Спасение Огнём.

      Веки были свинцовыми. Сделав усилие, чуть приоткрыл глаза. Противное пищание резало слух, отчего голова болела сильнее. Лунный свет заливал палату. Что-то мешало дышать и глотать, попытался протянуть руку. Что-то удерживало руку. Опустив взгляд, замер: чёрная копна волос рассыпалась возле него. Казалось, что это её лицо отражало лунный блик и проводило тропинку к окну, губы чуть приоткрыты, словно у маленького ребёнка. Азер как заворожённый наблюдал за этой картиной, боясь спугнуть своё видение лишним движением. В горле пересохло, хотелось пить. Другой рукой попытался снять трубки с лица — вокруг всё стало пищать с большей силой.       Караджа открыла заспанные глаза, заметив движения Азера, подскочила:       — Не трогай, не двигайся, я позову врача.

***

      Войдя в палату, доктор попросил Караджу выйти, пока его осмотрят.       Когда она вернулась, большинство датчиков сняли, убрали трубки. Караджа стояла у двери, и вся уверенность пропала. Боясь подойти, маленькими шагами прошла в центр палаты.       — Неужели я так страшно выгляжу, что боишься подходить? — хрипло прошептал Азер, в горле першило. Кашлянув, боль отдалась в грудь, лицо исказила боль. Караджа, перепугавшись, подбежала.       — Дать воды?       — Было бы хорошо, — глоток воды успокоил кашель. — Спасибо.       Сев в кресло рядом, Караджа закрыла лицо и зарыдала. Все дни от напряжения не могла выпустить эмоции, но теперь он жив, сам дышит, говорит. Теперь, расслабившись, слёзы не хотели себя сдерживать. Азер потянул её руку к себе:       — Обычно, когда любимые не умирают, радуются, благодарят Аллаха за спасение. А ты плачешь?       — Я очень испугалась, я боялась тебя потерять.       — Поэтому ты всех поставила на уши и прилипла к этому месту? Думала, врачи меня убьют? — улыбался он. — Доктор сказал, что не могли справиться с тобой и пришлось оставить тебя в палате. Даже кровь свою дала.       Караджа улыбнулась сквозь слёзы.       — Теперь в тебе течёт немного крови Кочовалы, — хитро сказала лиса. — Кроме меня, и папа, и дядя Салих дали свою кровь.       — А Йылмаз? Как он?       — Он уже дома. Его сегодня выписали, — ответила Караджа.       — А сколько я был в отключке?       — Почти неделю. Они делали уколы какие-то, чтобы ты спал. Рана была серьёзной, — не могла продолжать — дрожал ком в горле. Он пришёл спасти её и чуть не погиб сам, его брат пострадал. Джеласун и его мать. Закрыв лицо, безмолвно заплакала. Азер протянул руку, взял её запястье.       — Эй, эй, ты чего? Не смею винить себя. Ты не виновата ни в чём. Это мы втянули вас, и это мы должны отвечать за всё. И мне жаль, что не смог защитить и тебе пришлось пережить это.       — Джеласуна и его мать убили. Нехир тоже погибла. В эти дни были похороны. Я не смогла бы находиться там, не вынесла бы.       — Хорошо, хорошо, не думай о плохом, — ласково говорил он. — В нашем мире мы каждый день ожидаем смерть. Ты не при чём. И этот парень знал, что так может случиться, уверен, он не раз обманывал смерть.       Она смотрела на него как маленький ребёнок, который хотел, чтобы его успокоили и приласкали.       — Ты собираешься всю ночь сидеть тут? — указал на кресло.       — У меня тут есть кровать, — пафосно показала на свою кушетку. Он улыбнулся как мальчишка-хулиган, который собирался натворить дело, за что получит после.       — Давай сюда, тут место хватит. Там же неудобно? — оправдываясь, предложил свою койку.       — Азе-е-ер, — протянула Караджа, сдерживая улыбку.       — Ну же, давай. Я так быстрее поправлюсь, обещаю. Лиса нырнула к нему, вздёрнув носик, будто сама не хотела и не думала об этом. Положила голову на плечо, руки закинула на талию. Он шумно выдохнул. Закрывая глаза, её запах пьянил.       — Твои волосы, — глухо шепча, перебирал её локоны, накручивая на палец, — они пахнут цветами. Не одним определённым, а будто букет горных диких цветов.       — Разве ты был в таких горах? — фыркнула лисица недоверчиво — к комплиментам не привыкшая.       — Был. Там очень красиво. Очень полюбил это место.       — Расскажи о нём. Это за границей? Я никогда не была нигде за пределами Чукура, — просила она.       — Это Турция, Карадениз, Трабзон. Я в жизни не видел так много зелени и гор, как там. Горы будто врезаются в облака. Очень вкусная рыба там. Чайные плантации — будто зелёное море, которому нет края. Реки, леса, Чёрное море — всё в одном месте. Облака до них, кажется, можно дотронуться, если протянуть руки. Люди тоже там другие — душевные, простые. Я был там всего один раз, но полюбил эти места. Это был единственный раз, когда я куда-то отправился не по своей работе, — предался воспоминаниям Азер.       — И почему поехал туда?       Его губы растянулись в улыбке:       — Хороший друг пригласил меня туда. В Адане я часто выезжал вечером один, посидеть у моря, пить чай, развеять мысли. И как-то раз, сидя там один, увидел парня. Он спорил о чём-то с хозяином кафе. Я решил, что он пытается провернуть дела. Но он требовал дать ему какой-нибудь работы, чтобы поесть. Я позвал его к себе, спросил, почему он просит о таком. Он рассказал, что приехал в Адану, привёз стройматериалы на продажу, но его кинула местная шпана, оставив его разве что в одежде, что была на нём. Места у нас ведь неспокойные. Ну, я помог парню. Вернули деньги за материал, грузовик и документы. А он стал просить дать ему сделать что-то взамен — не привык ничего брать даром. Мне не было ничего нужно. Тогда он сказал: «Ты подумай. А пока жду тебя в гости. Скоро сыну будем делать обрезание, жду тебя». Так я и попал туда.       — Похоже, хороший человек. Как интересно.       — Хочешь, поедем? — так легко и непринуждённо спросил он.       — Как? Когда? — сердце, словно маленькая птичка, трепеща, забилось.       — Как выйду отсюда, мы поедем. Ты же нигде не была, вот начнём узнавать сначала Турцию. Или хочешь как в фильмах? Париж? Европа? — улыбнулся Азер. Она молчала, закусывая губу. Он взял её за подбородок, взглянул в глаза.       — Или ты думаешь, что теперь я тебя отпущу? Ты забыла своё обещание? Ты вернулась тогда в тот дом последний раз. Больше я не отпущу тебя, Караджа.       Она тяжело вздохнула, думая о том, что будет дальше.       — Что? Мы пойдём, я женюсь на тебе — и всё.       — Азе-е-ер, — толкнула его в бок Караджа, — разве так замуж зовут? Ты даже не спросил меня.       — А у тебя есть другие варианты, девочка? Или я не в курсе? Аллах, Аллах, ещё одного жениха я не переживу.       — При чём тут женихи? Ты не спросил меня.       — Девочка, я не романтик, но я бы встал на одно колено и просил бы твоей руки. В силу последних событий, пожалей больного человека. Караджа представила эту картину — Азер Куртулуш на одном колене просит руки — и рассмеялась.       — Мне тоже расскажи, что у тебя в голове, лиса.       — Я представила тебя на колене, но вместо букета — кебаб, а вместо кольца — твои сладкие кольца. Это больше похоже на тебя, — её звонкий смех заполнял собой всё. Он рассмеялся — от боли пошли слёзы. И не мог остановиться. Смех отдавал острой болью в груди.       Караджа, перепугавшись, затараторила:       — Всё, всё, никаких колец, ничего не хочу. Ради Аллаха, будь в порядке.       — Признайся, кебаб был прекрасен, — продолжал шутить.       Вдыхая её аромат, наслаждаясь близостью друг друга, уснули.

