Ведьминские сети

      Куда ни глянь — повсюду темнота. Идёшь ты или лежишь — не понятно, ровно так же, как и неизвестно, возможно ли здесь вообще дышать. Звенящая темнота заполняла пустую, и без того ничего не понимающую голову, давила и угнетала, утяжеляла свинцовое охотничье тело. Он шёл так… Сколько? Как здесь идёт время? Может пять минут, хотя по ощущениям все несколько часов. Вскоре, окружение начало меняться, прорисовывая причудливые картины и образы, обретая физические тела, цвета. Со всех сторон полезли новые, но при этом знакомые запахи, звуки, ноги защекотала длинная трава. Всё казалось таким большим, или же это сам Аластор уменьшился? Руки были маленькими, словно детскими, но в них уже покоилось заряженное ружье, что сопровождает опытного стрелка чуть ли не с младенчества. — В охоте важно терпение, — Прозвучал голос над ухом, и мужчина (или сейчас лучше назвать его «мальчиком»?) инстинктивно повернул голову, жмурясь от яркого солнечного света, который мешал разглядеть лицо говорящего. Ответить он по какой-то непонятной причине не мог, будто и не говорил никогда в жизни, — При спешке производишь много лишнего шума, который легко спугнёт дичь. «Зачем объяснять мне то, что я итак знаю?» — Давай попробуем поохотиться сегодня на что-нибудь покрупнее. «Сегодня? А мы охотились вместе раньше?» — Ты неплохо справляешься для новичка, скоро будет получаться гораздо лучше. «Я уже далеко не новичок, но когда я начинал… Начинал?.. Как я начал охотиться?» Тело двигалось само, работал лишь разум. Рот открывался, словно в немом кино, но идущий рядом незнакомец отвечал ему после каждой сказанной одними губами фразой. Стало темнее, и растительность вокруг поменялась на густые кустарники и высокие деревья, а взгляд моментально зацепился за гуляющего меж ветвей взрослого оленя. Зрачки расширились, точь-в-точь как у заметившего дичь хищника, руки сами прицелились, палец уже готовился нажать на курок. — Стреляй тогда, когда почувствуешь, что пришло время. Он делает всё, как и обычно, но в то же время внемлет любому совету, каждому сказанному непонятным мужчиной слову. После выстрела перед глазами вновь предстаёт пустота. Она тёмно-красная, с распространяющейся рябью и помехами, и повсюду шипение, словно из старого радио. В ноздри ударяет стойкий запах крови, на языке появляется привкус плоти, проходящий дальше в глотку и вызывающий отягощающую тошноту. Руки испачканы чем-то вязким, каждый шаг отдаётся гулким и мерзким хлюпаньем, хрустом; но не получается опустить помутневший взгляд, нет сил смотреть на то, что там. Со всех сторон раздаётся комедийный закадровый смех. Он расслаивается, искажается, заедает и отматывается назад, мешается с сотней голосов. Среди запахов появляется новый. Пахнет гарью, пожжённой плотью, пахнет отчаянием и безнадёжностью, и в момент, когда сам Аластор осознаёт это, всё вокруг вспыхивает ярким пламенем. Голоса кричат, молят о помощи, слышится чей-то до боли знакомый плач. «Где же? Где же вы все?» Нет больше сил стоять — свинцовое тело с грохотом валится на пол, но проваливается сквозь него, камнем устремляясь в неизвестность.

***

Он просыпается в холодном поту и со сбившимся дыханием, вдыхая воздух полной грудью, будто для того, чтобы убедиться в нереальности произошедшего секундами ранее. Снова ощущался запах чего-то горелого, поэтому охотник сразу же напрягся, пока не заметил крутящегося у разгорающейся печки светловолосого юношу, бормочущего что-то себе под нос. Облегчённо вздохнув, Ал снова натянул на лицо раздражающую всех вокруг широкую улыбку и окликнул блондина: — Неужто столь сильная ведьма не в силах растопить печь?! Энджел невольно вздрогнул от неожиданности, с громким металлическим грохотом роняя поднос на деревянный пол. — Посмотрите, кто это у нас проснулся~, — Промурлыкал он, вмиг забывая про валяющуюся внизу посуду и оказываясь рядом с лежащим в кресле мужчиной, заглядывая в его ещё не до конца сознательное после такого странного сна лицо, — Ну что, тебе понравилось твоё замечательнейшее видение? — А почему спрашиваешь? — Не то что бы Аластору вообще было интересно его мнение, но нужно же как-то оттянуть время, чтобы проморгаться и сфокусировать взгляд на собеседнике. — Потому что я так старался, когда осваивал заклинание забвения, что я не могу не поинтересоваться плодами своих годовых тренировок! — Воскликнул веснушчатый, скрещивая руки на груди и задирая и без того чуть вздернутый носик. Спустя несколько секунд молчания, он приоткрыл один глаз, выжидающе пиля «подопытного» недовольным взглядом, — Ну? — Да, оно работает, — Достаточно кротко отчитался брюнет, потому что то, что он видел в этом сне — его личное дело. Хотя, если он сам не понимает, к чему пред ним предстала именно такая картина, можно ли это назвать его делом? — Зануда, — Откликнулся Энджел, а затем уселся на колени мужчины, не придавая этому действию никакого значения, и принялся его раздевать, начиная с расстёгивания пуговиц на жилетке, а затем и на рубашке. — Попрошу без рук! — Почувствовав недовольство, отмахнулся Аластор, прищуриваясь и не совсем осознавая, какое этот мелкий извращенец имеет право на то, чтобы раздевать его собственными культяпками. Ведьмочка цокнул языком и закатил глаза, потом взял посох и ткнул им в щёку пленнику, негромко произнося: — Замри, — Сначала никакого эффекта не последовало, но через секунду Ал начал осознавать, что двигаться ему всё тяжелее и тяжелее, а через две тело полностью окаменело, оставив за собой возможность дышать и водить глазами из стороны в сторону. «Какого чёрта?!» — одним только выразительным взглядом спросил пострадавший, на что получил широкую ухмылку и недобрый блеск в глазах его нового знакомого. — Ну-ну, чего удивляешься? Я делаю то, что обещал! — Утончённая рука легла на щеку охотника, поглаживая её мягкими пальцами, — Есть тебя буду.