Шестой

Тьма бежала от их мира. Днем сияло солнце, ночью свет от рекламных голограмм заливал комнаты. Где-нибудь на окраине или на Нижних уровнях еще можно было увидеть звезды, но здесь их заменяли баннеры. Новостные, развлекательные, рекламные — они медленно вращались в воздухе, разворачивались вывесками над заведениями, проходили мимо, заглядывали в глаза своими цифровыми кодами и никогда, никогда не оставляли в одиночестве, предлагая совершить путешествие, купить суперинтеллектуальный крем или пройти процедуру омоложения. Иногда Сяо Чжаню казалось, что на двести сорок шестой этаж он забрался только потому, что голограмм на такой высоте было немного. — Добро пожаловать домой, господин Сяо, — прохладный женский голос искусственного интеллекта дома омыл его взбудораженные после рабочего дня нервы. — Привет, Орешек, — Сяо Чжань улыбнулся. Произнесенное имя мягко осело на губах. Называть искин именем кошки из детства было сентиментально, но в своем доме он хозяин. — Все в порядке? — Все системы работают в штатном режиме, — отчитался искин. — В вашем почтовом ящике двадцать шесть писем, шесть из них помечены, как спам, двадцать не имеют пометки «срочно». — Я посмотрю их позже, — Сяо Чжань снял пиджак, оставив его на кресле в холле, развязал галстук, оставив его болтаться на шее, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и почувствовал себя свободнее. — Что еще? — В вашей спальне находится объект двадцать два-девяносто шесть. Господин Юй Бинь просил сообщать, когда вы появитесь. Сяо Чжань замедлил шаг. Двадцать два-девяносто шесть? Ибо? — Орешек, передай господину Юй Биню, что я приехал и хочу с ним поговорить. — Место встречи? — Блок номер три. — Принято к исполнению. К дверям своей спальни, в компьютерных мозгах помеченной, как «блок номер три» Сяо Чжань пришел раньше Юй Биня. Ввел код на терминале у двери, и стекло стало прозрачным. Входить он пока не собирался, но посмотреть, что творится внутри, хотелось. Ибо стоял у панорамного окна. Огромное, во всю стену — Сяо Чжань сам любил стоять у него, наблюдая за раскинувшимся внизу ночным городом и огнями пролетающих над деловым центром аэротакси. И поблизости не было голограмм: те крутились гораздо дальше, а специальное стекло размывало изображение, превращая в переливающийся свет. Это завораживало. Как и Ибо, одетый в одни узкие и короткие, едва прикрывающие ягодицы, шорты, кожаный ошейник и несколько тонких серебристых цепочек, соединяющих его с широкими браслетами на запястьях. «Наряд» осужденного других вещей не предполагал, но Ибо нечего было стесняться. Высокий, тонкий, гибкий и сильный, с плавными изгибами и бархатистой даже на вид кожей — он завораживал так же, как и этот город. Глядя на него, Сяо Чжань, привыкший к искусственности пластика и силикона, отдыхал. Естественная красота Ибо, далекая от бездушной идеальности, заставляла сердце сжиматься от одной мысли, что он мог не успеть, и с аукциона его мог забрать кто-нибудь другой. В их мире не было рабства. Но осужденные приравнивались к вещи на весь срок своего наказания и продавались на аукционе. «Владельцу» запрещалось калечить своего «раба», все остальное правосудия не касалось. Сяо Чжань на подобных аукционах бывал нечасто, но в тот день как-то не так сложились звезды. Ему не нужны были рабы или прислуга, но допустить, чтобы тонкую красоту Ибо сломали, почему-то не мог. — Чжань-Чжань. — Шагов за плечом Сяо Чжань не услышал. Появление Юй Биня, лучшего и единственного друга и соратника, он, скорее, почувствовал. - Ты