Что-то на боль потянуло

- Пройдемся? Хосок стоит вот так уже минут десять, наблюдая. Намджун настолько поглощен работой, что не замечает совершенно ничего вокруг. Пишет, удаляет и снова пишет, кивая головой в такт музыке, что орет в наушниках - Хосок даже отсюда ее слышит. Подходит еще немного ближе. От Намджуна пахнет его любимым John Varvatos, и у Хосока совсем немного слабеют колени. Он бы хотел прикоснуться к мягким высветленным волосам, но риск обжечься слишком велик, поэтому Хосок держится на жалком расстоянии. Намджун отрывается от ноутбука, снимает наушники и переспрашивает Хосока, что тот ему сказал. - Пойдем пройдемся? Тепло на улице. Намджун переводит взгляд в окно, где во вовсю светит теплое солнце и закрывает крышку ноутбука. - Пошли. В гостиной их останавливает раздраженный Юнги, тычет телефон в руки Намджуна и говорит: - Разбирайся сам, этот придурок меня даже слушать не стал. Намджун смотрит на телефон, где в набранных светится пару раз имя Чонгука, затем переводит взгляд на Хосока, на что тот лишь кивает. Хосок уходит в тренировочный зал, переодевается и включает музыку. Встает в стойку, поднимает взгляд в окно и зажмуривает глаза - ослепительное солнце бьет в глаза. Он вытягивает руку, хватая пальцами лучи и лишь посмеивается - недосягаемые, прям как тот, чье имя нельзя называть. Потому что каждый раз учащается дыхание и от голоса бегут мурашки по коже. Хосок встряхивает головой, отходит в тень, и начинает тренировку. Не то, чтобы ему было больно, но иногда Намджуна хочется себе чуточку больше, чем дозволено. Он как раз заканчивает тренировку, когда дверь открывается и в дверях показывается Намджун. - Я думал, что не дождусь, - улыбается. - Пройдемся? - Заражает своей улыбкой и Хосоку ничего не остается, как согласиться. Фонари как раз зажигаются. Воздух пахнет непролитым дождем. Облака погустели и на тон темнее стали, спрятали дневное солнце. Шумный город потихоньку начинает успокаиваться, пустея. Вывески маленьких ресторанчиков мигают неоновым светом и кое-где все еще слышны звоны дверных колокольчиков. Хосок поправляет козырек кепки и втягивает носом вечерний воздух. Спокойно. Намджун рассказывает о новом альбоме. Об идеях и своем начатом тексте. Хосок слушает и не перебивает. С Намджуном хочется молчать. С Намджуном вообще много чего хочется, но Хосок держит себя в тени - как и раньше. Он совершенно не смотрел, куда они идут и как быстро, поэтому оказаться перед общежитием было неожиданно и слишком быстро. Хосок еще не успел надышаться, наслушаться и просто набыться рядом. Поэтому когда Намджун тянется рукой, чтобы открыть дверь, Хосок цепляется пальцами за край его толстовки, и тянет на себя. - Хосок? - Намджун оглядывается. Хосок приходит в себя. Конечно же. Расцепляет пальцы и так неудачно пытается врать, что сам бы себе не поверил. Поэтому и Намджун не верит. Ни в ненастоящую улыбку ни в поддельный смех. Меняет свой взгляд в мгновение и становится таким настоящим, что Хосоку страшно. Страшно не сдержаться. Трудно дышать и кружится голова. Колени подкашиваются от пронизывающего взгляда и Хосока ведет. Можно ли здесь выжить? Намджун сокращает между ними расстояние: - Не смотри на меня так, Хосок, потому что я возьму тебя за руку. И не отпущу. Так что, пожалуйста, не смотри, - Намджун протягивает руку к его лицу, но не прикасается. Хосок ломается. Разлетается на мелкие куски, сыпется по асфальту с оглушительным грохотом. Спасите. Спасите. Намджун отступает от него. Отступается. Прячет свой израненный взгляд. Грустный конец, так и не ставший началом. Хосок отказывается идти в общежитие, пряча боль за смехом. Просит подышать еще немного воздухом и глотает его жадно и быстро, когда тот, чье имя вообще-то нельзя называть, уходит. - Возьми, возьми меня за руку, - шепчет как мантру поломанный Хосок. - Возьми.