Спасение Огнём.

      За Саадет тихо на кухню прошёл Салих. Караджа уже успела убрать слёзы с опухшего лица. Шмыгая носом, ковыряла ложкой мороженое.       — Караджа? Почему ты не спишь?       — Уже иду, — вставая со стула, сказала она. — Вам доброй ночи.       — Подожди. Если ты и так не спишь… Там под воротами стоит один человек, ждёт рассвета. Хочет поговорить с тобой.       — Не поняла.       — Говорю, твой дорогой муж пришёл. Но в такое время заходить, тревожить домашних, не хочет.       Караджа, не понимая, шутит ли дядя, но если это правда, ей не хотелось, чтобы родные узнали. Накинув на себя плед, двинулась к воротам. У дороги, под ветвями деревьев, стояла машина Азера.       Заприметив движущуюся к машине фигуру, он включил фары, всматриваясь. Узнав родной силуэт, рванул из машины к ней.       — Караджа… — он протянул руку к её заплаканному лицу. Она отпрянула назад, отчего внутри всё болезненно сжалось. — Не делай так, — просил он. — Я тебе всё расскажу. Поедем домой, пожалуйста.       — Я не хочу говорить. Когда мне это было надо, ты не хотел говорить. Даже больше — требовал объяснений с меня, — отстранилась она сильнее.       — Я был не в себе. Я сам не помню, что говорил. Но поверь — ничего не было. Разве могло быть? Даже если рядом взорвали бомбу — я бы не узнал.       — Дело не в том, что было. А в том, что я просила не быть рядом с этой женщиной. И почему она была в нашем доме? Если вообще это «наш дом». Я не вернусь туда, — развернувшись, направилась к воротам. Он перехватил её.       — Что это значит — ты не вернёшься? Что значит «наш» — не «наш»? Всё моё отныне и твоё… — силы словно покинули его, руки безвольно упали.       — Я не хочу находиться там. Всё будет напоминать мне. Я счастливая еду домой, со своим сюрпризом. А ты мне приготовил больший сюрприз. Ты и рядом голая женщина. Что из этого я должна понять? Вернуться и лечь в ту постель?       Он не знал о том, что было в комнате — там камер не было. Услышав, что увидела его маленькая роза, он удивлялся её стойкости. Ведь если бы это был он, он бы разнёс этот мир. Ему хотелось заключить её в свои объятия и не отпускать никуда, но она выпускала свои шипы, не подпуская его.       — Я не думал, что так выйдет. И мне жаль, что я так расстроил тебя, — у него не было слов, чтобы оправдаться перед ней. Делать он ничего и не делал, но и она была права. Нельзя было так близко подпускать Башак.       Видя его безнадёжность и раскаяние, глаза, полные тоски, ей хотелось отбросить всё и кинуться в его крепкие и тёплые объятия. Ни уйти, ни остаться. Ей надо было бежать — иначе она простит всё и забудет. Ей было больно, но она, поёжившись, закуталась в плед и ушла в сторону дома. Нет, она бежала — от того, что сердце предательски таяло от его глаз, от тоски по нему.       Она забежала в дом, душа разрывалась на две части. Слёзы душили. Зажав рот руками, пыталась прийти в себя и уйти в комнату, чтобы никто не увидел её.       Но Саадет и Салих ждали её, и побег не удался. Салих, взяв её под руку, завёл в кабинет.       Саадет подбежала и стала её успокаивать, спрашивая, в чём дело.       — Чем он тебя обидел, Караджа? Ты разрываешь моё сердце. Почему ты плачешь? — протирая её слёзы, спрашивала она — ей искренне было жаль её.       — Караджа, я думал, ты настоящая Кочовалы… с… — прервался он, зная, что получит от жены, если продолжит. — Ну да ладно. Я не думал, что ты так расклеишься, но надеялся, что хорошую взбучку устроишь ему, — шутил он, потом, смягчив тон, продолжил: — Караджа, это не стоит твоих слёз. Разве ты не поняла, что это была игра той женщины?       Глаза Караджи расширились, и все её всхлипы прекратились в мгновение. Смотрела с ожиданием на продолжение и объяснение дяди.       — Я ничего не понимаю. Говори, Салих, — требовала Саадет.       — Я знаю, что ты видела. Мы были вместе. Мы всё продумали, но вышел небольшой конфуз.       Взгляд Караджи с недоумения переходил на злость.       — Не смотрите так. Это всё Медет. Медет это.       Вкратце рассказав весь расклад, Салих ждал понимания. Саадет сидела, прикрыв рот руками. А у Караджи наступала истерика — она была сильно зла на Салиха. Оставил её мужа этой кобре… А с другой стороны — всё ещё не понимала всего услышанного.       — Ну, всё выяснили. Теперь иди спать. Утром отвезём тебя к мужу.       — Я не поеду никуда. И на тебя тоже в обиде, дядя. Знай, — встав, направилась в комнату.

