(un)secure

      — Ха-ха, — нервные смешки, безумный взгляд братца, в конце концов, это перерастает в безудержный жуткий смех. — Ха-ха-ха!       Он запрокидывает голову назад и шлёпает себя по лбу, не в силах сдержать себя. Картина выглядит весьма странно, словно находишься в одной комнате с психопатом. Даже холодок пробегает по коже…       — Телохранитель, значит? — наконец, успокаивается старший. Он роется в верхнем ящике своего стола, а затем неряшливо швыряет какие-то бумаги на стол. — Взгляни на это.       Брат смотрит пытливо и ожидает действий. Приходится подойти к столу на негнущихся ногах и дрожащими руками взять в руки документ. Взгляд невольно падает на Чангюна. Хочется поддержать его, но парень даже не смотрит на него. Связанный и закусивший губу от боли, парень отчаянно сверлит взглядом дорогой паркет.       — Ну что же ты медлишь? — до тошноты приторно произносит братец и улыбка на его губах так и пышет змеиным ядом.       В душе зарождается неприятное чувство. Неужели есть что-то ещё? Какие испытания приготовила судьба в этот раз? Почему?       Кихён пробегает взглядом по строчкам и не может поверить. Почему?! Ну почему нельзя, наконец, оставить его в покое?! Сколько ещё ему придется страдать?!       Слёзы предательски выступают на глазах и неудержимо срываются с длинных ресниц, оставляя большие мокрые пятна на белой бумаге. Сердце изнывает, словно в него воткнули сотню острых игл. Ему дали поддых, даже не касаясь, и весь воздух вышел из лёгких. А вдыхать так не хочется… Может, просто умереть от недостатка кислорода? Может, так будет проще? Всем проще…       Но в конце концов, организм не выдерживает и заставляет сделать жадный вдох. Нервная система, совсем нежная и такая расшатанная, не выдерживает: заставляет сорваться на крик и зарыдать, словно маленькую девчонку.       — Я не верю… — шепчет Ю, утирая мокрый нос рукавом куртки и смотрит красными глазами на виновника собственных слёз. — Чангюн, это правда?       Юноша не поменялся в лице, ни единый мускул не дрогнул, словно он совершенно абстрагировался от реальности. Он тупо смотрел в пол, не в силах вымолвить ни слова.       — Им Чангюн! — вновь срываясь в горькие рыдания, кричит Кихён, а голос его дрожит от боли в горле. — Скажи мне, мудак! Неси за это ответственность, чёрствый ублюдок!       "Заказ: Ю Кихён       Исполнитель: Им Даниэль"       Парень разрывает документ и злостно разбрасывает клочки бумаги в воздухе. Смотрит на брата с вызовом и сжимает кулаки, чтобы не позволить себе сорваться.       — Ты думал, я отдам тебе оригинал? — хохочет старший. — Это лишь копия. Договор всё ещё в силе. Поэтому я должен его убить!       Улыбка мгновенно стирается с лица братца. Он резко достаёт из-за пояса пистолет и приставляет дуло к виску Чангюна.       — Постой! — Кихён подаётся вперёд и вытягивает руку, но его останавливают телохранители старшего. Казалось бы, все чувства умерли в тот момент, как парень взглянул на злосчастные бумажки, но душа всё ещё тянется к нему… Сердце всё также любит, хотя и не может простить так легко. — Зачем убивать его? Просто убей меня! Если бы вы не схватили его, я бы так и не появился здесь!       — С чего я должен? — непонимающе спрашивает старший. Но явно заинтересован предложением. — Он скрывал тебя больше месяца, мне хочется поквитаться.       — Хорошо! Ты можешь убить и меня! — внезапно раздаётся твердый уверенный голос снизу, и все взгляды устремляются к Чангюну. Братец Ю даже на секунду теряется от такого заявления. Кто-то хочет умереть по собственной воле? — Но для начала дай мне объяснится с Кихёном!       — Чёрт бы вас побрал… — старший потирает лоб дулом пистолета и демонстрирует весьма уставший вид. — Да что за драму вы тут устраиваете?!       — Прошу… — совсем тихо произносит Чангюн и голова его отчаянно опускается вниз, к груди.       — Ха-ха, это звучало так жалко! — довольно мурлычет старший Ю, и от его приторной фальшивой любезности у всех присутствующих выворачивает желудок. — Ладно, даю вам три минуты на выяснение отношений!       