Морское счастье

– Дорогие дамы и господа! – воскликнул Цезарь Фликермен, восседая на одном из огромных кресел. – Давайте поприветствуем нашего победителя… постойте, кажется, наш следующий гость совсем не похож на Энни Кресту. Но кто же это? Публика в зрительном зале ахнула, и замерла в ожидании. Кто–то в этот момент прильнул поближе к экрану монитора, застывшему в воздухе. Еще пару секунд Цезарь наслаждался томительной паузой. – Да это же… Финник Одэйр! Зал взорвался аплодисментами, и на сцене появился он: высокий, стройный, и такой же красивый. В простой белой рубашке и черных брюках, которые, несомненно, станут хитом следующего сезона. Финник занял место рядом с Цезарем. – Итак, Финник. Совсем не ожидал увидеть тебя здесь. Или ты и правда участвовал в Играх вместо Энни, а? Мы чего–то не знаем? Как по команде зал наполнился звонким смехом. Финник лишь немного растянул губы в улыбке – нужно играть свою роль до конца. – Мой трибут, Энни Креста, все еще проходит реабилитацию после Игр. Но поскольку участие в подобных мероприятиях – один из самых важных моментов, ожидаемых зрителями, мы не можем его пропустить. Поэтому до момента ее восстановления заменять ее буду я. – Безусловно, это весьма мудрое решение. В конце концов, зритель – главный участник Игр, не так ли? – Цезарь подмигнул публике. Та просто сошла с ума от счастья. Кто–то в зрительном зале плакал: похоже, те, кто сегодня собрались в аудитории, не могли поверить в свою удачу. Они видят Финника не только на большом экране! – Что ж, – в одно мгновение Цезарь сменил настроение, – пожелаем удачи Энни в ее выздоровлении. Надеюсь, с ней все станет в порядке, и она присоединится к тебе к началу Тура Победителей. – А пока, – на его лице опять заиграла улыбка. С сантиментами было покончено, – начинаем просмотр 70–х Голодных Игр! Финник сделал вид, что с интересом наблюдает за повтором, а сам по–прежнему думал об Энни: как она сейчас? Их допустили к ней на следующий день после разговора Финника со Сноу. – Ты в порядке? – спросила у него Мэгз, пока они ожидали разрешения врача на то, чтобы навестить Победителя . Финник выглядел опустошенным. Он был бледен и хмур, словно не спал всю ночь. Продолжал смотреть в пол. Врать Мэгз он не хотел, а рассказывать правду не собирался. Со вчерашнего дня ему пришлось отрабатывать долг, предъявленный Сноу, и он не планировал объяснять ментору, как именно, и что подразумевается под этой подработкой. – Можете проходить, – перед ними появился тот самый доктор, что беседовал с ними вчера. Сейчас он выглядел куда более энергичным, чем было ранее. Что они увидят? Комнату с мягкими стенами? Финник набрал в грудь как можно больше воздуха и, сжав руку Мэгз, открыл дверь. Они увидели обычную медицинскую палату. В огромной белоснежной комнате – одна–единственная кровать с огромным количеством медицинских приборов вокруг. Среди них Энни казалась почти незаметной. Она спала после очередной дозы лекарств. – Мы стали давать ей нужное успокоительное со вчерашнего вечера. Теперь ей станет намного лучше, – шепотом произнес врач, поправляя капельницу. Финник сел с одной стороны кровати, Мэгз заняла место напротив. – Она такая хрупкая, – с отчаянием в голосе произнес он, когда врач удалился, дав им возможность побыть наедине со своей подопечной. Энни была бледной, как полотно. Похоже, что перед тем, как уснуть, она долго плакала: лицо было распухшим, вокруг глаз – огромные темные мешки. Ее руки казались тоньше, чем прежде. Вены просвечивали, и всюду виднелись следы от уколов. Именно здесь, в больнице, Энни выглядела как никогда поврежденной. Такого увидеть он просто не ожидал. Осторожным движением Финник взял ее руку в свои ладони. Рука девушки была ледяной, и этот холод буквально обжигал его пальцы. – Энни, – тихим голосом произнес он. – Энни, ты меня слышишь? Она стала просыпаться, услышав его голос. Финник и Мэгз тревожно переглянулись. Никто не знал, что будет дальше. Почувствовав чужое прикосновение, Энни задергалась, и в ужасе попыталась выдернуть руку. – Это я, Финник, – на этой фразе его собственный голос надломился. Он почти не скрывал отчаяния. – Ты меня не узнаешь? Энни сфокусировала взгляд на нем. Пару секунд она не излучала ничего, кроме ужаса, но постепенно ее лицо стало проясняться. – Финник, – выдохнула она. – Ты пришел… Он улыбнулся, продолжая держать ее руку. Она почти согрелась в его ладонях. – Мы с Мэгз пришли навестить тебя, – он взглядом указал на своего ментора напротив. Энни перевела взгляд в сторону и улыбнулась, узнав в старушке Мэгз. Ее улыбка почти напоминала прежнюю, ту, что была раньше. – Здравствуй, – проскрежетала