не торопился домой. — Я не вышел бы из дома, если бы от моих желаний что-нибудь зависело, — Сяо Чжань улыбнулся, чуть повернувшись. Достаточно, чтобы увидеть Юй Биня за своим плечом и не выпустить Ибо из поля зрения. — Что он опять натворил? — Попытался сбежать. — Сбежать? — Шестой раз за эти две недели. Знаешь, что самое забавное? Он смог обойти защитный контур своего блока, но даже не попытался выбраться из дома. Он шел сюда. И я решил ему не мешать. — Шестой? — Сяо Чжань вскинул бровь. — Он здесь уже почти год, но решил попытаться только сейчас? — Две недели назад ты привел в дом Мэй-Мэй и представил ее, как свою девушку, — Юй Бинь усмехнулся. — Напомнить, что было дальше? — Ибо нагрубил ей. — Сяо Чжаню не нужно было напоминать. До той минуты Ибо демонстрировал завидное равнодушие ко всему, что творилось вокруг него. И только появление Мэй-Мэй заставило его оживиться. Сяо Чжань был удивлен. Настолько, что даже не понял, когда доведенная до слез Мэй-Мэй ушла. — Он странно себя ведет. — Обычно, если знать причины, — Юй Бинь подался вперед, глядя туда же, куда смотрел и Сяо Чжань: на залитую светом ночного города фигуру Ибо на фоне окна. Подождал немного, но вопроса так и не дождался. — Что, даже и не спросишь? — Ты сам расскажешь, — Сяо Чжань улыбнулся. Юй Бинь был той еще болтушкой, и задавать вопросы ему было необязательно. — Злой Сяо Чжань, — Юй Бинь хмыкнул. — Помнишь, ты хотел переселить его в другую комнату, а он отказался, хотя та была и больше, и удобнее? — Он так и не сказал почему. — На той стороне окна выходят на здание «Глобал Индастриз». Он каждый вечер смотрит на тебя, — выдал Юй Бинь, и Сяо Чжань вспомнил. «Глобал Индастриз» к его корпорации присоединилась всего год назад, и все это время голограмма с его лицом была развернута над бизнес-центром. Понимание от слов Юй Биня разлилось по телу жаром. — Он не спит, пока не убедится, что ты вернулся. — Орешек рассказала? — Он ухаживает за твоей розой. Это единственное растение, которое он вообще замечает. — Может, он просто любит розы? — Пока тебя нет, он ходит по дому, завернувшись в плед. — Никто не любит «рабскую одежду». Именно поэтому она — часть наказания, — Сяо Чжань нахмурился. — Зато он не против посверкать телом, когда ты рядом. — Бинь-Бинь… — Он наблюдает за тобой, пока ты занят работой. — Юй Бинь! — Все эти две недели он перед твоим приходом надолго пропадает в ванной. А вместе с ним и масло. Хватит быть таким придурком, — Юй Бинь легко толкнул его в плечо, и Сяо Чжань невольно шагнул вперед, замерев на самом пороге. Готовая открыться дверь мягко замерцала. — Только имей в виду, Чжань-гэ… До тебя у него не было никого. Сяо Чжань изумленно выдохнул, и дверь наконец открылась. Сдавать назад было поздно. …В спальне было тихо. Слишком тихо. Только старинные часы отсчитывали секунды с едва слышимым стуком. — Что ты здесь делаешь, Ибо? — Сяо Чжань остановился на полпути к нему. Там, откуда было видно отражение лица Ибо в окне. — Ты не запрещал мне приходить сюда, — прошелестел в полумраке голос Ибо. Сам Ибо даже не обернулся, лишь начал водить пальцем по стеклу. — И не разрешал, — Сяо Чжань шагнул вперед, и палец Ибо на стекле сдвинулся, а на красивое, кажущееся в свете ночного города нежным, лицо набежала мгновенная тень. — Зачем ты забрал меня, если я тебе не нужен? — Ибо замер, ловя его взгляд в отражении. — Затем, чтобы тебя не забрал кто-то гораздо хуже. — Сяо Чжань взъерошил волосы, портя безупречную укладку и окончательно лишаясь