The mess

Просторный элегантный зал одного из лучших ресторанов Москвы был заполнен звуками мелодичных зарубежных композиций, большим количеством изысканной еды на столах, а самое главное, всеми самыми важными людьми в рабочей жизни майора Григория Измайлова, и не только. Даже Крис была здесь не только на правах друга, но и потому что познакомились они именно благодаря его работе. Сидевший рядом с генералом Володя в строгом тёмно-синем костюме, еле сходившемся на пузе, пока ещё вёл себя прилично. Возможно, благодаря присутствию этого самого генерала с одной стороны и Наташи с другой. Но Измайлов знал, что долго его непосредственный начальник не продержится и максимум через час уже нахрюкается до поросячьего визга. Олени, где-то доставшие абсолютно одинаковые чёрные смокинги, радостно бухали в своей маленькой компании, кажется, уже полностью забыв о том, что именно они тут отмечают. Мухич в самом тёмном уголке ресторана с похотливой улыбкой шептал очередную непристойность хихикающей Вере на ушко. Одетая в нежно-голубое приталенное платье Алёна что-то обсуждала с как всегда шикарно выглядящей в своём красном на тонких бретелях платье Крис, активно жестикулируя руками и смеясь. Было ещё довольно много знакомых и сотрудников, уже практически бывших коллег, все они весело проводили время, наслаждаясь угощениями и компанией друг друга. Только стоящий в стороне со своим наполненным янтарной жидкостью стаканом Измайлов чувствовал себя совершенно лишним на этом "празднике жизни". Он планировал весело провести время, расслабиться и пообщаться с хорошими друзьями, которых именно в таком составе он скорее всего не увидит больше никогда. Но веселиться не получалось, отчего-то больше всего хотелось биться головой о стенку и громко выть. И дело тут было даже не в том, что он чувствовал себя сейчас последним дерьмом на этом свете и не в том, что предложенная невзначай Алёной идея открыть свой бизнес и уйти из полиции, сейчас вызывала лишь тошноту. Ему было физически плохо от того, как он оставил всё с Алисой. В последние пару дней они едва виделись. Сам он был очень занят огромным ворохом бумажной работы в то время, как Рыбкина практически всё время разъезжала с оленями, расследуя новое дело. Да и, видимо, не особо хотела его видеть, ибо каждый раз с отчётами присылала парней вместо себя. За всё время он видел её только пару раз и то в течение нескольких секунд, в которые она в очередной раз куда-то убегала. Она так и не пришла. Видимо, осталась дежурить, как и обещала. Была одна надежда – увидеть её завтра, но и та стремительно таяла. Но, возможно, оно было и к лучшему... Гриша в очередной раз отпил холодный виски из стакана и ещё раз окинул взглядом помещение ресторана. Неожиданно глаза зацепились за точёную фигурку только что вошедшей девушки в довольно коротком бирюзовом платье и распущенными волосами, провожаемой заинтересованными взглядами коллег мужского пола. Майор лишь проскользил уже слегка затуманенным взором по её стройным ножкам и тут же увёл глаза в сторону, потеряв к ней всякий интерес, ибо всё ещё надеялся на появление совершенно другого человека. Измайлов уже хотел было вернуться за стол к уже начавшей обеспокоенно поглядывать по сторонам (очевидно, в поисках его) Алёне, но почувствовал какое-то движение рядом с собой и обернулся. Он оглядел стоящую перед ним девушку, в первую секунду не узнав её, и, изумлённо хлопнув глазами, расплылся в тёплой улыбке. – Рыбкина Она смотрела на него немного виновато, едва заметно улыбаясь. Неудивительно, что Гриша не сразу узнал в этой особе Алису. Распущенные уложенные волосы красиво рассыпались по голым плечам шелковистыми волнами. Довольно простого кроя открытое платье без бретелей с широким поясом того же тёмно-бирюзового цвета выгодно подчёркивало красивые стройные ножки девушки на изящных