(un)secure

      Следующие две недели парни практически не разговаривают. Днём они мирно сосуществуют в убежище, иногда встречаются на кухне, иногда в гостиной, но лишь перекидываются равнодушными взглядами и молча расходятся. Конечно, за тишиной этой прячутся истерические крики, беспомощные стенания и множество неозвученных вопросов.       Кихён успевает перечитать всю литературу в библиотеке Чжухона, поэтому развлекает себя глупыми шоу, день и ночь идущими по телевидению. А вот по ночам Кихён горько плачет. С Чангюном его связывают странные отношения, страшная жизненная ситуация и неизвестность будущего. Парень совершенно не знает, каким будет завтрашний день, и ему остаётся лишь смиренно ждать, пока трио что-то придумает.       С того дня, как недоотношения Кихёна и Чангюна окончательно превратились во что-то непонятное, Ю решил взять «перерыв». Нужно было дождаться решения его непростой ситуации, а потом уже думать о любви. Поэтому, выплакав все слёзы в ванной, он ушёл ночевать в гостиную на диван. И с того дня окончательно поселился в этой небольшой комнатке.       С Чангюном он не разговаривал, но выведывал информацию о продвижении разработки плана у Минхёка. Они вечно меняли сюжет, поэтому каждый раз Кихён слышал новые варианты развития событий, но, как казалось парню, Минхёк что-то не договаривал.       Вот и сейчас, только проснувшись, юноша сразу же идёт к Мину, чтобы узнать о разговоре, который весь вчерашний вечер трио вело в компьютерной комнате. И Хёк снова что-то недоговаривает. План остаётся словно бы недоработанным.       — Не беспокойся, мы всё продумали до мелочей! — старший ободряюще хлопает по плечу и сдержанно улыбается. — Уже на днях Чангюн собирается приступить к его выполнению. А пока, вот, подработку решил взять. Деньги то нужны, нас теперь четверо.       — Буду ждать новостей, — кивает Кихён и поспешно выходит из комнаты Минхёка. Парень работает за ноутбуком, и надоедать ему бессмысленными вопросами не хочется.       Юноша планировал приготовить себе сытный завтрак. Но когда проходил мимо комнаты Чангюна, услышал, что тот с кем-то разговаривает. Конечно, он никакой не шпион, да и подслушивать совсем не хорошо… Но огромное любопытство не утихомирить так легко, да и не хотелось ему вовсе… Поэтому парень смело, но с осторожностью подходит к двери комнаты Даниэля и прикладывает ухо.       — Извините, что пропал… У меня возникли некоторые трудности, — Чангюн говорит сдержано, деловито. — Да, прямо сейчас я ищу его. Да, меня проинформировали, что у него есть сообщник.       Кихён не слышал собеседника, так как разговор был телефонный, но парень понял, что Чангюн разговаривает с клиентом. Но некоторые слова показались странными. Кого он ищет? Что за сообщник?       — Я предпочитаю работать в одиночку, — стискивая зубы, продолжает Им. — Я сообщу, если найду его. До встречи.       Кихён понимает, что разговор окончен, и он пулей бежит на кухню, но ударяется обо что-то крепкое.       — Подслушиваешь? — щурится Чжухон и прожигает взглядом сверху вниз.       — Н-нет, я мимо проходил.       — Врёшь, — сказал, как отрезал. — Что ты слышал?       — Даже если что-то и слышал, — уклончиво говорит Ю, — то всё равно ничего не понял. Без слов собеседника вся суть разговора теряется.       — Ладно, живи пока, — хлопают по плечу и проходят мимо, слегка толкая.       У Кихёна коленки трясутся, словно он совершил какое-то проступок, и его отругал старший брат. Парень оборачивается на уходящего Чжухона, и сталкивается с ледяным взглядом. Нет, старший уже давно скрылся в кухне, а прожигающий взгляд принадлежал Чангюну. Он опирается на косяк двери и, сложив руки на груди, просто смотрит. Молча.       