официальности. — Здесь тебя никто не трогает. — Кроме скуки. Я прочитал всю твою библиотеку и пересмотрел все фильмы. — Ложь, — Сяо Чжань повел плечами и подошел к замершему Ибо на расстоянии тепла. — Это невозможно. — Ну, я попытался, — смех Ибо был мягким, щекочущим, под стать тягучей и вязкой атмосфере, в которой так ярко чувствовалось нарастающее возбуждение. — Зачем ты здесь, Ибо? — Затем, что я хочу своего хозяина? — Ибо вскинул голову, глядя на него в отражении прямо, горячо, упрямо, с легким вызовом. — Я не хозяин тебе. — Разве? Ошейник на моей шее говорит иначе. — Ты знаешь правила. Ты нарушил закон. — Значит, ты мой хозяин, пока наказание не закончится. — Ибо… — Мне нравится, как это звучит. Мой хозяин. Мой Чжань-гэ… — Ты не знаешь, чего хочешь. — Разве? — Ибо усмехнулся пьяно, выгнулся так, что обтянутые шортами ягодицы задели пах. — Ну же, Чжань-гэ… Я шесть раз взламывал твой пароль, хотя это считается невозможным. Я заслужил свою награду. — Ты наказан, Ибо, — Сяо Чжань прижался грудью к его спине, обнял, провел носом по подставленной шее. Коснулся губами скулы. Цепочки Ибо тонко звякнули, когда он закинул руку назад, запустив пальцы в волосы Сяо Чжаня. Чуть потянул пряди и подался назад, вжимаясь в Сяо Чжаня, потираясь задом. — Так накажи меня… — Так наградить или наказать? — Сяо Чжань лизнул палец и провел им по торчащему соску. Ответом Ибо стал протяжный стон. — Какой отзывчивый, — Сяо Чжань чувствовал себя музыкантом, в руках которого был инструмент. Чувствительный к любому касанию, движению воздуха. — Что же мне делать с тобой, Ибо? — Сяо Чжань поцеловал плечи, шею, ключицы, ладонями погладил грудь, задев соски, похожие на острые пики. Он извлекал из Ибо выдохи, тихие стоны. Заставлял вздрагивать и изнемогать. Не знавшее ласки тело отзывалось остро, сильно. Сяо Чжань смотрел на отражение в стекле, и не мог отвести взгляда от лица Ибо, на котором так откровенно было написано наслаждение. — Ты взломал мой контур. За это тебя нужно наказать. Но ты сделал невозможное, и я не могу не оценить твой ум, — Сяо Чжань шептал, касаясь губами уха Ибо, обжигал, дразнил. А потом опустил руки вниз, расстегнул шорты Ибо и спустил их вниз по ногам. Оценил возбуждение, то, как был напряжен выпущенный на свободу член, как раздулась и покраснела головка, и поднес руку к лицу Ибо. — Ты же знаешь, что делать, правда? Ибо принял его руку без слов. Втянул пальцы в рот, прикрыв глаза, заскользил по фалангам языком, щекоча и вызывая волну жара. Выпустил с пошлым звуком и кинул взгляд сквозь ресницы на отражение. — Умница, — поймав этот его взгляд и уже больше не отпуская, Сяо Чжань опустил увлажненную руку вниз, взял напряженный член в слабое кольцо из пальцев. Ибо толкнулся вперед и замер. Сяо Чжань усмехнулся уголком рта, чуть подался назад и запустил пальцы второй руки меж ягодиц. Влажно. Скользко. Действительно готовился. Ибо всхлипнул и откинул голову на его плечо, когда Сяо Чжань на пробу толкнулся внутрь одним пальцем. Туго, жарко, восхитительно. Вытянул и вернулся, входя чуть глубже. Ибо застонал, задрожал, на теле заблестела испарина, а от выступившей смазки поплыл пряный, сильный запах. — Еще… Сяо Чжань сглотнул, облизал пересохшие губы. Убрал руку от члена, обхватив Ибо за талию, и задвигал второй рукой. Пока даже не пытаясь найти узелок нервов, оставляя это на сладкое. Второй палец Ибо встретил стоном. Согнулся, упираясь ладонями в стекло, глядя невидящим взглядом на город. Качнул бедрами навстречу движению и почти