кремовых боссоножках на высоких каблучках. "Вот тебе и пацанка..." – восхищённо усмехнувшись, подумал про себя Измайлов, любуясь девушкой. – Ничего не говори, – предвосхищая любые реплики Гриши о её вечернем образе, которые, судя по восхищённым глазам парня, очевидно рвались наружу, смущённо произнесла Рыбкина. Но уже через мгновение она вдруг посерьёзнела и, аккуратно уцепив его за загнутый на предплечье рукав белой рубашки, потянула его в небольшой закуток за двумя колоннами, частично пряча их обоих от чужих взглядов. Потом, негромко прочистив горло, начала: – Гриш, – она подняла глаза на молча изучающего её майора. – Ты извини меня... Что я так себя вела, – девушка убрала волосы за ухо привычным жестом, обнажая татуировку, и тяжело вздохнула. – Я не должна была. Просто я... Алиса извиняюще посмотрела на него и нахмурилась. Она хотела объяснить что-то про эмоции, про то, как неожиданная встреча с Никой всколыхнула неприятные воспоминания и ненависть к себе, о том, как тяжело ей далась весть об его скором уходе из отдела. Но вдруг поняла, что он и так всё знает, поэтому произнесла совсем другое: – Просто, наверно, я и правда ненормальная, – она искренне и как-то грустно улыбнулась. – Ты прав... Гриша в свою очередь нахмурился и грустно улыбнулся ей в ответ. – И, наверное, всё-таки к лучшему, что ты уходишь, и тебе не придётся со мной больше общаться, – она усмехнулась. – Целее будешь. Измайлов больше не улыбался, только смотрел на неё пронзительно грустным взглядом. Алиса тоже стёрла улыбку со своего лица и взглянула на него серьёзно. – Но я, правда, желаю тебе счастья, – она вдруг опустила неожиданно заблестевшие глаза и на мгновение зажмурилась. Гриша ничего не говорил в ответ. Он чувствовал только странное оцепение, парализовавшее его тело и мысли. Может, то был долгожданный эффект от виски, или же её слова, но он стоял там как истукан, наблюдая как она добровольно уходит из его жизни, прощаясь не прощаясь. Девушка снова подняла на него глаза. – И у тебя больше не будет из-за меня проблем, – сказала она, кивая на приближающуюся к ним из другого конца зала его невесту. – Я обещаю. И уже повернувшись, чтобы пойти в зал и присоединиться к остальным гостям, Алиса произнесла, сглатывая: – Завтра я не приду. Может, ещё увидимся... – она тепло посмотрела на него в последний раз и, грустно улыбнувшись, пошла в зал, сдержанно поздоровавшись с только что подошедшей и тоже не узнавшей её поначалу Алёной. Измайлов неотрывно смотрел ей вслед, не в силах перевести взгляд на ту, с которой ещё неделю назад так уверенно собирался прожить остаток своих дней. В следующие два часа "празднование" развернулось полным ходом. Володя быстро и верно ужирался до состояния "невменько", верная жена Наташа обеспокоенно порхала вокруг него, стараясь минимизировать как всегда бомбические эффекты от вдупель пьяного мужа, впрочем, без особого успеха. Даже присутствие генерала больше не останавливало начальника всея ОМВД Барвиха Северное. К тому же сам генерал был уже в том состоянии, когда на полоумное мычание Яковлева реагировал лишь умильной улыбкой и взглядом "С кем не бывает". Остальные гости были ещё во вполне адекватном состоянии, но перемешались между собой, объединяясь в случайные весёлые компании, часто выпивая за здоровье молодых(в середине банкета бОльшая часть гостей позабыла, зачем они сюда пришли, и справедливо рассудив, что раз Измайлов платит, а с ним рядом его невеста, то и празднуют они скорую свадьбу) и за то, что "Крым наш". Гриша и сам методично напивался, пытаясь заглушить то нестерпимое чувство боли и стыда где-то в районе солнечного сплетения. Но то ли виски был не столь хорошим(что вряд ли), то ли выпитого пока было недостаточно(что более вероятно, потому как его постоянно отвлекали Алёна с Крис на какие-то бессмысленные разговоры), но