А Кихён то в долгу не остаётся — также буравит взглядом, не издавая ни звука, словно в молчанку играют. И если здесь, была бы ничья, то в гляделки Ю бы точно проиграл. Он слишком быстро отводит взгляд, потому что сдерживать собственные чувства, смотря в эти прекрасные тёмно-карие глаза, становится невозможным. Парень разворачивается резко. Пожалуй, даже слишком, ведь едва не теряет равновесие. Позади насмешливо фыркают, вгоняя Кихёна в краску. Неловко.       «Умри, умри, умри», — крутится у юноши в голове и он, делая вид, что ни капли не смущён, идёт в кухню. Есть хочется неимоверно.       Весь день снова протекает совершенно незаметно. Кихён валяется на диване, закинув ноги на спинку и свесив голову вниз. По телевизору крутят очередное странное шоу, и хотя парень смотрит в экран, он вовсе не заинтересован. Мысли уносят его куда-то в прострацию, и «просыпается ото сна» Кихён только тогда, когда перед глазами тёмные пятна пляшут, а в ушах звенят колокольчики. Это кровь прилила к голове.       Парень ложится уже по-нормальному, укрывается мягким тонким одеялом и прикрывает на минуту глаза. Хочется избавиться от вихря различных вариантов событий в голове, но они ни за что не хотят уходить. В мыслях полнейший кавардак, мозг напряжён…       Щёлк! Кто-то открывает дверь в гостиную и тихими шагами приближается к дивану. В голове у Кихёна резко стало пусто, сознание расслабилось. А вот тело, наоборот, напряглось. Было интересно, кто это и как он себя поведёт, зная, что Ю спит, поэтому парень не стал открывать глаза.       Некто останавливается у спинки дивана. Кажется, с того самого момента, как этот человек вошёл в гостиную, время для Кихёна остановилось. Он настолько сосредоточился на звуке шагов, что бормотание телевизора и вовсе пропало!       Он чувствует, как кто-то наклоняется и, едва касаясь, убирает пряди волос, упавшие на глаза. Кихён сразу понимает, кто склонился над ним. И ему всё ещё интересно играть в эту игру. Сначала мягкое касание к щеке, затем тёплое дыхание на губах, и вот, его нежно целуют, оставляя мокрый след в уголке рта.       Пока Кихён, обескураженный произошедшим, пытается прийти в себя, Чангюн скрывается в коридоре. А затем Ю слышит, как хлопает входная дверь. Ушёл…       Щёки пылают ярким огнём, сердце колотится в груди, словно бы сумасшедшее. Парень дотрагивается до места поцелуя и не понимает, что чувствует. Сомнение… Влюблённость… А о чём думает Чангюн? Не может сказать о своих чувствах, но вот так нагло целует спящего!       Юноша идёт в ванную. Нужно охладить лицо, ведь если кто-то увидит его пылающие щёки, точно завалит вопросами. Нельзя же, чтобы Чангюн потом узнал, что Кихён вовсе не спал и так легко позволил поцеловать себя!       Когда он проходит по коридору, взгляд невольно падает на висящий у двери календарь.       — Ох… Уже месяц прошёл? — спрашивает себя удивлённо. — Пора бы их выбросить, нужно ведь следить за гигиеной.       Кихён решает, что настала пора снять линзы, позволяющие ему видеть мир цветным. Пора, но запасных с собой нет. Снова видеть чёрно-белую палитру перед глазами вовсе не хочется. Это напоминает о том, что соулмейта своего Кихён ещё не нашёл. И есть вероятность, что не найдёт и вовсе.       Парнем всегда овладевала ядовитая зависит, когда он видел парочки, сладко улыбающиеся друг другу и говорящие о том, как прекрасен мир. Кихён никогда не считал мир прекрасным. Он считал его жестоким. Разве это правильно? Всё заранее предопределено судьбой, не даётся право выбора, так ещё и лишают детей радости.       Парень трясёт головой, дабы отогнать плохие мысли и возвращается к делу. Он поддевает одну линзу, снимает её и тут же закрывает глаз. Боится. Он слишком долго ощущал себя «полноценным». Вторая линза снимается также легко. И теперь Кихён стоит с закрытыми глазами перед большим зеркалом.       Вдох. Выдох.       Медленно разлепляет глаза и понимает… Что ничего не изменилось. Абсолютно ничего! Он также стоит перед этим самым зеркалом в голубой рамке. У него всё те же светлые волосы с отросшими тёмными корнями, те же светло-карие глаза, ярко-розовая пижама с Хеллоу Китти и та же бледная кожа.       