Как стать чародейкой, или 1001 способ как выжить в лесу

      Борх Три Галки вскоре с зерриканками тоже покинул путешественников, а вместе с ними и Горный хребет драконов. На темном синем небе сияли огоньки звезд, луна озаряла все своими мягкими светлыми лучами, пока облака, словно дымка скрывающая ее свет в тумане не закрывали ее полностью. Так тихо, и только уханье совы где-то в лесу изредка прерывало эту благословенную тишину, и такой пустой ночной мрак. Лесное озеро, которое можно увидеть с Драконьего хребта, заливалось светом, когда на него попадали лунные иглы. На нем появилась легкая мелкая рябь, которая играла искрами на его поверхности. Густой лес, зеленые луга, холмы с травами и цветами. Все было, как на ладони. С этой высоты и правда открывался прекрасный вид. Красота Континента захватывала дух, и то — это не все просторы, которые открывались взору, хоть и с самой величайшей вершины на всем Континенте. Да и на других континентах тоже не было такой горы, которая могла бы быть выше. Поэтому Драконий хребет знали во всем свете. Существовало много легенд, где рассказывалось, что если покорить вершину Горного хребта драконов, то тебе откроются все государства, леса, реки, озера, деревни и города всех континентов, и ты сможешь повелевать всем, чем только захочешь, а дракон преподнесет огненную корону, склонится к твоим ногам, и будет служить тебе, и защищать. Эту сказку всегда рассказывали ребятишкам, чтоб те поскорее уснули, погрузившись в волшебные сны. Жаль, что всё не может быть как в сказке. На то они и сказки, где придумывают замечательный мир, в котором может быть все, что пожелаешь. Погружаясь в этот мир, на мгновение забывают, какой он, реальный мир. Иногда это действительно необходимо. Если бы все было так просто, все могли бы быть счастливыми, но это всего лишь сказки, иллюзии невозможного. Мир, в котором всё решают и прокладывают себе дорогу по трупам и крови, рубят мечом и топором, получают даже от этого удовольствие; правят глупые, жестокие, высокомерные короли, и каждый день страдают бедные люди; предпочитают оставаться в стороне и не помогать другим в их проблемах, потому что своих по горло, а кто-то просто этого не хочет, потому что заботиться только о себе, и не понимает зачем помогать кому-либо, если его это не касается. Многие живут по такому принципу, и из такого мира действительно хочется бежать куда подальше, закрыться от всех, чтобы они не смогли причинить тебе боль и страдания, но даже от этого одиночества тебе становится невыносимо больно. Боль, которая начинает съедать изнутри. Кто-то смиряется с этим и пускает все на самотёк, а для кого-то это становится нестерпимым, и он возвращается в этот гнилой, жестокий, безжалостный мир. Не для всех, может, этот мир такой ужасный, но для Агаты он именно такой. И она в этом убедилась. К своим восьми годам Агата не умела пользоваться магией. За это ее считали бездарной, глупой девчонкой, которая годиться только для деревенской жизни и всей грязной работы, так говорили великие чародеи, которые знали ее отца. Агата всегда старалась, чтобы доказать всем, что она может сотворить магию, а иногда доказывать приходилось самой себе, когда ее покидали всякие надежды и вера в то, что у нее все еще получится. Старалась, чтобы не подвести отца. Она знала, что он будет ее любить и не упрекнет в этом, но все же она хотела не огорчить его. Маленькая Агата была общительной, и совсем не хотела оставаться одной, поэтому ей хотелось иметь много друзей. Она общалась с людскими детьми, но эти знакомства не проходили долго. То дети сразу же отказывались заводить с ней разговор, то их родители сразу же забирали своих детей, когда узнавали кем является Агата со словами: «Не смей больше даже близко подходить к этому ведьминому отребью!». Все дело было в том, что во многих городах недолюбливали чародеев и каких-либо магических существ. Так было и в Цидарисе. Отец Агаты был единственным магиком в этом городе. Кто-то уважал его, приходил за помощью, а кто-то просто ненавидел. Так и относились к Агате. Ребятня не жаловала ее в своем обществе и часто прогоняли. Однажды она решила вновь познакомится и завести дружбу с детьми. И все оказалось довольно не плохо: ее не прогоняли, а приняли в свою компанию. Потом они предложили поиграть. Агата была просто на седьмом небе от счастья. Ей никогда не предлагали игр, и она с удовольствием согласилась. Все шло как нельзя лучше. Она веселилась вместе с ними, и была так счастлива, что забывала о своих неудачах. Потом они