***

      Утром эту картину застал Йылмаз. Он громко прокашлялся и чуть ли не крича сказал:       — Да, мама, он пришёл в себя!       Караджа подскочила, быстро приводя волосы в нормальный вид.       Мать Азера была очень оживлённой — с души упал огромный камень. Её сын, её львёнок, его жизни больше не угрожала опасность. Пока мать с сыном говорили, Караджа с Йылмазом вышли в коридор.       Дуйгу пришла с вещами для подруги. «Опять этот напыщенный жираф, уставился — чего, идиот?» Дуйгу было не по себе от его взгляда, и её это злило. Опять эта перестрелка глазами — кто кого сможет первый убить? Караджа смотрела на этих двоих, не понимая, что между ними:       — Если вы насмотрелись друг на друга, можно я свой пакет заберу?       — Ничего я не смотрела, это он уставился, я и думаю, что ему надо? — оправдывалась подруга.       Йылмаз залился краской и молча ушёл к матери и брату.       — Дуйгу, рассказывай, как дома? Что говорят?       — Ну, пока не до тебя им было, пытались разобраться с этим типом, что вас похитил. Мама спрашивает о тебе, бабушка Султан тоже. Это они собрали вещи. Бабушка кинула твоих любимых конфет. Я надеюсь, ты поделишься за доставку?

***

      Азера перевели в обычную палату, сказали: день или два понаблюдают и выпишут. Он рассказал матери о своём решении забрать Караджу и как можно скорее жениться, без всякого торжества. Фадик была очень рада — наконец-то старший сын заведёт свою семью и пополнит их род.