захныкал. Близко, лишь тень настоящего удовольствия. — Пожалуйста… — Не слышу… - Сяо Чжань не мог отвести от него взгляда. От лица в отражении, искаженного, беззащитного, по-детски обиженного. От тела, что дрожало в его руках, такое гибкое, покорное, податливое, откровенно вожделеющее. Сяо Чжань знал, как мало ему было. Как отзывается болью налитой член и как ноет пустота внутри. Блеск цепочек завораживал, черная полоска ошейника дразнила. — Пожалуйста! — бросил Ибо и вскрикнул, когда Сяо Чжань толкнулся в него. Пальцами въехал в распаленное ждущее тело, прошелся по простате. Ибо выгнуло, он заскреб беспомощно ногтями по стеклу. Сяо Чжань улыбнулся, длинным движением провел языком по его загривку, прихватил кожу и вдруг вышел. Ибо дернулся, но Сяо Чжань не дал ему и шанса возмутиться. Дернул на себя, вынуждая выпрямиться, развернул и впечатал спиной в стекло. Намотал цепочки на кулак, затягивая ошейник, поймал шалый, безумный взгляд, подхватил одну ногу Ибо, закинул себе на талию и вжался в него всем телом, поймав член в капкан. Распластанный между Сяо Чжанем и стеклом, беспомощный, открытый, доступный. Сяо Чжань подался еще ближе, почти касаясь губами губ, поймал взгляд и, не отпуская его, медленно проник в раскрытое тело длинными тонкими пальцами. Глубже, еще, медленно, разводя пальцы внутри так, чтобы Ибо чувствовал себя наполненным. Нашел простату, погладил, надавил чуть сильнее, погладил снова, и Ибо забился, зашелся криком. Замотал головой, заставляя ошейник сдавливать шею, а губы — скользить по губам. И всхлипнул, когда Сяо Чжань вышел. Разлившийся зрачок пульсировал, с члена текло так, что одежду Сяо Чжаня можно было выкидывать, но это точно был не предел. Сяо Чжань лизнул приоткрытые губы Ибо и снова двинул пальцами внутрь его тела. Резко, сильно, но также глубоко, ударяя точно по комку нервов внутри. Снова и снова, выходя полностью и возвращаясь сразу, жесткими ударами. Он трахал Ибо снова и снова, заставляя того вскрикивать, стонать, материться грязно и пошло. Собственное возбуждение было где-то не здесь, за гранью сознания. Видеть Ибо таким — сходящим с ума от возбуждения и наслаждения, таким непристойным, раскрытым, доступным, принадлежащим ему до самого конца — было удовольствием сродни оргазму. Когда Сяо Чжань снова вытянул пальцы, в глазах Ибо плеснуло настоящей ненавистью. Сяо Чжань в ответ на нее только улыбнулся. Не отпуская ногу Ибо, все также прижимая его собой к стеклу, он отпустил цепочки, позволив обнять себя. И только потом снова проник в тело. Медленно, замирая через секунду и снова возобновляя вторжение, вошел глубоко, насаживая его, словно бабочку, и, не выходя, коснулся массирующим движением простаты раз, другой. А потом чуть сдвинулся и вернулся, ударяя в сам центр, снова и снова, погладить, ударить, превратив это в бесконечный поток мучительной ласки. Ибо закричал. Громко, отчаянно, болезненно. Вжал в себя, царапая спину Сяо Чжаня, почти завыл, захныкал и кончил, выплескиваясь бурно и со слезами на глазах. Сяо Чжань, жадно следящий за его искаженным лицом, снял повисшую капельку с ресницы. …и проснулся. Похлопал ресницами, прогоняя остатки сна, и поморщился. Белье неприятно липло к телу, но хоть болезненного возбуждения не было. Он откинул одеяло в сторону и устремил взгляд в потолок. Они не виделись с Ибо уже четыре недели и два дня. И с этим нужно было что-то делать. Иначе отель выставит счет за стиральный порошок или испорченное постельное белье. Но как же охуенно на Ибо смотрелся ошейник…