Глава 13
14 апреля 2020 г., 15:35
По одному только взгляду люди Куртулуша выстроились.
— Стой, стой. Ты никуда не идёшь, езжай к своим. Это наше дело.
Одним рывком Азер притянул к себе Ямача.
— Не испытывай моё терпение. Я терплю тебя только потому, что ты дядя Караджи. Но если она пострадает — это на твоей совести. И следующей жертвой этого топора будешь ты. А теперь молча следуй за мной, — откинул его от себя.
Джеласун усадил мать рядом с Аличо и просил не двигаться и ждать его.
Впервые мужчины Кочовалы и Куртулуш объединились ради одной женщины.
Ворвавшись в подвал, их встретили выстрелами. Дикий лев, извергая пламя, кромсал безжалостно обидчиков его черноглазой девочки.
Людей быстро обезвредили. Азер кинулся открывать двери — их было четыре. В одной из них, на сыром полу, вжавшись в угол, сидела Караджа, зажмурившись, закрыв руками уши, чтобы не слышать звуки пуль, уносящих жизни — своих или врагов, она не могла знать. Выдохнув с облегчением, лев бросился к своей лисе, хватая её в охапку. Караджа не открывала глаз, но, почувствовав знакомый запах, который стал для неё настолько родным, обвила его шею руками и спрятала голову на его груди. Он ей тихо что-то шептал, пытаясь успокоить. Она не проронила ни звука, но его рубашка промокла от её слёз. Мужчины Кочовалы молча наблюдали за ними. Селим не остановил их, лишь позволил пройти к выходу. Ямач нёс Нехир — она без остановки стонала и держалась за низ живота.
Караджа попросила опустить её на землю. Оглянувшись, увидела отца и бросилась к нему в объятия:
— Папа, как мама? Как сестра Саадет с малышом? Где все женщины? — оглядывалась она.
— Не переживай, с ними всё в порядке. Их уже отвезли домой. Дамла и Саадет немного пострадали, их отвезли в больницу.
— Эй, тут кто-то едет! Мы ждём кого-то? — крикнул Джеласун.
Не успев рассмотреть приближающиеся машины, на них посыпались пули. Стрелявшие целились в двух девушек.
Нехир первой рухнула. Джеласун бросился к Карадже, увидев, что стрелки переключаются на неё. Толкнув её, принял пули на себя. Мать бросилась к раненому сыну, вопя от горя. Посыпала проклятиями род Кочовалы, которые отняли у неё мужа и детей. Джеласун, держа мать за руку, шептал: «Прости, мама, прости». Смотря на Караджу, произнёс он. Новый шквал пуль унёс жизнь матери, которая сама была готова уйти. Не стало ещё одной семьи. Забирая жатву, не насыщалась Яма — бездонное болото, оно притягивало к себе, но взамен дарило только страдания, а смерть была успокоением.
Караджа рыдала над Джеласуном. Что бы ни произошло между ними, они многое вместе пережили. Он был её первой платонической любовью. Все по одному покидали её. Она подняла голову, ища Азера. Его не было видно. Она вскочила и стала его звать, чувствуя, как к горлу подступает скользкий холодный комок страха.
Он лежал на земле, из груди струилась кровь, рубашка была уже алой. Ноги подкосились. Караджа звала своего льва, моля не оставлять её. Держа его голову и прижимая к себе.
Акын быстро взял себя в руки и начал командовать:
— Быстро по машинам! Этот тип не оставит нас. Будем ждать, пока нас всех не перебьют? Он пока жив, его надо в больницу.
Парни Чукура остались забрать Джеласуна и его мать. Меке был безутешен, он рыдал как ребёнок. Они были для него семьёй после смерти отца. Он опять остался один. «Его брат ушёл достойно, погиб как герой», — твердил про себя Меке.
Нехир нёс Ямач. Он был подавлен, и слёзы застилали глаза. Любви он к ней не испытывал и вряд ли испытает ещё к кому-то после жены. Но она была его другом. Она дала ему надежду. Теперь его надежда у него в руках, и завтра он опустит в могилу ту маленькую нить, которая только зарождалась, которая могла бы удержать его на ногах.
