которая младше её на целый год, выдают замуж.       Соната пошла спать раньше своего обычного времени. Селеста вздохнула, переодеваясь. В ночь её сменяли другие телохранители, двухметровые мускулистые мужчины с автоматами. В это время синьорина Аллегри могла отдохнуть и расслабиться. Сна не было ни в одном глазу, а вот стресса – хоть отбавляй. Для Селесты существовало несколько способов расслабиться: поехать в тир, в бассейн или в бар. Но первое и второе заведения являлись дневными. Оставался только последний вариант. Селеста не была заядлой любительницей выпить. Она скорее причисляла себя к тонким ценителям дорогого алкоголя. Особенно она любила вина. И сейчас бокал хорошего вина явно был бы кстати.        Селеста со вздохом надела единственное платье, которое взяла с собой, и вышла из номера, который занимала. Если в люксе Сонаты было несколько спален и гостиная, то её номер был довольно скромен. Она ведь всего лишь обслуживающий персонал. Но какая разница? Девушка надела сверху кожаную куртку – по вечерам в прибрежных зонах довольно прохладно. Во внутренний карман – неизменный пистолет. Теперь можно было уходить. У неё было время до самого рассвета.       Уже завтра ничто не будет прежним. Ну а сегодня ей хотелось насладиться последними мгновениями спокойствия. Что бы ни случилось завтра. Можно ли ей просто расслабиться под конец сегодняшнего дня?

***

       Вся Вария дрожала от страха, опасаясь любого неверного шага. Босс бушевал с самого утра: утром у него состоялся короткий телефонный разговор, из которого даже Леви А Тан, находящийся в это время рядом, ничего не смог понять. Занзас много кричал в трубку, говорил что-то о невесте, которая "даром ему не сдалась", а после разговора перевернул пинком письменный стол, разбил стоящую неподалёку вазу, графин с водой и пару бокалов, потом вернулся в кресло и выгнал всех из кабинета. Никто не решался заглядывать к разгневанному главе Независимого отряда наёмных убийц до самого вечера.       Занзас действительно был в бешенстве. Первым его прорывом было поехать и убить надоедливого старика, так легко распоряжающегося его жизнью. Вторым – отправить убийц к выбранной стариком в качестве его невесты девушке. И, наконец, третье – принять решение о её убийстве после того, как она прибудет в Варию. А до этого...       Ему нужно было развеяться. Чтобы не прикончить никого прямо здесь и сейчас. Босс Варии переоделся в подходящую для выхода в город одежду и уехал. Куда? В единственный бар, который полностью мог удовлетворить его вкусы. В плане хорошей выпивки Занзас был действительно привередливым. В этом же заведении обслуживание и качество напитков его полностью устраивало. Там не продавали разящую медицинским спиртом бурду вместо настоящей текилы, а виски не был производимым в США дешёвым пойлом, которое сейчас так популярно пить со льдом или разводить газировкой. Это был настоящий односолодовый шотландский виски с горьковато-терпким вкусом. Куда лучше любого американского бурбона. Занзас действительно разбирался в хорошем алкоголе и был придирчив. Раньше это было обусловлено тем, что сын Девятого Вонголы не может пить всякую бурду, а теперь же просто развилось отвращение ко всему, что хоть как-то отличалось по вкусу от привычного ему.       Он зашёл в бар, когда на улице уже стемнело. Он сел за барную стойку на свое обычное место. В этом баре никогда не собиралось толп народа: он был слишком дорогим для простых обывателей. Поэтому в этот раз Занзас сидел за стойкой в одиночестве. Заказал бокал виски. И сидел довольно долго, медленно смакуя напиток цвета тёмного янтаря. Сидел до тех пор, пока дверь бара не открылась.        