The mess

Коридор отдела едва ощутимо пах свежей краской и чем-то техническим. Плиточный пол был покрыт тонким слоем белого налёта, являющегося следствием очередного косметического ремонта, которые, кажется, в ОМВД Барвиха Северное проводятся по несколько раз в году. Честное слово, иногда Алиса думала, что их отделу поступает чересчур большое финансирование. Настолько, что начальство уже просто не знает, куда ещё деть бабки. И это только те, что строго подотчётные. Об остальном капитан Рыбкина предпочитала не задумываться. Её серые кроссовки оставляли чёткие отпечатки резных подошв на запыленном полу. Девушка сосредоточенно смотрела себе под ноги, поэтому не сразу заметила двух блондинок, стоящих у входа в кабинет начальника оперов. Зато сразу узнала, в изначальном порыве чуть было не от отшатнувшись в сторону ближайшей стены. Но что-что, а контролировать свои эмоции капитан умела, более того, она гордилась этим. Поэтому, не сбавляя темпа, шла им навстречу, вернее к двери в кабинет своего непосредственного начальника, рядом со входом в который они так "удачно" расположились, больше напомнив Рыбкиной гаргулий, стерегущих врата в запретный для неё тайник с сокровищами. Горячо любимая сестра майора Измайлова стояла у стены, скрестив руки на груди в изначально угрожающем всему миру жесте и свесив красивые светлые локоны, едва доходившие ей до плечей. Вероника явно без особого интереса участвовала в разговоре со второй миловидной блондинкой – будущей женой её брата. Но увидев направляющуюся к ним Алису, девушка вскинула голову и распрямилась. Подходя ближе, капитан окинула их долгим настороженным взглядом с нотками надменности, в которых просто не смогла себе отказать. Лучшая защита – нападение. А защищаться было от чего. Ника смотрела на неё пронзительно-агрессивным взглядом, от которого у человека послабее могли бы подкоситься колени. Рыбкина позволить себе такой "роскоши" не могла, она крепко держала себя на ногах, лишь почувствовав неприятный холодок, пробежавший по линии позвоночника. Обернувшаяся в этот момент Алёна встретила её с напряжением в глазах и довольно плохо скрываемой неприязнью. И если невесту Измайлова Алиса периодически видит в отделе и уже привыкла к выражению её лица (Что уж там, иногда она даже наслаждается эффектом, который производит на эту милашку с комплексом принцессы, получает удовольствие и забавляется от антипатии в её взгляде и того, как каждый раз та бездарно пытается это спрятать), то Нику встретила тут впервые с того злополучного происшествия в подвале. И капитан бы не сказала, что в данный момент чувствует себя намного комфортнее, чем тогда – под прицелом её собственного пистолета в руках обезумевшей от горя и жажды мести Гришиной сестры, взгляд которой сейчас был осмысленнее, но не менее острым. И было что-то ещё, какое-то чувство в глазах обеих встретившихся на пути Рыбкиной девушек, что-то объединяющее их сейчас. Осуждение. Они обе смотрели на неё с осуждением. Будто бы алая буква была вышита на её груди. Будто бы сейчас не несущийся на всех парах в космос и новые технологии двадцать первый век, а давно забытое Средневековье, пахнущее сыростью и смрадом. А они – грёбанные судьи, всегда идеальные в своих глазах и в яростном экстазе готовые осуждать за малейшее несоответствие их стандартам. Алиса, наконец, отвела глаза и, глядя прямо перед собой, едва заметно улыбнулась обдающей холодом улыбкой и буквально кожей почувствовала, как блондинки нахмурились и переглянулись, объединяя силы против одного "врага". Рыбкина хотела было обойти стоящую на пути сладкую парочку, но дверь в кабинет открылась, и Гриша сам вышел в коридор, держа в руках какие-то увесистые альбомы. – Вот, Алён. Времени особо не было, – он вручил альбомы повернувшейся к нему невесте, – Но я всё же умудрился за день отметить те варианты, которые мне нравятся. Можно везти к организатору. Только потом не жалуйся. Ты сама моё мнение