***
Медработники оперативно забрали Азера. Карадже оставалось ждать. Акын подошёл к ней: — Ты сейчас ничем не поможешь. Операция будет длиться долго. Поезжай домой. Приди в себя и вернёшься. — Ты в своём уме? Я никуда не уйду. — Как знаешь. От тебя воняет, — исказил лицо брат. — Пусть привезут мне что-нибудь из одежды. Я не уйду. Прошло уже три часа, из операционной никто не выходил. Акын заставил её привести себя в порядок — больше для того, чтобы отвлечь. Шансы на спасение Куртулуша были невелики. — Ты ничего не ела. Тебе надо хоть что-то перекусить. Ты не собираешься уходить, мы поняли. Но если не хочешь свалиться с ног от истощения и чтобы тебя отправили насильно домой, так что покушай эти бутерброды и кофе. Караджа затолкала в себя еду, почти не жуя. — Всё, доволен? Теперь не доставай меня. Почему Йылмаза не видно? Он всегда рядом с братом. — Он был ранен, но его уже перевели в палату интенсивной терапии. Он стабилен. Пойдёт на поправку, ИншаАллах, — рассказал ей Акын. Как она посмотрит теперь в глаза тёте Фадик? Вышел доктор. Караджа, Селим, Акын сразу подбежали в ожидании вестей. — Операция была очень сложной, всё, что в наших силах, мы сделали. Но, к сожалению, не можем остановить кровотечение. С основным ранением мы справились, но, видимо, внутреннее кровотечение не останавливается. Мы не можем поднять его давление. Одной банки нашей крови нам недостаточно. Нам нужна кровь — вторая группа, положительный резус-фактор. Кто его родные? Кто сможет подписать документы? — Нет никого. Его брат раненый тут находится. — Свяжитесь с семьёй. Дальше без подписи родных мы не можем продолжать.***
Парни Азера сразу доставили госпожу Фадик. Она держалась, но материнское сердце выдавало её. Караджа кинулась в объятия женщины. — Простите, это всё из-за меня. Это из-за меня пострадали ваши сыновья, — рыдала Караджа. — Я не понимаю, что произошло. Кто ранен? Ребята сказали, Азера ранили. Ты говоришь «они». — Йылмаз, — не поднимая головы, прошептала Караджа. — Он уже стабилен. Быстро придёт в себя, даст Аллах, — пришёл на помощь сестре Акын. — Разговоры и объяснения потом. Нужно заполнить документы для дальнейшего лечения Азера. Пойдём, тётя, я провожу вас, — беря под руку Фадик, Акын провёл её. Медсестра вышла из операционной и сообщила, чтобы готовили кровь. После подписи начнут переливание и продолжат искать причину кровотечения. Караджа прошла в процедурный кабинет, спросила: — Что нужно сделать, чтобы сдать кровь? Селим, Акын и Салих решили поддержать свою девочку. Салих считал себя должным братьям. Медсестра, увидев Салиха, спросила: — Господин, разве вы не сдавали сегодня уже? — Да, это было утром. С тех пор у меня переизбыток крови, вот хочу раздать, — шутил он. Салих с утра не отходил от Йылмаза.***
Только ближе к вечеру вышел доктор: — Состояние стабилизировалось. Нашли то, что вызывало внутреннее кровотечение. Если ночь пройдёт спокойно, утром переведём в палату интенсивной терапии. Все выдохнули с облегчением. Кочовалы собрались уходить, но Караджа и не думала. Селим не мог её убедить отправиться с ними домой. Упрямая коза. Селим не мог перед Фадик ругаться с ней. Фадик же тепло улыбнулась: — Я за ней присмотрю, не переживайте. Они молодые. Сейчас она никого не послушает. Она следует только за сердцем. Караджа не отходила от двери палаты. Ни медперсонал, ни Фадик, никто другой не смогли уговорить её поехать домой отдохнуть. Видя её упрямство, лечащий врач Азера доктор Иса разрешил поставить кушетку в палате Азера, чтобы девушка могла хотя бы отдохнуть. Весь день как на иголках расхаживала у двери палаты или вертелась на скамье. Фадик была довольна: «Такая сноха не оставит моего сына в беде». Дуйгу приходила, приносила Карадже сменную одежду, забирая грязные вещи. Поддерживала подругу как могла. Йылмаз уже пришёл в себя и уже потихоньку мог ходить. И уже готовился к выписке. Каждый раз, выходя из палаты, сталкивался с Дуйгу. «Что за девчонка дикая? Смотрит, будто я ей что-то должен». Она его раздражала. Никто так его не раздражал. Его больше бесило то, что он думал об этом, и то, как она смотрела на него с вызовом: «Только посмей подойти — убью!» Вечером все разошлись. Караджа села в своё привычное место, поджав ноги, положила голову на койку раненого льва, держа его ладонь в своих ладошках, словно боясь упустить его пробуждение, и сама забылась сном.