легче почему-то не становилось. Рыбкина сидела в зале и практически никуда не отходила, иногда безучастно обмениваясь парой реплик с оленями и другими мимо-проходившими сотрудниками. Майор время от времени кидал на неё пристальные взгляды, тяжелеющие пропорционально выпитому им алкоголю. Пару раз, встретившись с ним глазами, она даже улыбнулась, тут же отводя взгляд, до того, как Измайлов прочтёт то, что скрывается в них. Поэтому в остальное время Алиса попросту избегала на него смотреть, боясь, что сможет не выдержать, будто бы сжатая в ней пружина готова была отскочить в любой момент, ломая такое хрупкое равновесие. В какой-то момент, когда девушки ненадолго оставили его в покое и ушли пообщаться о чём-то вдвоём в сторону бара, Гриша в очередной раз обратил взгляд в сторону стола, где сидела Рыбкина, но её там уже не было. Парень моргнул, нахмурившись, гадая, ушла ли она домой. Потом всё же огляделся по сторонам и заметил, что девушка в бирюзовом платье зашла в тот же закуток за колоннами, скорее всего отправившись в одну из находящихся там уборных. Он сделал пару глубоких вдохов, понимая, что это может быть единственный шанс поговорить с ней, как-то объясниться, поддержать, ведь он ни словом не ответил на её речь ранее, никак не отреагировал на её слова, когда она продолжала обвинять себя во всех смертных грехах, и, самое главное, не попросил прощения – за себя, за Нику, за всю боль, что причинил ей и продолжает причинять. Повинуясь внезапному приливу сил, он решительно поднялся из-за стола и пошёл вслед за Рыбкиной. Напряжённо вглядевшись в элегантную бронзовую табличку с изображением женской головы на входе, Измайлов аккуратно толкнул дверь в туалет и, не увидев толпы женщин внутри, зашёл. Алиса стояла у одного из двух умывальников и держала сложенные лодочкой руки под струёй воды. Однажды он уже видел, как она это делала, как-то раз застав её за этим занятием после одного из напряжённых допросов. Тогда смущённо улыбнувшись, девушка призналась, что вода успокаивает её и придаёт сил, будто бы являясь неиссякаемым источником энергии. "Куда ж рыбке без воды" – подумал тогда парень. И сейчас тепло улыбнулся этой мысли. Алиса повернула голову, не сразу, но отреагировав на открывшуюся дверь, и слегка нахмурившись посмотрела на него. Её лицо отражало небольшое удивление, но больше всего оно было каким-то обречённо грустным. Гриша машинально осмотрел шикарную уборную, которая была подстать самому ресторану – элегантная и просторная с букетом свежих разномастных цветов на столешнице чёрного камня между умывальниками, отметив, что обе кабинки пусты и, повернувшись к двери, закрыл её на небольшую защёлку, замеченную им ещё, когда он входил в помещение. Измайлов даже не был уверен, зачем сделал это. Наверное, хотел поговорить. Наверное, не хотел быть прерванным, ибо это было очень важно для него. Рыбкина, проследив за действиями парня, наконец, выключила воду и, повернув голову в его сторону, опять подняла свои красивые карамельные глаза на него. Майор открыл было рот, собираясь что-то сказать, но задохнулся, только сейчас заметив покрасневшие веки и тёмные круги под её глазами. Он тяжело вздохнул и, повинуясь внезапному порыву, подошёл ко всё ещё обращённой к умывальнику девушке и, крепко обхватив её руками за талию, обнял сзади, вплотную прижимая к себе и даря ей то ощущение тепла и комфорта, в котором так нуждался сейчас сам. Алиса порывисто вздохнула и закрыла глаза, наслаждаясь близостью его тела. Измайлов же зарылся лицом в её волосы, утыкаясь носом в плечо и вдыхая бесконечно родной запах. Постояв так несколько секунд, стремясь почувствовать её ещё ближе, он почти невесомым движением заправил волосы ей за ухо, обнажив хрупкое плечо с находящимися на нём в вечной схватке змеёй и драконом. Все слова, приготовленные им до