Братец Ю подходит к большому дубовому шкафу, достаёт с самой верхней полки красивые песочные часы с золотым ободком и переворачивает их.       — Время пошло! — объявляет он, хлопая в ладоши и усаживается в своё большое кожаное кресло. А затем бурчит себе под нос: — И зачем все эти разборки? Все равно ведь умирать собрались…       Черноволосый парень в темный очках медленно листает ленту Инстаграма и потягивает уже холодный кофе. За окном дождь и совсем нет солнца, но очки нужны ему совсем не для защиты глаз. Маскировка.       Люди за окном снуют по улице, пытаясь как можно скорее спрятаться в кафешках, ресторанах, автобусах, остановках. Погода отнюдь не прекрасная, но Чангюну очень даже нравится. Нет отвратительно палящего солнца, горячего ветра и духоты.       На самом деле, ему так неинтересна эта жизнь. Каждый день одно и то же. События повторяются вновь и вновь, словно парень застрял во временном пространстве и проходит один день бесконечное множество раз. Проснулся, сходил на встречу с клиентом, заключил договор, выполнил заказ, вернулся домой, уснул, и здравствуй, новый день, похожий на вчерашний, словно капля воды. Душа уже давно казалась мёртвой, нагоняя на мысли о бренности мира и отсутствии смысла существования.       Сладкий запах вишнёвых пирожных, внезапно появившихся на столе, отвлекает юношу от мыслей и, подняв взгляд, он видит перед собой высокого молодого мужчину в модном деловом костюме. Серого цвета, под стать погоде. Серого цвета, как и весь мир в безжизненных глазах Даниэля.       Сразу становится понятно, что это новый клиент. Мужчина кажется Чангюну смутно знакомым, но вспомнить лицо немного затруднительно. Юноша убирает мобильный в карман любимой кожанки и проводит ладонью по чёлке, убирая её назад, но она вновь падает на высокий лоб.       — Будущий управляющий компанией «Gast», — мужчина горделиво вздёрнул вверх подбородок и протянул визитку. — Хочу заказать одного человека…       Разговор прошёл быстро, Чангюн не любил затяжные рассказы о несчастной судьбе заказчика и почему парень должен помочь им. Люди любили поплакаться, и часто приходилось стискивать зубы и торопить их с составлением договора. У каждого были какие-то причины, но…       — Поставьте здесь свою подпись, — мужчина тычет длинным пальцем в правый нижний угол листа. — Прекрасно. Свяжитесь со мной, как выполните свою часть договора, и я перешлю на ваш счёт оставшуюся сумму денег.       — Порекомендуйте меня потом кому-нибудь из своих кругов, у вас ведь это частое явление, — язвительно ухмыляется юноша.       — А ты не боишься связываться с заказчиком напрямую? — с явным недовольством произносит мужчина. — Обычно используют посредников для переговоров. Не боишься, что на тебя может выйти полиция? Или что заказчик убъёт тебя, чтобы ты не выдал его, если схватят?       — Я не боюсь смерти, — самодовольно откидывается на спинку стула. — Да и скорее я сам переубиваю половину населения Сеула, чем кто-то схватит меня.       А что же ты скажешь сейчас, Им Чангюн? Профессионал своего дела! А попался из-за глупой любви! Хах…       — Какая самоуверенность, — издал смешок мужчина. — Желаю тебе удачи.       — Она мне не понадобится, сэр.       Мужчина поднялся с мягкого кресла, поправил пиджак и вышел из кафе. Чангюн не стал задерживаться — незачем. Нетронутые вишнёвые пирожные остались одиноко стоять на стеклянном круглом столике.       Через пару часов небольшой чёрный чемоданчик был собран. Лицо юноши закрывали очки, маска и большая хипстерская шапка. Он запрыгнул на своего железного коня и на огромной скорости помчался к месту назначения. Выяснять адрес и любимые места посещения «заказа» даже не пришлось. Клиент сам дал Чанюгну всю нужную информацию.       Он припарковал свой байк недалеко от места назначения, тихо прошмыгнул во двор соседнего дома и ловко забрался на крышу. Пальцы, привыкшие к подобным поползновениям, уже давно не болели, но кожа всё же саднила, если приходилось забираться слишком долго. Например, на крышу трёхэтажного коттеджа, как сейчас. Благо, электричество в квартале «внезапно» отключили за несколько минут до прибытия Чангюна, поэтому сигнализация никак не отреагировала на появление незванного гостя. А вот две овчарки злобно лаяли на крышу и носились вокруг дома, не в состоянии забраться по стене наверх.       