***

      — Салих, что вы наделали? Девочка беременна — и такой стресс. А вам всё смешно. Знай: я тоже на тебя зла. Она сейчас всё вдвойне эмоциональнее переносит, оттого и плачет всё время. Делай как хочешь, но реши это дело. А до тех пор я не разговариваю с тобой, — Саадет поднялась с места, гордо вздёрнув голову, и ушла.       — Вот помогай ты им — что Кочовалы, что Куртулуш — крайний буду я, — возмущался он.

***

      Утро прошло спокойно. Все за завтраком вели себя непринуждённо.       — Караджа, пока ты тут, может, позовём на ужин зятя? Сегодня, — она больше ставила перед фактом, нежели спрашивала.       Все напряглись и ожидали реакции Ямача. Тот не заставил себя ждать: бросив ложку на стол, встал из-за стола.       — Всем хорошего дня. Я пошёл, — раздражённо сказал он.       — Ямач, сядь, доешь, — пыталась остановить его Султан.       — Аппетит пропал. Я выйду.       Саадет направилась за ним. Выйдя на порог, она остановила его, поймав за локоть.       — Ямач, не нужно так. Ты разбиваешь ей сердце. Разве не видишь — ей и так плохо? Ты не помнишь разве, как один из всех Кочовалы меня поддержал ты? Был мне настоящим братом. Ты обещал, если даже все забудут, кто дочь этого дома, — что напомнишь. Я нашла силы и храбрость в тебе. И смогла найти Салиха в Вартолу. И ты нашёл брата. Не делай так, прошу. Будь немного терпимее.       — Я сам разберусь, — похлопав по её руке, ответил он.       Саадет смотрела ему вслед, надеясь, что он всё-таки примет верное решение.       Караджа не хотела сидеть дома — все и так напряглись после ухода Ямача. Решила, что сходит в клинику, сдаст какие-то анализы, которые рекомендовал врач в Адане. Заодно подышит свободой: дня не прошло, а обстановка Чукура уже давила.       На выезде стоял Мехмет, который никуда и не уходил. Не дойдя до машины, её перехватил Салих и сказал, что сам отвезёт, куда надо.       Машина тронулась. Караджа ждала рассказа дяди.       Он рассказал всё, что знал, зная, что племянница не из тех, от кого можно отделаться парой фраз.       — Мы решили, что будет безопаснее и спокойнее, если вы останетесь в Адане. Но ты вернулась и попала на крючок.       — Она дала послушать запись от Азера ей, — с опущенной головой сказала она.       — Какую?       Изложив содержание того сообщения, она отвернулась к окну, боясь услышать плохое.       — Я не знаю… Многое можно сделать, Караджа, тем более когда есть деньги. Но у нас вроде был похожий разговор с Азером. Может, она прослушала, записала. Это не важно всё. Я вижу, что он искренен. Мы все были свидетелями, как он бросился тебя спасать в тот день. Даже когда его брат был серьёзно ранен, он думал только о том, как вытащить тебя, — Салих в этот раз был серьёзен — не было шуток и издёвок. Он хотел на самом деле исправить то, в чём был немного причастен. — Караджа, я полюбил тебя как племянницу. С первого дня ты мне понравилась — смелая, храбрая, не боится трудностей, подумал я. Многие мужчины позавидуют такому характеру. Не стоит заморачиваться на такие вещи. В нашей жизни мы должны ценить маленькие мгновения счастья с близкими. Мы не знаем, доживём ли до завтра. Поэтому не тяни, вернись домой и не скрывай того, кого носишь под сердцем. Видя её удивление, добавил:       — Саадет сказала. Не смотри так — я молчу. Решай сама. Всё в твоих руках. И мы приехали, — останавливаясь возле клиники, сказал Салих.       Караджа вышла. Она приняла решение для себя.