предложили спуститься в чулан. Агата была слишком радостной, чтобы понять, что все быть так хорошо не может. Они спустились в темный чулан, который имел мрачный вид, и посреди него горела только одна свеча, издавая тусклый желтый свет. Агате сказали закрыть глаза, чтобы поиграть в прятки. Она послушалась. Когда досчитала, то обернулась и увидела только тьму. Единственная свеча погасла. В темноте невозможно было что-либо разглядеть, но Агата хотела играть, хотела чтобы все повеселились. Ведь это прятки, неужели должно было быть как-то по другому? Везде была только тьма, но потом показались огоньки. Эти огоньки действительно были и Агата уставилась на них. Они все становились ближе и ближе. Когда она присмотрелась, увидела, что они красные. Два красных огонька в полной темноте. Они двигались то вверх, то вниз, а после она услышала рычание. Огоньки сразу же показались ей страшными, как будто они были глазами — красными глазами того зверя, который рычал, а может чудовища. Она не знала, но ей стало очень страшно. Она позвала ребят, но никто не отзывался. Потом споткнулась и упала, быстро начала отползать от ужасных огоньков, которые все приближались. Но дальше было некуда, она уже уперлась в стену, и не знала, что ей делать дальше. Она закрыла глаза, а потом почувствовала тепло и свет недалеко от глаз. Она открыла глаза и увидела перед собой склонившиеся фигуры. Это были те ребята, а потом рычание повторилось и она увидела перед собой большого пса, с раскрытой пастью, в которой красовались острые клыки. Они обступили ее в круг, склонив свои лица. Один из них проговорил: «Безмозглая ведьма! Неужели ты думала, что сможешь играть с нами? Быть такими как мы? Ты считаешь себя особенной, да? Считаешь себя особенной, потому что у тебя есть магия, так покажи ее. Ну давай, что ты умеешь. Давай!», он начал бить ее по лицу. Она не отвечала. «Так сгори же в аду, ведьма!» — проговорил он и поднес свечу к ее волосам, желая их поджечь. Агата не знала, что делать, как ответить, как сбежать отсюда. А последнего она хотела больше всего. Она лишь всхлипывала, из разбитой губы стекала тонкими струйками кровь. Ее волосы никак не удалось поджечь, они попросту не загорались, как бы не стараться. Потом этот мальчик взбесился из-за того, что ничего не вышло, и стал бить ее ногами. За ним повторили все. Все пятеро. Каждый хотел хорошенько ударить ногой по ее телу. Она сжалась и закрыла ладонями лицо. Сквозь пальцы пробивались слезы. Она ничего не могла сделать. Это было больно, очень больно, но ей ничего не оставалось кроме как терпеть и плакать. Она уже не чувствовала тела. Ни рук, ни ног, словно все было парализовано. Ей было больно, обидно, страшно и стыдно, что она так просто дала себя провести. Теперь она и вправду считала себя глупой, беспомощной девчонкой, которой никто не поможет. Которая ничего не сможет добиться. Кажется она навсегда останется такой глупой, жалкой, слабой. Она думала об этом. Потом все закончилось. Эти мерзкие дети наконец оставили ее в покое и убежали из старого чулана со словами: «Держись от нас подальше, если хочешь жить!» Но для Агаты ничего еще не закончилось. Она пролежала так с полчаса. Избитая, в синяках и ссадинах, в крови, на холодном полу одинокая и совсем беззащитная. Потом она собралась с силами, взяла себя в руки и вышла из темного, мерзкого, холодного чулана. Как это детки не заперли дверь, а оставили открытой? Но сейчас ее это не волновало. Ноги подкашивались и совсем не хотели держать. Она упала коленями на сырую землю. Все смотрели на нее с каким-то отвращением, презрением. Избитый ребенок, в крови, но это никого не волновало. Все просто проходили мимо и старались не обращать внимания. Она не чувствовала ног, но все же заставила себя подняться и пойти. Медленно перебирая она шла. Кажется, еще чуть-чуть и она вот-вот упадет, но она продолжала идти. Ей хотелось, как можно скорее добраться домой, чтобы не чувствовать на себе этих гадких взглядов. Ей с трудом удалось не потерять сознание. Она добралась до замка — своего дома. Она сумела продолжить путь до своей комнаты. А когда дошла, заперлась в ней. Села на кровать и плакала. Казалось, откуда так много слез. Она и так много выплакала там, в чулане. Но они были и стекали с ее глаз по щеке, на которой запеклась кровь. Она была унижена, разбита. Чувства страха и обиды исчезли. Все оставшиеся заполнило только одно чувство — ярость. Она перестала плакать и сжала с силой кулаки, зажав в них простыню. Ее зеленые глаза горели, горели ненормальным зеленым