этого, моментально вылетели из головы. Он как всегда терял способность соображать, находясь в такой близости рядом с ней. Гриша будто под гипнозом смотрел на цветной хвост дракона и, не в силах противиться, опустил голову и нежно поцеловал его, втягивая носом запах нежной кожи. В тот же момент он буквально почувствовал, как Алиса пропустила вдох, и, подняв глаза на висящее перед ними большое зеркало, тут же встретился с её пронзительным взглядом. Задержавшись на нём на несколько мгновений, после он прикрыл глаза и с наслаждением провёл носом по контуру её шеи, чувствуя, как Алиса мелко задрожала под его руками. Уже понимая, что теряет остатки разума, он начал блуждать руками по её телу, поглаживая живот и бёдра, поднялся одной рукой вверх и, достигнув скрытой плотной тканью округлой груди, слегка огладил её, потом спустился другой рукой вниз по бедру и ноге девушки, достигая кромки платья и охватывая её пальцами. И тут словно щёлкнув невидимым выключателем, в мозгу майора совершенно отключился здравый смысл, сменившись лишь на неудержимое желание обладать той, от кого он так долго себя отгораживал. Измайлов с силой сжал её ногу своей ладонью, другой рукой прижимая ее ещё ближе, и, посмотрев на девушку в зеркало вмиг потемневшими глазами, проскользил пальцами вверх, задирая платье и охвытывая бедро с находящейся на нём тонкой полоской белья. Алиса порывисто втянула в себя воздух, тогда Гриша снова поднял глаза и встретился с ней взглядом в зеркале. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, даже слегка испуганно, что удивило майора, но он не был намерен сейчас останавливаться. Измайлов снова отвёл волосы с её плеча и, опустив голову, стал оставлять дорожку из поцелуев на её шее, заставив девушку закрыть глаза и полностью отдаться в его сильные руки. Гриша неожиданно перевёл внимание на верхнюю кромку платья и, слегка опустив её, высвыбодил мягкую грудь из плена, настойчиво гладя и сжимая её. Кажется, кто-то попытался открыть дверь. Но та не поддалась, и этот кто-то скрылся из поля слышимости. Измайлову было всё равно. Краем уха прислушавшись к посторонним звукам, он продолжил следовать своему абсолютно незапланированному плану, разве что делая это чуть быстрее, совершенно не желая, чтобы их сейчас прервали. Тяжело дыша, он поспешно переместил обе руки на бёдра Алисы, поднимая юбку платья вверх, открывая себе лучший доступ. Потом, потянув вниз за тонкие серые полоски ткани, приспустил её трусики. Сжав одну из ягодиц ладонью, прижался пахом к ней сзади и, скользнув другой рукой вниз по её плоскому животу, достигнул чувствительной зоны, слегка массируя её пальцами и проводя по влажному горячему центру. Рыбкина издала судорожный стон и выгнула спину, крепче прижимаясь к майору. Гриша же в это время оторвал от неё руки и стал быстро расстёгивать свой ремень и молнию, потом одним движением спустил с себя штаны с бельём. Немного согнув ноги в коленях и чуть наклонив её вперёд, заставив упереться руками о столешницу, парень, направив себя рукой, довольно резко вошёл в девушку, отчего та, не сдержавшись, сдавленно вскрикнула. Тогда Измайлов снова обхватил её рукой за талию, вплотную прижимая к себе, и начал двигаться в ней сильно, яростно, глубоко, но будто в противовес этому осыпая нежными поцелуями шею, плечи, волосы, иногда выхватывая её губы и оставляя на них жаркие поцелуи. В какой-то момент он снова переместил свои пальцы к её интимной зоне и стал массировать, вызывая всплески стонов от Алисы, почему-то совершенно не заботясь, что их может кто-то услышать. Всё закончилось быстрее, чем им бы того хотелось. Девушка, порывисто накрыла его пальцы своими, заставив надавить ими на массируемую область ещё сильнее, и, застонав, зашлась в судорожных спазмах, выгибая спину и подставляя свои плечи и шею для его поцелуев. Подстёгнутый исходящими