Что-то на боль потянуло

За окном шумит дождь. Барабанит по крышам и стекает потоками в лужи. Дождь холодный и неприятный - не как летом. Сокджин утирает пот с лица, зачесывает пятерней мокрую челку назад и старается еще быстрее попасть в такт с остальными. Песня заканчивается, выдыхает. Наконец-то, закончили. Тэхен счастливо смеется и валится на пол. Сокджин поддается яркой улыбке и смеется сам, благодарит Хосока за протянутое полотенце и идет к столу с напитками. Краем глаза замечает, что экран телефона мигает входящим сообщением. Улыбка стирается с лица. Сокджин хватает первую попавшуюся под руки куртку и пулей вылетает из зала, даже не оборачиваясь на ребят. Ступеньки пролетают очень быстро, на предпоследней спотыкается, падая, больно ударясь коленями. Шипит, обтряхивает пыль и толкает дверь здания наружу, задерживая на мгновение дыхание. Даже несмотря на зонт, Хесан промок. - Привет, - улыбается. - Прокатимся? - Указывает пальцами на стоящую рядом машину. Сокджин отворачивает взгляд в окно, провожая взглядом изредка появляющихся прохожих, которые тоже прячутся под зонтами. Они практически не разговаривают, слушая тихую музыку с затертой флешки Хесана. Сердце почему-то заходится стуком быстрее, чем нужно, когда Хесан сворачивает в сторону своего старого дома. - Я даже ключи достал, - Хесан глушит машину и отстегивает ремень безопасности. Сокджинов тоже, сталкиваясь пальцами. - Зайдешь? - Не столько вопрос, как надежда. Дом старый, потрепанный, с появившимися трещинами. Как и их одно на двоих детство. Внутри пахнет пылью и плесенью. Родители Хесана переехали отсюда давным давно, а так, как дом был тогда уже старым, то продать его так и не удалось. Хесан уходит в сторону кухни, оставляя Сокджина. Тот осматривается по сторонам, протягивает руку, прикасаясь пальцами к холодным стенам. Тогда они были выкрашены в теплый солнечный свет, что даже зимой было ощущения лета. А сейчас в доме царит холод и неуют. - Странно, да? Возвращаться сюда, - Сокджин вздрагивает, когда голос Хесана звучит так близко. - Извини, не хотел тебя напугать, - Хесан снял промокшую куртку но даже на толстовке видны мокрые отметины. - Да нет, не странно, просто непривычно пусто здесь теперь. Вот и все. - Да, ты прав, - Хесану бы оглянуться по сторонам, но отвести взгляд от Сокджина выше его сил. Соскучился жутко. Сокджин кожей его взгляд чувствует. Руки потеют. И в коленях чувствуется слабость. В горле пересыхает и непослушное сердце случайно пропускает удар. - Я так сильно по тебе соскучился, - ломает Хесан. - Мы... мы давно не виделись, Сокджин, - жуткую нервозность в голосе даже глухой бы услышал. Сокджин не глухой, поэтому все ощущается в два раза сильнее. - Ты... - Хесан пытается хоть как-нибудь начать разговор. - Черт, - его несет. Сильнее, чем все годы до этого. Сокджин болит в груди, кровоточит и не хочет заживать. Мешает дышать свободно и свалить из этого мира по-тихому. Сокджин для него то самое тихое болючее, что чертовски тяжело делить со всем остальным громким миром. - Я... Сокджин, прости меня. Хесан сгребает Сокджина в объятия, зарывается носом в макушку и впервые за пару последних лет чувствует себя целостным и живым. Сокджин задыхается. Стискивает в пальцах ткань синей толстовки, пытаясь устоять на ногах. Цепляется за худые плечи Хесана, хвататет ртом жалкие глотки воздуха и горит заживо под прикосновениями теплых пальцев, которые когда-то, в далеком ненастоящем прошлом, считали родинки на его плечах. Громкий дождь в Сеуле пускается с новой силой, скрывая тихие признания, которые так и не будут произнесены. Потому что не каждая настоящая и искренняя имеет право на существование. Дома Сокджин закрывается в ванной и плачет. Грудную клетку разъедает боль. Хесан сегодня с ним прощался.