(un)secure

      Через пару часов на столе уже красуется большой сладкий ягодный торт, серпантин подвешен под потолок во всех комнатах, а паетки подготовлены к празднованию. Абсолютно довольный Кихён за кухонным столом рисует плакат с поздравлениями и, смущённо прикрываясь от Чжухона, рисует сердечки.       Когда вся работа окончена, ожидание становится невыносимым. Кажется, словно время течёт до ужаса медленно. И Кихёна это нервирует. Он то и дело бегает к Минхёку, спрашивает, когда придёт Чангюн. Старший смотрит на часы и каждый раз отвечает «скоро». Донимать его не хочется, но такой ответ вовсе не устраивает парня. Кихён вновь усаживается за стол и воображает себе тот момент, когда Чангюн войдёт в убежище, увидит всю эту картину перед ним… Какая будет у него реакция? Что он скажет? Ответит ли, наконец, взаимностью? На этом вопросе Кихён недовольно вертит головой и бурчит: «Нет, он точно ответит взаимностью, он просто не может не ответить!». Чжухон смотрит на него косым взглядом, но парень даже не обращает на это внимания.       Его собственное воображение разыгрывается всё сильнее и сильнее, он продумывает новые варианты, как Чангюн может повести себя. Но везде ему мерещится happy end…       Глаза слипаются, и Кихён не замечает, как медленно опускается на стол, подкладывая руку под щёку. Царство Морфея забирает к себе улыбающегося юношу. Можно расслабиться ещё немного. А завтра его будет ждать тяжёлый день. Очень тяжёлый день.       Кихён просыпается с первыми лучами утреннего солнца. Спина затекла и болит неимоверно — заснуть сидя было ужасным решением. Парень умывается холодной водой, чтобы согнать с себя остатки сна. Торт также не тронут, серпантин свисает с потолка, а плакат висит на стене, притягивая взгляд яркими буквами.       В убежище царит полнейшая тишина. Все ещё спят.       Парень на цыпочках выходит в коридор. Если Чангюн вернулся ночью, но не зашёл на кухню, а сразу отправился спать, то сюрприз ещё можно спасти! Кихён подходит к двери спальни и с особой осторожностью крутит ручку. Дверь поддаётся, и впускает гостя внутрь комнаты. Но… Здесь пусто! Одинокая кровать с помятой простынью стоит посреди комнаты.       Непонимание и плохое предчувствие охватывает Кихёна. Он растерянно идёт к Минхёку, дыхание сбивается с ритма, а к глазам уже подступают слёзы, словно организм уже знает, что случилось что-то плохое.       — Минхёк? Почему Чангюн не вернулся? — стучится в комнату старшего, но тишина служит ему ответом. Обессиленно ударяет кулаками по гладкому дереву…       — Хэй, не ломай двери, — обращаются к нему изнутри. Но это не голос Минхёка! — Он вышел ненадолго, скоро будет.       Чжухон открывает комнату изнутри и направляется в ванную. Кажется, словно он всё время спит. Вот и сейчас Ли такой сонный и беззащитный…       Парень закрывает за собой дверь спальни, а Кихёну на глаза попадается телефон, лежащий на столе. Это точно Минхёка! Как удачно.       Пока Чжухон приводит себя в порядок, Кихён тихо проникает в чужую комнату и, схватив телефон, бежит в гостиную, чтобы не попасться. Старший даже и не замечает пропажи. С кухни пахнет свежим кофе, и Кихён расслабленно обмякает на диване — ближайшие полчаса Чжухон его не потревожит.       На телефон весьма вовремя приходит сообщение, и парень, затаив дыхание, включает мобильный. «Введите пароль» — гласит надпись на экране. И Кихёну хочется разбить этот чёртов телефон вдребезги! Он уже замахивается, чтобы воплотить желаемое, ведь ярость помутняет сознание, но кто-то вдруг хватает его за запястье и выхватывает гаджет.       — Ты что это творишь? — смотрят презрительно и фыркают.       — Минхёк? Когда ты вернулся?       — Был так занят порчей чужого имущества, что даже не заметил, как дверь открылась? — усмехается и смотрит в экран мобильника. — О!       — Что? Что там? — Кихён подрывается со своего места, так хочется заглянуть в экран мобильника, посмотреть, от кого же это сообщение… Но Минхёк упрямо отворачивает и прячет от чужих глаз свой телефон. — Это от Чангюна? Что он пишет?       — Для начала успокойся, — тычет пальцем в лоб и опрокидывают на диван. — Я скажу, но ты должен держать себя в руках.       Холодный тон голоса и ледяной взгляд мгновенно заставляют тело онеметь. Сердце колотится в груди, и Кихён понимает — что-то действительно произошло. Это пугает до глубины души, до дрожи.       — Его схватил твой брат. Он в плену.       Нет… Нет, нет, нет! Это всего лишь сон! Просыпайся, Кихён, это не может быть правдой!       Щипает себя за щёки, рыдает горько и утыкается в ладони, продолжая отрицать жестокую реальность.       — Да ладно тебе, не реви, он ведь не мёртв, — фыркают где-то над ухом и хватают за шею остервенело, — пока что. Но если с ним что-то случится, я убью тебя быстрее, чем ты умрёшь от связи. Понял меня?       Голос пропитан ядовитой ненавистью. Он действительно винит во всем Кихёна, он хочет убить его, раздавить… И Кихён понимает Минхёка, ведь он сам готов убить себя. Сделать что угодно, лишь бы с Чангюном всё было в порядке!       Он скидывает со своей тонкой шеи длинные пальцы, остро впивающиеся в кожу, и срывается с места.       — Я должен спасти его! — несётся к выходу из убежища, но Минхёк вновь не даёт пути к отступлению. Хватает за шкирку и тащит вглубь квартиры, волоча по полу. — Отпусти! Пусти меня!       — Нет, я с самого начала понял, что ты в таких делах ничего не смыслишь, — с усталым вздохом произносит старший. — Но не думал, что настолько!       Кихёна кидают около стула у ног Чжухона и усаживаются во главе стола. У Минхёка сосредоточенный глаза, и Кихён сразу понимает — обдумывает план.       — Ты действительно решил бежать туда и сдаваться вот так просто? Они убьют тебя тут же! А ведь Чангюн связан с тобой! Мне было плевать на тебя, но только до того, как я узнал о связи соулмейтов.       — И что же ты предлагаешь?       Тёмные улицы грязных переулков скрывают худощавый силуэт от лишних глаз. Одетый в тёмную одежду юноша скрывает лицо под широким капюшоном, солнцезащитными очками и чёрной тканевой маской. Двое следуют за ним, перемещаясь по крышам невысоких однотипных домов северного квартала Сеула. Попасться нельзя ни за что.       Кихён ведёт их к зданию компании. Конечно, дорога занимает пару часов пешей ходьбы, но машину использовать нельзя, работа под прикрытием не предусматривает транспорт.       В здание компании, конечно, так просто не проберёшься, но для профессиональных убийц — расплюнуть. Минхёк взламывает замок чёрного входа со внутреннего двора, пока Чжухон стоит «на стороже». Кихён же просто ожидает. В такие моменты он чувствует себя обузой. Балластом, который не может абсолютно ничего, даже правильно использовать свой мозг в критических ситуациях.       Пустые коридоры встречают незванных гостей оглушающей тишиной. Они опасливо оглядываются и паровозиком проходят вглубь холла. Свет не горит нигде, лишь тусклый свет уличных фонарей освещает спящее здание, и белая луна заглядывает в окна.       Троица поднимается вверх по лестнице. Кихён точно знает, где находится кабинет его братца, и устало вздыхает. Придётся шагать до двадцать третьего этажа… Интересно, выдержит ли сердце такую нагрузку?       Младшенький сдувается уже на шестом этаже, и дальше старшие несут его у себя на спинах, по очереди. Но с таким грузом, конечно, далеко не уйдёшь. И они делают перерыв на пятнадцатом этаже. Кихён виновато опускает взгляд в пол, когда Минхёк падает на мягкий диванчик и устало прикрывает глаза.       — Не думал, что ты плох во всём, — процеживает сквозь зубы Хёк. — Как ты мог сдаться так быстро?       — Прости, я привык работать мозгами…       — Вообще-то у тебя даже это не получается, — фыркает Мин.       Чжухон тянется к куллеру, дабы освежиться прохладной водой, но как только он дотрагивается до синей кнопки, по коридору разносится вой сирены, оглушая парней.       — И не только у тебя, — добавляет раздражённо Мин. — За что мне это…       Троица бежит к лестнице — нужно как можно скорее добраться до кабинета братца.       — Не думал, что ваша компания настолько богата, чтобы расставлять сигнализации на куллерах! — орёт Чжухон, задыхаясь от новой порции бесконечных ступеней.       — Отдел разработки тестирует свои изобретения на всём, что увидит! — усмехается Кихён. Это вовсе не удивительно.       Преодолев злосчастную лестницу, парни летят по пустому коридору. Кихён ведёт их к кабинету старшего брата. Всё схвачено.       Со стороны лестницы слышится топот — охрана, среагировавшая на сирену. Минхёк и Чжухон незаметно сворачивают в правое ответвление коридора и скрываются в одной из комнат. Кихён же без стука врывается в комнату, где табличка, висящая на двери, гласит: «Заведующий отделом продаж».       Троица планировала засаду. Они хотели спрятать Кихёна в кабинете его брата, где он обшарит все на наличие оружия и подобных «неожиданностей», чтобы напасть на него. Ведь на работу он ходит без телохранителей.       Но все планы обваливаются в мгновение ока. Дверь с грохотом ударяется о стену, а оцепеневший Кихён так и остаётся стоять в дверном проходе. От неожиданности словно весь воздух выбивают из лёгких. Картина перед ним открывается нелицеприятная.       Двое здоровенных охранников стоят по углам кабинета, в большом кожаном кресле, вальяжно развалившись и покуривая сигары, отдыхает брат. На полу сидит заплаканная девушка, ставшая Кихёну близким человеком за то время, пока она играла роль возлюбленной юноши. А у ног заведующего отделением на коленях стоит избитый и связанный Чангюн. Кровавое месиво на его лице делает юношу практически неузнаваемым.       — О, братец! — хлопает в ладоши старший Ю. — Неужели решил сдаться добровольно?       Кихён проглатывает слёзы и делает уверенный шаг вперёд:       — Я пришёл, чтобы подписать контракт о передаче бизнеса отца тебе. Но пообещай, что отпустишь нас всех!       — Я бы с удовольствием, — усмехается грустно и весьма наигранно, — но ты навёл столько шума, что теперь люди точно будут считать меня главным злодеем. Мы просто убьём тебя, а другим скажем, что это несчастный случай! Такой расклад устроит всех, и отец добровольно отдаст компанию в мои руки.       — Н-нет! — Кихён уже не уверен в своих действиях и словах. Не ожидал, конечно, такого расклада событий. Но уже не удивлён. Брат при любом удобном случае старался насолить и хоть каким-то образом задеть. — Ты не убьёшь меня!       — Хочешь проверить? — усмехается и стряхивает пепел с сигары.       — Прошу, отпусти нас! Мы выполним твои условия и спокойно уйдём!       — О, нет! — старший пинает валяющегося у ног Чангюна и удовлетворённо смеётся. — Вы доставили мне столько проблем! Я не могу отпустить этого говнюка, что покрывал тебя, маленький ублюдок! Мне пришлось угрохать кучу бабла и времени, чтобы найти вас.       — Да ладно тебе… Это лишь его работа! Телохранители также обязуются защищать людей, также, как твои наёмники — убивать!       — Что ты сейчас сказал? — старший заметно успокаивается и смотрит на Кихёна каким-то… Жалостливым взглядом?