Мэгз в ответ на ее улыбку. – Мы так рады, что ты с нами. Эта фраза что–то напомнила Энни, и она забеспокоилась. Повернувшись назад к Финнику, шепотом она произнесла: – Меня держат здесь, Финник. Забери меня отсюда, пожалуйста, – из ее глаз потекли слезы. – Мне очень страшно. Он не был уверен, что Сноу позволит забрать ее так быстро, но озвучивать этого не стал. – Все будет хорошо. Я обещаю. Вспомнив что–то, Энни вновь улыбнулась. Покрепче сжав его руку, она откинулась на подушки и закрыла глаза. Теперь все будет хорошо. Ее реабилитация затянулась. Она по–прежнему боялась незнакомцев, и не могла спокойно держать себя на публике. Но поскольку оставить в больнице Энни не разрешили, та все же поехала в Тур Победителей. Ее участие заключалось лишь в появлении возле толпы жителей Дистриктов. Все остальное выполнял Финник: исполнял ее речь и участвовал в различных мероприятиях. Но и этого было слишком много: каждый день Финник и Мэгз переживали один и тот же кошмар, успокаивая Энни после очередного выступления. Время от времени кто–то в толпе пугал ее: казался ей знакомым по очередному кошмару. Тогда она закрывала уши руками и уходила в себя, и лишь Финник мог вернуть ее в реальность. Периодически Тур прерывался: официальной причиной служила необходимость Энни в лечении. На самом же деле Финник уезжал назад в Капитолий, чтобы отработать свой долг. По приезду назад он поначалу на пару часов закрывался у себя, чтобы побыть наедине со своими мыслями, а затем вновь становился прежним. Примерно к середине Тура его уединения прекратились: вместо этого по приезду он сразу уходил навестить Энни, которая начинала волноваться, когда его не было рядом. Месяцы пролетели почти незаметно. На носу – новые Голодные Игры, а, значит, ему снова придется уехать. Хорошо, что с Энни остается Мэгз: она единственная, кому он может доверять. Поздно вечером его ждет поезд, а пока они втроем гуляют на пляже. Энни ушла вперед: она села на песок так близко к воде, что волны омывают ей ноги. Девушка чувствовала себя счастливой: за долгое время к ней пришло душевное равновесие. Она почти перестала бояться чужих людей, хотя и оставалась рассеянной. Но Финник всегда рядом: он обещал ее не бросить. Финник и Мэгз прогуливались неподалеку, наблюдая за Энни со стороны. Когда Мэгз устала, они решили присесть. Недалеко как раз оказалось массивное бревно, долгое время служившее им скамейкой. Сюда они приходили, когда нужно было поговорить наедине, без свидетелей. Делать это в Деревне Победителей небезопасно. Финник помог Мэгз устроиться поудобнее. – С ней все будет в порядке. – Я знаю, – он продолжал караулить Энни. Та беззаботно резвилась на пляже. Пока его не будет, в доме с Энни поживет Мэгз. Семья Энни продолжает жить отдельно, хотя поначалу они жили все вместе в их старом доме. Все надеялись, что от этого девушке станет лучше, но чуда не произошло: их дом хранит слишком много воспоминаний. Тогда вся семья переехала в новый дом в Деревне Победителей. Но и это не изменило ситуацию к лучшему. Никто из родных не знал, что делать, когда Энни становилось хуже. Да и при каждом удобном случае она сбегала в дом Финника, и через пару месяцев вовсе переехала к нему. Фактически между ними по–прежнему ничего не было, но его родители все же вернулись в свой старый дом в городе. Они жили в Деревне лишь для того, чтобы поддерживать дом Финника в чистоте. Теперь, когда он проводил здесь все свободное время, этого уже не требовалось. Их старый дом был большим и просторным: все же их семья была обеспеченной и до участия Финника в Играх, так что жаловаться им было не на что. – Я не хочу оставлять ее надолго. Вдруг ей станет хуже? – нервничал он. – С ней все будет в порядке. Ты же не будешь забирать ее в Капитолий. Это уж точно. В Капитолии ей делать нечего. Хотя ему было нечего скрывать: Финник не сомневался, что Сноу уже давно в курсе того, что с ними происходит. Но Энни лучше не ехать. Тем более что там его ждут новые клиенты. На его столе в доме с утра лежало новое письмо, надушенное розами. Финник вздохнул. Этот кошмар не закончится никогда. У него связаны руки, и не только из-за Энни. Пару месяцев назад он попытался воспротивиться действующей системе. Хотел отказаться от всего хоть ненадолго: он просто больше не мог вынести всего того, что, по мнению Сноу, он должен быть сделать, чтобы расплатиться. Это сводило с ума, и Финник решил хоть однажды отказаться от всего этого. Хоть один раз. Думал, это ничего не изменит, но в итоге эта затея плохо отразилась на его близких: Энни перестали поставлять лекарства, и ей стало хуже. Мэгз, узнав обо всем случившемся, сильно