Внутрь вошла женщина. Её слегка вьющиеся русые волосы в беспорядке лежали на плечах, синее платье едва достигало линии колен, плечи покрывала чёрная кожаная куртка. Невысокая, но с чувственной фигурой, она уверенно шла прямиком к барной стойке. Села на высокий стул на противоположной от Занзаса стороне и заказала бокал красного вина. Пила медленно, вдумчиво, маленькими глотками, и смотрела в потолок, размышляя о чём-то своём. Занзас усмехнулся. Интересно, ждёт она кого-то, или пришла сама по себе? — Я бы попросила перестать меня рассматривать, как музейный экспонат. — Её голос зазвучал пением виолончели. Он не был высоким, как колокольчик, или низким. Не резал слух, но все ещё оставался женским. — У синьора есть ко мне дело? — Никаких дел, — хмыкнул мужчина, отворачиваясь. Женщина улыбнулась: — Так я и думала.        Продолжили пить в гробовой тишине. Только на фоне было слышно, как играет в динамиках у барной стойки блюз. Так прошло некоторое время. Когда бокал русоволосой опустел, она вновь заговорила: — Вы выглядите так, будто у Вас был трудный день.        Трудный день? Босс Варии усмехнулся. Можно было сказать и так. — Что, хочется пожалеть? — Он сделал глоток с кривой усмешкой. Она поправила волосы: — Предпочитаю, чтобы жалели меня. — Она откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Её ресницы были настолько длинными, что даже без макияжа касались щёк. Все её лицо было пропитан безнадегой и усталостью. Занзас смотрел на неё ещё некоторое время. Она сидела неподвижно. Тогда он подсел ближе и заказал ещё выпивки. Женщина приоткрыла глаза и чуть улыбнулась. Она была совсем не против выпить вместе с ним. Обычно Занзас не пил с кем-то вместе. Он предпочитал одиночество, в котором ему никто не мешал. Однако, она не пыталась его отвлекать. Её было почти не слышно – даже дышала эта русоволосая бесшумно. Это ему импонировало. Эта странная женщина продолжала молча пить свое вино. Её щеки стремительно краснели. Так значит, она быстро пьянеет? — Эй. — Он окликнул её сам. Женщина повернула голову. Её серо-зелёные глаза поблескивали в приглушенном свете, пухлые губы чуть подрагивали. Мужчина почувствовал знакомый жар – и от алкоголя, и от её томного взгляда. Обычно он не искал себе женщин таким образом. Но в этот раз он просто не мог отказать себе в подобном искушении. — Хочешь, чтобы тебя пожалели? — Он взял русоволосую за подбородок, поднимая её лицо. Женщина облизнула губы: — А почему бы и нет.        Она провела пальцами по его щеке. От её шеи тянуло ароматом перечной мяты, от губ – вином. В её глазах плясали черти. Это от алкоголя? Хотя, какая разница. Он впился в её губы требовательным поцелуем. Русоволосая обняла его за шею, с готовностью отвечая. Горячий, влажный, страстный... Кажется, у них обоих был опыт в области поцелуев. Занзас покусывал её губы, на что она отвечала тихими поскуливаниями. Едва оторвавшись друг от друга, они расплатились за выпивку и заказали такси до первой попавшейся гостиницы. И лишь в номере гостиницы, за запертой дверью вновь соединились. Целовались, сплетаясь языками. Занзас прижал русоволосую к стене и подхватил под бедра, приподнимая. Она обвила ногами его пояс. Платье задралось, позволяя почувствовать ладонями нежную кожу бёдер. Женщина бросила свою куртку на пол. Там же через некоторое время оказалось и платье. Мужчина осыпал её шею укусами, заставляя тихо поскуливать, и гладил округлые ягодицы. Она же медленно расстегивала пуговицы на его рубашке. Потом вдруг вскрикнула от неожиданности, оказавшись брошенной на кровать, и зажмурилась, чувствуя его ладони на своей груди. — Имя, — услышала она его слегка охрипший голос. — Назови. — Селеста... — Пробормотала она полушепотом. Губы не слушались. — Селеста Аллегри...        "Селеста" – "небесная". Занзас усмехнулся. Это имя ей не подходило. Она не была чистой и невинной, как подразумевало её имя, раз могла себе позволить лечь в постель с первым встречным. И судя по её поведению, делала она это далеко не в первый раз.        