Даниэль давно плюнул на бешеных животных. Хотя, по сути, ничем не отличался от них, способных с лёгкостью разорвать мягкую плоть острыми зубами. Он такое же животное — безжалостное и бесчувственное.       Замки щёлкают и чемоданчик открывается. Выбор делать особо не приходится — с такого расстояния только снайперская винтовка.       Чангюн заряжает оружие и всматривается в пустые комнаты правого крыла дома. В голове крутится мысль о том, как же не повезло тому человеку, за которым пришёл Им. И какой же ублюдок тот деловитый мужчина, что предал собственного брата.       «Ю Кихён» — читает Даниэль на первой строчке листа. Рядом прикреплено несколько фото с разных ракурсов. Светлые пряди мягких волос переливаются на летнем солнце, тонкие губы приоткрыты, а игривый, слегка детский взгляд смотрит прямо в объектив камеры.       И Чангюну становится не по себе. От одной лишь фотографии. Кажется, впервые в его жалкой жизни что-то шевельнулось в душе.       Парень мотает головой отгоняя странные мысли и заряжает оружие. В окне мелькает худощавый силуэт и Чангюн наклоняется ещё ниже за изгородь крыши, чтобы не попасться. Фигура в окне снимает халат, оголяя молодое тело, а Даниэль тяжело сглатывает, совершенно не понимая, какого черта происходит с его реакцией. «Заказ» надевает широкие пижамные штаны на обнажённые бёдра и садится за письменный стол у самого окна.       Сердце у Чангюна почему-то так и норовит выскочить из груди, и парень полностью скрывается за невысокой изгородью, опираясь на неё спиной. Хочется бросить орудие, хочется разорвать контракт, хочется посидеть здесь ещё немного, понаблюдать за ним ещё немного, совсем чуть-чуть…       Но для чего? Чангюн словно просыпается ото сна. Нет! Он должен! Что это ещё за мимолётное наваждение? Что за бредовые мысли крутятся в его голове?       Парень резко поворачивается на сто восемьдесят градусов и выставляет дуло винтовки за изгородь. Вспотевшие ладони соскальзывают с холодного оружия, а посмотреть в прицел не хватает смелости.       Фигура исчезает под столом, потянувшись за упавшей на пол ручкой, и это даёт Чангюну фору. Он мгновенно собирается, прицеливается в спину и уверенно располагает палец на курок винтовки.       Юноша за окном возвращается в нормальное положение и собирается что-то писать в большом блокноте.       Прицеливается в голову.       Ю Кихён поднимает голову и смотрит на цветочные клумбы в саду соседского двора.       Палец напряжён до боли, готовый в следующую секунду нажать на курок.       Парень смахивает с лица светлую надоедливую чёлку, и Чангюн совершенно случайно смотрит в искрящиеся на вечернем солнце глаза…       Ослепляет. Вспышка, возникшая из ни откуда, заставляет потеряться в пространстве, в ситуации, в мыслях. Чангюн реагирует остро, готовый подскочить тут же пойти в бой с кулаками, он резко распахивает глаза и… Оседает обратно на черепицы крыши, роняя из рук винтовку.       Щурится и оторопело оглядывает всё вокруг: ещё серое тучное небо с едва проглядывающейся тонкой оранжевой полосой у самого горизонта; ярко-зелёную листву деревьев; бежевую отделку дома; яркий город вдали. А потом неосознанно останавливает свой взгляд на окне второго этажа соседнего здания. Белокурые беспорядочно уложенные пряди волос, алые губы повторяют какой-то текст, а взгляд глаз цвета грецкого ореха выглядит крайне сосредоточенным.       Он должен выполнить заказ, должен. Не сегодня, так завтра. Эта мысль навязчиво крутится в голове…       Но Чангюн будто бы не замечает её присутствие.       Каждый клиент имеет свою историю. Каждый хочет отомстить. У всех есть свои на то причины, но они забывают: никто не вправе лишить другого человека жизни.       Тусклое солнце медленно опускается за горизонт, а крыша давно пуста. Не в этот раз, но в следующий точно. Ю Кихён, ты обязан умереть. Я убью тебя.