расстроилась. У нее снова случился инсульт, второй по счету. У старушки начались проблемы с речью. Он не мог не винить себя за это. А еще знал: при малейшем сопротивлении Капитолий навредит и Мэгз. – Не кори себя. Она жива – ты смог ее вытащить. Энни собирала ракушки. Те отливали разными цветами на солнце: от темно – зеленого до фиолетового. Их красота ее завораживала: за такие минуты хочется отдать все на свете. – Я, пожалуй, пойду, – Мэгз стала подниматься со своего места. – Вам нужно попрощаться. Финник с сожалением посмотрел на своего ментора. В такие моменты, как сейчас, он выглядел как никогда беспомощным. Словно он все еще ребенок, каким увидела его впервые Мэгз задолго до его участия в Играх. Уходя, она добавила: – Цени то, что у тебя есть сейчас, Финник. Счастье, каким бы оно ни было, остается счастьем. И никакие проблемы не помешают тебе насладиться им. Когда Мэгз ушла, он еще немного посидел в одиночестве, пытаясь собраться с мыслями. Энни нашла медузу, и теперь с интересом изучала ее. Она оставалась такой непосредственной. Финник вспомнил их первую встречу. Тогда она была совсем другой, и, кажется, что та Энни и вправду умерла на Играх, так и не вернувшись оттуда. Но кто после этого остается в живых? Там умирают все без исключения. Даже он умер, превратившись из ребенка в хитроумного убийцу. Он направился в ее сторону. Нужно что–то сказать, но он и сам не знает, что. Он не хочет прощаться. Услышав его шаги, Энни обернулась к нему. На ее лице сияла улыбка. Волосы спутались от ветра, но это только придавало ей шарма. Она выглядела счастливой. – Как вода, теплая? – с заботой в голосе спросил Финник. Она и вправду сделала его мягче. Пожалуй, больше ни с кем он не говорил таким тоном. Или просто не было никого, кому он был готов подарить заботу? И год назад, при их встрече, он не был к этому готов. К такому нельзя подготовиться. Только привыкнуть к нахлынувшему счастью. Морскому счастью, которое накрывает волной с новой силой. Финник набрал в грудь побольше воздуха. В нем чувствовалась соль. Такой родной запах! Финник улыбнулся: он чувствовал себя превосходно. Да, он потерял ту Энни на Играх, но встретил новую, ту, что не видел прежде. С каждым днем они все больше узнают друг друга. Ее любимый цвет – синий, под цвет моря в осенний день, когда солнца уже не так много, и вода набирает в себя больше красок. Энни учит его видеть прекрасное: они каждый день приходят сюда, чтобы увидеть закат, считают оттенки неба и наблюдают за маленькими черепахами, уходящими в море. Их жизнь проста, но она продолжается. Раньше у него не было времени, чтобы увидеть все это. С ней он чувствует себя по–другому и не боится открыться ей: с Энни нужно быть честным, иначе не сможешь завоевать ее сердце. Все-таки хорошо, что все так получилось. Он приобрел куда больше, чем потерял. И это самое главное. Со всем остальным они справятся. – Я приготовила тебе кое-что. Иди сюда, – Энни указала на место рядом с собой. Финник покорно сел рядом. Они сидели на самой границе с морем. Волны послушно ударяли по их ногам, нежно щекоча их своим прикосновением. Энни протянула ему какой–то предмет. – Что это? В своих руках он держал ожерелье из ракушек. – Это мой подарок, а теперь – твой амулет. Он будет оберегать тебя, пока меня нет рядом. Он посмотрел на нее – она сияла. Он улыбнулся в ответ и надел ожерелье себе на шею. – Спасибо, это очень красиво, – поблагодарил ее он. Ракушки переливались на солнце. Ветер становился сильнее, но ему не хотелось уходить отсюда. Вот бы продлить этот момент еще ненадолго. – Ты не замерзла? – спросил он. – Нет, – ответила Энни, но он ее не слушал. Не дожидаясь ответа, Финник крепко обнял ее. Энни улыбнулась. – Думаю, так будет теплее. Мы можем посидеть еще немного, – подытожил Финник. Они продолжали сидеть, обняв друг друга, и наблюдая за морем. Оно так безгранично. С этим моментом ничего не сравнится. Все хорошо. Запах оставался таким же соленым. Он дома, его родные живы, а рядом – Энни, и он будет ее опорой. И не важно, что скажут другие. Что будет с ними в дальнейшем? Он и сам не знает ответа. Да он и не хочет знать, ведь этот момент у него уже никто не отнимет. Мэгз, как всегда, оказалась права. Счастье всегда остается счастьем. И нужно наслаждаться им сейчас, пока есть возможность. И он наслаждается этим. Начинало темнеть, но они не обращали на это никакого внимания. На этом кусочке земли нет никого, кроме них двоих. Финник обнял Энни покрепче, и она вновь улыбнулась. Завтра будет новый день, и он вспомнит о ней, когда проснется. Амулет из ракушек продолжал переливаться в лучах уходящего солнца.

КОНЕЦ