огнем. В них была злоба. Только она. Она так сильно сжала кулаки, что почувствовала, как пропитывается ткань кровью. И так прикусила губу, что из нее вновь полилась кровь. Именно тогда Агата начала ненавидеть людей. Это стало последней каплей. Она знала, что из-за людей случился мятеж, в результате которого случайно погибла ее мать. Она стала несчастной, случайной жертвой и погибла. У нее была уже одна причина возненавидеть людей раньше, но она хотела подружится с ними, быть похожей на них, быть такой как ее мать, которая была обычной крестьянкой и не имела никаких магических способностей. Но теперь у нее появилась еще одна веская причина, чтобы ненавидеть людей, теперь уже наверняка. Теперь она точно знала, что должна оставаться той, кем является — чародейкой. Она должна была доказать, что она настоящая чародейка. Быть такой как люди ей уже совсем не хотелось. Совсем не хотелось быть похожей на тех, кого ты всем сердцем ненавидишь. Она должна была оставаться сама собой. Но такой как раньше она уже никогда не была. Она часто стала уходить в себя, оставаться одна в запертой комнате. Ей больше не хотелось играть, она не хотела даже видеть этих людей. Она хотела только одного — научиться магии. Когда она находилась в запертой комнате совсем одна, она запирала и себя. Она уходила из этого мира, оставляя только свою оболочку. Она погружалась в познание себя. Погружалась в чтение древних магических книг со всевозможными заклинаниями. И чувствовала себя хорошо. Чувство одиночества ее не преследовало. Ей даже так нравилось. И поняла, что все это не напрасно, когда в порыве злости ей удалось с помощью заклинания вызвать огонь. Полыхающий, яркий, багряный огонь. Который спалил ее комнату. Но Агату это нисколько не расстроило. Она знала, что смогла сделать то, чего так хотела, чего так желала. Смогла раскрыть свою магию. После этого она стала еще усерднее заниматься, продолжать постигать магию. И у нее получалось куда лучше, не идеально, но все же лучше. Еще многому ей предстояло научиться, чтобы полностью владеть и контролировать своей магией. И она продолжила это и после того как умер ее отец. Она знала, что теперь она обязана научиться всему. Постичь всю силу волшебства. Она знала, что отец верил в нее, и никогда не отказывал в помощи, и не отворачивался от нее, когда все покинули какие-либо надежды на то, что она сможет стать хорошей чародейкой. Поэтому она покинула свой дом, и отправилась продолжать искать себя, становится чародейкой.

***

      Агата сидела на краю каменного выступа горы, согнув ноги в коленях, а руки положив на ноги сомкнула в замок. Она наблюдала за игрой света на лесном озере. А когда луна скрылась, устремила взгляд куда-то в даль. Она услышала приближение шагов, но не повернула голову в их сторону, а все также осталась неподвижной. Она знала, что это ни кто иной как Геральт. И это действительно оказалось так. Ведьмак подошел сзади и молча стал, боясь проронить хоть слово. Он знал о чем спросить Агату, о чем поговорить, но вдруг все слова как будто исчезли. Все что он хотел сказать, просто не смог выговорить. Поэтому стоял молча, уставившись в пол, иногда поглядывая на Агату, лицо которой ему было не видно. Он не знал какие эмоции она испытывала сейчас, и от этого становилось еще хуже. После долгого молчания послышался голос: — Ну что, ведьмак. Так и будешь мяться как малолетка перед свиданием, — она не сводила взгляд с той темноты в которую все также смотрела, оставаясь неподвижной. Голос ее был спокоен и безразличен. — Агата… — он погрузился в молчание, но потом вновь произнес, — С Цири все в порядке. Спасибо тебе. Спасибо, что защитила ее. Она хмыкнула. Затем повернула голову и устремила взгляд на ведьмака. — Она сама себя защитила, — затем вновь отвернулась, глядя все в ту же точку. Ведьмак присел рядом, но не слишком близко. — Ты знал о её магии? — Я знал, что ее мать Паветта обладала сильным магическим порывом. Про Цириллу — нет. Но предполагал, что это окажется возможным. Агата повернула голову в его сторону. — Девочка обладает поистине великой силы магией. Разрушительной силой. Она опасна, так как Цирилла не умеет ее контролировать. За время нашего с ней путешествия я ей смогла кое-что показать. Но это ничто, по сравнению с тем, что она должна знать и уметь. Ей многому предстоит научиться. — И ты сможешь ее этому научить. — Я этого не говорила, — резко отрезала Агата, — ей действительно нужен тот, кто обладает в совершенстве магией. Тот, кто сможет ее научить, всему, что знает сам. — Ты