Расстегнутый слабеющими руками бюстгальтер упал на пол, спихнутый неаккуратным движением с кровати. Занзас прижался губами к её груди, облизал соски, заставляя женщину трепетать, потом нетерпеливо прикусил её сосок, добиваясь тонкого возгласа. Её голос, похожий на мелодию виолончели, сейчас звучал на самой высокой своей ноте. У русоволосой была объёмная грудь. Она казалась больше, чем была на самом деле из-за маленького роста её обладательницы, но все равно полностью заполняла ладонь Занзаса. Дрожащие пальцы женщины расстегнули ремень на его брюках, которые он тут же нетерпеливо снял и отбросил, наваливаясь на неё сверху. Ещё один затяжной поцелуй. Селеста заерзала, чувствуя, как влажно становится между ног. Как давно она не чувствовала подобного возбуждения? Кажется, у неё уже около полугода не было мужчины. И потому сейчас, поддаваясь грубым ласкам первого встречного, её тело стремительно разгорячилось. Женщина сняла тонкие кружевные трусики. Занзас рывком раздвинул её ноги и усмехнулся, наблюдая, как вытекает из неё прозрачная липкая жидкость. То, что нужно. Дальнейшие ласки не имеют смысла. Он также освободился от нижнего белья и, положив руки на ягодицы женщины, резко проник в неё. Она развязно застонала и выгнула спину. Уже не девственница, она была достаточно растянута, чтобы принять его в себя без боли и позволить начать движение почти сразу. Занзас не любил медлить. Комната наполнилась развязными, пошлыми стонами.        Селеста закинула ноги на пояс мужчине, пытаясь подстроиться под заданный им ритм. Занзас, заметив её попытки, оскалился и ускорил темп. Ему понравилось её мучить. Когда эта женщина была беспомощна под ним, когда с раскрасневшимся лицом обнимала его за сильную смуглую шею, он чувствовал, как его настроение стремительно улучшается. Кажется, этой ночью он сможет удовлетворить свое желание. Далеко не с каждой его любовницей это ему удавалось. А с ней... Он снова поцеловал Селесту, проталкивая свой язык ей в рот и заглушая очередной стон. Её губы были на вкус как вино, которое она пила не так давно. Женщина зажмурилась. Босс Варии схватил её за волосы, потянул, заставляя откинуть голову назад, обнажая шею, и приник губами к шелковой белой коже на горле, оставляя на ней следы укусов. Эту женщину хотелось съесть целиком. Было даже немного жаль, что это их первая и последняя встреча. Любовница подобного рода полностью удовлетворяла его вкусы.        Они провели три или четыре акта за ночь. Стоило Селесте уснуть, как Занзас будил её, и все повторялось с самого начала. Его выносливость иссякла только на рассвете. Тогда же женщина аккуратно встала, оделась и ушла. Ей пора было возвращаться. До пробуждения Сонаты оставались считанные часы. Селесте хотелось поспать ещё немного перед тем, как она снова приступит к своим обязанностям, поэтому она свалилась на свою кровать без сил. И снова встала через три часа. Надела черную водолазку с высоким горлом, обтягивающие брюки, куртку с карманом для пистолета, собрала волосы в тугой пучок. Она никак не ожидала, что ещё через несколько часов встретится лицом к лицу со своим ночным любовником.        Он сидел в кресле, глядя на стоящих перед ним женщин без особого интереса. Жених её обожаемой госпожи Сонаты, босс Независимого отряда наёмных убийц, подчинённого Девятому Вонголы. И лишь когда его темно-вишневые глаза встретились с серо-зелёными глазами Селесты, она почувствовала холодок по спине. Узнал.        И холодок усилился, когда они представились так и не соизволившему встать мужчине. — Соната Анданте, — проговорила Соната первой. Чувствуя, как взгляд Занзаса прожигает её насквозь, Селеста также произнесла свое имя. Которое было этому человеку так же прекрасно известно, как и ей – его. — Селеста Аллегри. Личный телохранитель госпожи Сонаты.        На лице мужчины заиграла насмешливая улыбка. Селеста не знала, что именно это означает. Но точно понимала, что теперь не стоило ждать ничего хорошего от человека, которого громко назвали женихом её хозяйки.