попросила, – парень весело улыбнулся и в этот момент заметил остановившуюся поодаль капитана. – Гриш, ну это же и твоя свадьба... – начала было Алёна, но была прервана своим женихом. – Алён, подожди минутку, – сказал он ей и, не отрывая взгляда от Алисы, поспешно обойдя блондинку, подошёл к подчинённой. – Рыбкина, всё готово? Броники, оружие? Капитан с готовностью кивнула, чувствуя на себе опять обращенные на неё пристальные осуждающие взгляды. – Да, всё в машине. – Хорошо, – Измайлов кивнул в ответ. – Тогда иди к парням в тачку, я сейчас подойду. Рыбкина могла бы ограничиться простым "ладно" или "окей" на худой конец. Но не в силах отказать себе в удовольствии устроить небольшой спектакль для тех, кого он определённо заденет больше всего, она произнесла одним из своих самых послушных голосов, высоко подняв подбородок и смиренно улыбаясь: – Есть, товарищ майор, – разве что руку не вскинула к виску в воинском приветствии, благоразумно рассудив, что опять доводить Веронику до состояния аффекта всё же будет не очень умно с её стороны. Капитан цепко удержала взгляд Измайлова еще с мгновение и, лукаво улыбнувшись с умело спрятанным ледяным блеском в глазах, развернулась на носках и направилась к выходу из отдела. Гриша шумно вздохнул, успокаивая на миг взыгравшие эмоции, но будучи уже привычным в выходкам Алисы, довольно быстро взял себя в руки и повернулся обратно к девушкам с совершенно невозмутимым лицом. Рыбкина быстро удалялась по коридору, на ходу доставая из кармана сигареты непослушными тонкими пальцами. Неожиданная встреча, как бы ей не хотелось этого признавать, разбередила старые раны, оставленные Гришиной сестрой. И то были совсем не вывихнутая рука или пара ушибов на рёбрах. Алиса чувствовала отзвуки пылающих ненавистью слов в своей голове, бьющих больнее, чем яростные пинки по её животу. Она опять слышала их, прокручивая снова и снова на старом запыленном проигрывателе воспоминаний, не в силах остановить заевшую пластинку. Девушка остановилась на крыльце отдела, поджигая сигарету, и, едва отойдя от входных дверей, закурила, как всегда наплевав на правила и снующих поблизости сотрудников и посетителей. Капитан поёжилась от пронизывающего до костей ветра, без малейших препятствий проникающего под её лёгкую куртку, и с каким-то равнодушным удовлетворением затянулась, уставившись прямо перед собой в темнеющую пустоту холодного майского вечера. Буквально нутром почувствовав её присутствие и тяжёлый сверлящий взгляд, Алиса повернулась к дверям и встретилась глазами с Никой, как раз вышедшей из отдела. Пару секунд они стояли так, каждый на своей позиции, Измайлова – с набыченной, но пока контролируемой, агрессивностью во взгляде, Рыбкина – с холодным безразличием в глазах, но готовая ощетиниться на любой угрожающий рывок в свою сторону. После чего капитан довольно резко вернулась на свою исходную позицию, выпуская клубы дыма и отводя взгляд не от Вероники в первую очередь, а от собственных восставших демонов, которых она видела в отражении её глаз. Краем уха Алиса услышала, как девушка покинула крыльцо и, спустившись по ступеням, постепенно ушла в неизвестном направлении. Капитан сделала последнюю затяжку и небрежно бросила бычок на серую тяжёлую плитку, привычно туша его ногой. – Рыбкина, не мусори, – раздался знакомый бархатистый голос за её плечом. Алиса чувствовала тепло стоявшего прямо за ней Измайлова и знала, что он улыбается. Но она так же знала, что он не один, его умница-красавица невеста стоит рядом, наверняка держа его руку, заявляя о своих правах таким невинным на первый взгляд жестом. Не оборачиваясь, Рыбкина молча наклонилась и, подобрав выжженную до бычка сигарету, выбросила её в стоящую недалеко высокую мусорку. И потом, так же не оборачиваясь, спустилась вниз по лестнице, направляясь прямиком к служебной машине с оленями внутри, ожидающей поодаль, игнорируя жгущий ей спину слегка недоумённый взгляд Измайлова.