В голове пусто. Совершенно никаких мыслей, словно он ожидал этого. Никаких чёрно-белых цветов…       — Ч-что это? — щипает себя за щёки, чтобы убедиться, что это не сон. Больно. Действительно, не сон.       Он выбегает из ванной, поскальзывается на мокрой кафельной плитке и кубарем выкатывается в коридор, ударяясь головой о стену.       — С ума сошёл, мелкий? — бурчит сонный Чжухон и смотрит непонимающе.       А Кихён не отвечает ничего, лишь поднимается на ноги и несётся в комнату Минхёка. Единственный человек в доме с креативным мышлением.       «Если мы выкрутимся из этой ситуации живыми, возьму его в свою компанию», — думает Ю.       Старший до сих пор сидит за ноутбуком, что-то усердно печатая. Кихён влетает в комнату, при этом чуть не сносит с петель дверь. Он спотыкается о порог, летит на пол и разбивает колени, но будто бы не замечает боли — встаёт снова и подбегает к Минхёку.       Сейчас Ли занят очень важным делом, и если бы Кихён снова пришёл сюда с расспросами об их плане, Мин точно бы с нервяка достал бы из тумбы пушку и пристрелил бы назойливого бизнесмена. Заодно, избавил бы Чангюна от лишних сомнений. Но видя то, в каком состоянии к нему прибежал Кихён, Минхёк просто из любопытства отложил свои важные дела и заинтересованно спросил, что случилось.       — Глаза! Мои глаза! — словно задыхаясь, Ю цепляется за руку Минхёка. И непонятно, то ли он сейчас расплачется, то ли рассмеётся от счастья.       — Сделай глубокий вдох и продолжи спокойно! Я тебя не понимаю! — нервозно требует старший.       — Цвета… Я вижу мир цветным.       — Чангюн говорил мне, что за линзы ты носишь. Из-за них ты мог пропустить момент, когда палитра сменилась, — кивает сам себе, и по его взгляду видно — думает. — Возможно, были какие-то странные моменты. Подумай, когда это могло произойти.       В голову тут же приходит момент, когда он впервые увидел Чангюна. Яркая вспышка, и цвета словно стали чуть ярче. Так, этот парень всё же…       — Куда ушёл Чангюн? — спрашивает поспешно, так и не объяснив ситуацию. Но Минхёк действительно умный парень. Сложить два плюс два, и сразу становится ясно, кто же является соулмейтом Кихёна.       — Он решил взять новое задание. Должен вернуться через пару часов.       — Я хочу рассказать ему в праздничной обстановке! — у Кихёна горят глаза, но Минхёка не трогает такая искренность.       — У нас нет шаров, хлопушек и тому подобного, — пожимает плечами старший.       — Но когда мы пришли, вы кидали в нас серпантин…       — Почему соулмейт Чангюна не мог быть глупым мальчишкой? С тобой столько мороки, — закатывает глаза и машет рукой, прогоняя. — В кладовке поищи, там ещё должно было остаться немного.       — Большое спасибо, хён! — кланяется и убегает. А у Минхёка сердце вновь пропускает удар. «Хён»… Звучит так непривычно. И всё же приятно.       — И где только носит этого мелкого? — краснея и смотря на часы, бурчит себе под нос Минхёк. — Заставляет меня нянчиться с этим бизнесменишкой…       Кихён не сразу находит кладовку — ему помогает Чжухон. Сонный и взъерошенный он выглядит, словно маленький пушистый котёночек. Парни набирают кучу серпантина, парочку хлопушек и кучу блестящих паеток.       Кихён просит Чжухона замесить тесто, а сам принимается делать клубничный крем. В кладовке были не только украшения, но и пара банок варенья. У Минхёка спрашивать не стали, ведь он не единственный старший в этом доме. Чжухон разрешил, так что Кихён без зазрения совести открыл одну из банок и почти полностью вылил её в будущий крем.       — Этот торт получится таким же сладким, как моя любовь, — приговаривает Ю, венчиком взбивая яйца. Где-то в стороне прыскают от смеха, но Кихёну ничуть не стыдно. Он в предвкушении вечера.