от неё, охватывающими его круговыми спазмами, Измайлов, тоже не в силах больше сдерживаться, кончил, излившись в неё мощными толчками. Алиса прижала свою голову к его, обессиленно закрыв глаза и пытаясь отдышаться, потом закинула руку назад, обхвытывая его голову и зарываясь пальцами во взлохмаченные светлые волосы. Гриша проскользил рукой по её талии, снова крепко обнимая, и, закрыв глаза, уткнулся в плечо, расслабленно выдыхая. Затем он поднял голову и посмотрел на девушку в зеркало. Почувствовав его взгляд, она тоже открыла глаза и посмотрела на него расслабленным, но в то же время слегка потерянным и даже шокированным взглядом, но довольно быстро опустила глаза и попыталась высвободиться из объятий. Измайлов опустил руки и оторвался от неё, освобождая. Рыбкина шумно выдохнула, уцепившись за край умывальника и огляделась, рассеянно блуждая взглядом по столешнице. Гриша, не сводя с неё пристального взгляда, через её плечо автоматически дотянулся до стоящей рядом с цветами небольшой коробочки с салфетками, которую девушка отчего-то в упор не видела, и подал ей её. Алиса машинально вытянула пару салфеток, кинув быстрый взгляд на парня, и, опустив глаза, убрала последствия их совместного "срыва головы". Гриша деликатно отошёл в сторону, стараясь её не смущать, сам в это время одевая штаны и попутно заправляя в них рубашку. Алиса тоже вернула свои трусики на место и начала оправлять платье, когда раздался глухой звук и защёлка на двери в уборную издала негромкий щелчок под давлением несильного толчка снаружи. Измайлов с Рыбкиной только успели повёрнуть головы к источнику звука, как со вторым глухим ударом маленькая золочённая защёлка вдруг слетела с двери, с громким "дзинь" ударяясь об элегантный плиточный пол, позволяя входной двери полностью распахнуться и впустить ничего не подозревающую девушку внутрь. С секунду Алиса и Гриша шокированно пялились на вошедшую Кристину, которая поначалу просто удивилась неожиданной встрече в туалете, а сейчас изумлённо разглядывала их обоих с ног до головы, ибо картина, представшая перед ней была очень красочной. Взлохмаченный Измайлов со всё ещё расстёгнутыми штанами и частично торчащей из них рубашкой, Рыбкина, стоящая у умывальника с наполовину задранным платьем, и, что сама его обладательница заметила в последний момент, со всё ещё обнажённой грудью. Алиса, спохватившись, поспешно натянула верх платья на себя, и, прикрыв глаза ладонью в неожиданно-отчаянном жесте, порывисто отвернулась от брюнетки. Кристина же, тоже, наконец, отойдя от первоначального шока, быстро зашла внутрь и прикрыла за собой дверь. – Ребят, вы с ума сошли?! – переводя с одного на другого обалдевший взгляд, спросила она. – Вы чё творите? – и потом вспомнив о чём-то, судорожно добавила. – Сюда же Алёна идёт! Потом она поспешно выскочила наружу, прикрыв за собой дверь. Измайлов знал, что, наверное, нужно было бы привести себя в порядок, хотя бы чтобы не смущать Крис, но не мог заставить себя отвести взгляд от Алисы, которая всё ещё стояла отвернувшись, прикрывая ладонью лоб и впившись пальцами себе в виски. До них обоих из-за двери доносились слова Кристины: – Алён, сюда лучше не заходить. Да туалет засорился, там всё вытекает. Просто ужас. Иди в мужской... Гриша отрешённо посмотрел на дверь и, тяжело вздохнув, всё же потянулся к своей молнии и ремню, застёгивая их и приводя себя в надлежащий вид. Через пару секунд Крис вернулась в туалет и, закрыв дверь, молча посмотрела на них. Рыбкина, наконец, опустила руки, оправляя платье, одновременно бросая мимолётный взгляд на парня. Потом повернулась лицом к Кристине и, несмело взглянув на неё исподлобья, снова опустила глаза и направилась к выходу. – Алиса, – резко выдохнув, позвал её Измайлов. Та обернулась, но то, что он увидел в её глазах, только заставило его сердце