отлично владеешь магией и Цири будет тебе благодарна за помощь, и я тоже. — Мне самой многому еще нужно научиться. Я не идеальна в магии, пока что. Все секреты магии, которой я обладаю — магией Белого Света — я еще не постигла. — Но ты управляешь ей куда лучше, чем Цири. — Я хотела бы помочь Цири. В каком-то смысле вместе с ней я тоже буду учиться, и открывать что-то новое, но… почему ты не попросишь того, кто более превосходней меня в своей силе? — О чем ты? Кого мне просить кроме тебя? Агата посмотрела на него обжигающим взглядом и скривила лицо так, что кроме страха, глядя на него было невозможно испытать еще что-то. Вопрос ей явно не понравился, потому что она была зла. Но заставила себя проговорить, а не орать. — Я не единственная знакомая тебе чародейка, Геральт. Как насчет Йениффер? Как видно с ней ты знаком куда лучше. — Я… я не совсем уверен, что Йениффер согласится. — Видимо ты ее не так хорошо знаешь, как я думала, потому что она бы помогла. Ты ее трахал и этого тебе было достаточно. Зачем знать что-то еще. Он подорвался и теперь стоял, возвышаясь над чародейкой. — Агата ты… Прекрати так говорить. Ты ничего не понимаешь! — Да? А что я должна понять?! — она вскочила тоже, и уже не скрывала силу голоса, — Что все это время вы с ней просто мило беседовали? А поцеловала она тебя в знак благодарности? — Если хочешь знать, за все то время, что ты была не рядом, я не мог найти себе места! В гребаном борделе я не трахнул и шлюхи, ни одной, потому что знал, что я не должен так поступать с тобой. — Со мной? Боже, какая печальная история, ведьмак! До меня ты не пропускал и шлюхи, а тут вдруг я лишила тебя этой сладкой жизни ублажений! Какая жалость. Вот только я ли действительно виновата в этих твоих несчастьях? — Значит не ты. Так ты считаешь? — Я не знаю, что ты напридумывал себе, ведьмак, но ничего такого не было. Как всегда. Потрахались пару раз и ничего больше. — Да? Тогда почему из-за обычного поцелуя ты так вспылила? — Потому что я прекрасно понимаю, что ты не упустил бы этой возможности. Она ведь не просто шлюха, а чародейка. — И даже если так, какого хера ты от меня хочешь, если считаешь, что ничего не было?! Она приподняла бровь, раскрыв рот в злобном оскале. — Да пошел ты к черту, ведьмак, — она отправилась в сторону пещеры. Но Геральт схватил ее за запястье и развернул к себе. — Агата, это не может так продолжаться. Мы ведем себя безумно и глупо, прошу, давай спокойно поговорим, мы же знаем оба, что должны это сделать. Она выпустила руку, когда пальцы Геральта разжались. — И что же ты хочешь сказать? — Агата проговорила мягко и спокойно. Он смотрел в ее зеленые, красивые глаза. — Я действительно переспал с Йениффер, и встречался с ней задолго до тебя. У меня были к ней чувства, но сейчас я понимаю, что они были не так сильны… После того как я встретил тебя все изменилось, а через некоторое время изменился я сам. Я не знаю как это объяснить, но раньше таких перемен во мне не было. Он молча развернулся и посмотрел, продолжая видеть омут ее зеленых глаз.  «Я не хотела себе признаваться, что… на самом деле испытываю к тебе чувства. Не хотела даже в это верить. Не хотела, потому что боялась, что если скажу, ты не поверишь или просто не проронишь ни слова, а после оставишь… Поэтому и наговорила это все на зло тебе, да и себе тоже, про то, что ничего не было. Когда я увидела, что Йениффер поцеловала тебя, поняла, что все кончено, кончено не успев нормально начаться. Свои чувства хотела оставить при себе. Закрыть ото всех, чтобы никто ничего никогда не узнал. Но я слабачка. Я взбесилась и не смогла…» — это должна была сказать она. Но вместо этой речи Агата проговорила совсем другое: — Это все конечно очень хорошо, но давай с чувством, с толком, с расстановкой. Ты хочешь чтобы я осталась с вами. Хорошо, я останусь, но я делаю это только ради бедной девочки, которой пришлось пережить сущий ад в свои-то десять лет. Постараюсь хоть немного укротить ее огромную магическую энергию. Но пообещай мне, что если мне придется уйти, то ты не будешь меня останавливать и отпустишь без каких-либо уговоров. Геральт заметно кивнул в знак согласия. — Спасибо. — Я еще ничего не сделала. Рано благодарить. Не стоит раньше времени. Не люблю загадывать наперёд, — она говорила с отстраненностью и немного холодно. Луна показалась из-за облаков. Они стояли одни среди ночи на расстоянии друг от друга как будто чужие люди. А может так и есть? Лунный свет заливал все вокруг. И два силуэта, словно купались в этом белом свечении.