сжаться в комок. Майор помнил, как однажды во время очень тяжёлого разговора сказал Рыбкиной, что она кремень. Сильная, смелая, волевая. Кремень ведь нельзя сломать. Но, кажется, ему это удалось... Алиса смотрела на него совершенно потухшими глазами. В них не было ни злости, ни обиды, ни грусти, вообще ничего. Она как будто перегорела, и это было видеть страшнее всего. Потом она повернулась и, минуя отчего-то обеспокоенно глядящую на неё и отошедшую от выхода Кристину, отворила дверь и вышла, на какой-то миг ухватившись за косяк, чтобы не упасть. Когда дверь за ней закрылась, брюнетка перевела тот же обеспокоенно-грустный взгляд на низко опустившего голову Измайлова и негромко произнесла: – Гриша... После нескольких бесконечных секунд, он, наконец, поднял покрасневшие глаза на девушку. – Крис, – прошептал он, умоляюще глядя на неё, – Пожалуйста, поговори с ней. Убедись, что она в порядке... – он опять подавленно опустил взгляд и добавил. – Я тебе объясню всё, попозже. Кристина задержала взгляд на нём ещё на несколько мгновений, после чего в который раз доказав, что она лучший друг, чем он того заслуживает, кивнула и поспешно вышла. Не нужно быть опытным психологом, чтобы знать, где она должна была искать Алису в первую очередь. Кристина вышла на крыльцо ресторана, поёжившись от набиравшего силу вечернего ветра. Рыбкина сидела на небольшом каменном выступе, держа зажжённую сигарету в безвольно свисающей вдоль тела руке, и отрешённо смотрела в сторону дороги, скорее всего ожидая такси. Она чуть наклонила голову в сторону брюнетки, наконец, заметив её присутствие. – Осуждаешь меня? – глухо спросила Алиса, не поворачивая головы и затягиваясь. Крис молча посмотрела на неё и, подойдя ближе, уселась позади девушки на тот же каменный выступ. Потом, вздохнув, произнесла: – Я не тот человек, который будет тебя осуждать. Поверь мне, — Кристина слегка улыбнулась. Алиса, наконец, повернулась к той, кого едва знала, взглянув на неё с тенью улыбки и благодарностью в глазах. – Хочешь, можем вместе выпить кофе где-нибудь ещё, – предложила брюнетка. Рыбкина грустно улыбнулась и, снова посмотрев в сторону дороги, ответила: – Спасибо, Крис, – Алиса неожиданно повернулась к девушке и, положив свою руку сверху на её лежащую на неровной каменной поверхности ладонь, слегка сжала. – В другой раз, – потом поднялась, поправляя низ платья, и, выкинув сигарету, спустилась вниз по небольшой лесенке к как раз подъезжающему такси. *** Дверь, наконец, открылась, через бесконечно долгие пять секунд после второго звонка. Перед глазами Измайлова предстала растрёпанная Рыбкина в мягких домашних штанах и растянутой серой майке, в которые она уже очевидно успела переодеться. От былого вечернего образа не осталось и следа, снова ни малейших признаков косметики на бледном лице, волосы немного спутались, но кажется, ей было всё равно. То самое бирюзовое платье комом валялось в углу прихожей, недалеко от раскиданных в разные стороны боссоножек. Золушка, ёпт... Золушка, которую он трахнул до двенадцати. Это не та ваша сказка, которую родители будут рассказывать детям перед сном... Измайлов поднял на неё глаза. Лицо Алисы отчего-то напомнило ему восковую маску, застывшую в одном ничего не выражающем положении. Посмотрев на парня бесцветными глазами, она всё же механически отодвинулась, чтобы он смог войти. Гриша закрыл за собой дверь и, повернувшись, окинул до невозможности хрупкую фигурку девушки долгим печальным взглядом. Потом осторожно подошёл ближе, будто боясь спугнуть, и дотронулся до её сжатых в кулаки пальцев, которые она судорожно прижимала к животу. Аккуратно накрыл их своими ладонями, проскальзывая пальцами внутрь и мягко раскрывая их в своих руках. Девушка никак не отреагировала, будто находясь в ступоре от всех эмоций, прошедших через неё сегодня. Не выпуская её рук из своих, он медленно опустился перед ней на колени и, прижавшись губами к тылу её ладони, закрыл глаза, шумно втягивая запах бархатистой кожи. Алиса порывисто вздохнула, когда Гриша стал покрывать её ладони и тонкие пальчики нежными поцелуями. Он даже не сразу понял, что происходит, когда она мелко затряслась под его руками. Но в следующее мгновение из девушки вырвались судорожные рыдания, и она начала медленно оседать на пол. Гриша поймал её в свои руки, крепко держа, обнимая за плечи. Он рывком приблизил своё лицо к её, выдыхая горячим лихорадочным шёпотом: – Прости меня, прости, прости, прости, прости... – взяв её лицо в свои ладони, он стал покрывать горячими поцелуями её солёные от слёз щеки, губы и глаза, продолжая шептать между поцелуями: – Девочка моя... Родная... Любимая... Алиса... – она, наконец, ответила на его поцелуи, раскрывая губы и крепче прижимаясь к парню, успокаиваясь в его объятиях. Он оторвался от её губ и посмотрев в заплаканные глаза, опять прошептал. – Я с тобой. Я люблю тебя, я так люблю тебя... Рыбкина посмотрела на него глазами, в которых начал загораться знакомый огонёк. Она очень нежно, почти невесомо коснулась своими пальчиками его лица, всматриваясь ему в глаза. Но потом неожиданно опустила руки и, нахмурившись, спросила осипшим голосом: – А как же Алёна? Измайлов посмотрел ей прямо в глаза и, покачав головой, произнёс спокойно: – Алёны больше нет, – и, завороженно переводя взгляд с её глаз на губы и обратно, он снова приблизился и нежно поцеловал Алису. После поцелуя девушка немного отстранилась от него и так же, не сводя своих глаз с его лица, серьёзно произнесла: – Слушай, Гриш. Я, конечно, всё понимаю. Но необязательно ж было её убивать, – её глаза сверкнули таким родным лукавым блеском. Парень какой-то миг отупело смотрел на неё, а потом, облегчённо вздохнув, шёпотом выдал возмущённое: – Рыбкина! - он улыбнулся и, взглянув во всё ещё красные, но уже смеющиеся глаза Алисы, притянул её ближе. Девушка закусила губу, наконец, счастливо улыбаясь, и обняла Измайлова, утыкаясь носом в ворот его рубашки и вдыхая его пряный со свежими нотками запах. Они сидели, обнявшись, на полу в её прихожей, нежно поглаживая и всматриваясь в лица друг друга. Через несколько минут: – Не знаю, как Крис в глаза теперь смотреть после такого, – задумчиво протянул Измайлов. – Пиздец, как стыдно... Рыбкина кивнула, ответив меланхолично: – А если бы она на пару минут раньше зашла? Парень выгнул брови и посмотрел на неё широкими глазами, потом шумно выдохнув, виновато улыбнулся. Они всё ещё сидели на полу, на этот раз прислонившись к стене. Рука Гриши обвилась вокруг Алисы, а её голова удобно покоилась на его плече. Она немного приподнялась и посмотрела ему в лицо: – А ты тоже молодец, – она лукаво улыбнулась и закатила глаза. – Нашёл место... Гриша всё так же виновато улыбался ей в ответ, но потом всё же возмущённо вскинулся: – Рыбкина, вообще-то я дверь запер. Я ж не думал, что Крис окажется такой сильной, а... а замок таким хлипким... – он нахмурил лоб, но тут же снова улыбнулся, – И вообще, кто бы говорил... Ты-то даже дверь не подумала запереть, когда... Кхм... – Гриша смущённо кашлянул. Алиса широко улыбнулась на его смущение и, хищно блеснув глазами, нарочито громко сказала: – Это называется МИНЕТ, Измайлов. – А-ЛИ-СА! В квартире, отдаваясь эхом от полуголых стен, раздался раскатистый Ведьмин смех, который, впрочем, тут же прекратился, ибо парень с силой впился в её губы, заставив моментально замолчать. И уже целуя её, Демон ухмыльнулся про себя и подумал, и как это он раньше не догадался до такого супер эффективного способа заставить болтающую всякие глупости Рыбкину замолчать...

Иногда для того, чтобы всё стало хорошо, надо позволить себе упасть в бездну, потому как вожделенный выход может оказаться именно там.