Герой на подмену

— О боже, суд! Гарри вскочил в постели, разбуженный скрипом открывшейся двери. Он в панике потянулся к тумбочке, и все что было на ней от неуклюжих спросонья движений тут же с грохотом попадало вниз. — Уже прошел, — уныло ответил Драко, шагая через порог. — Вот черт, черт, ЧЕРТ! Как это могло произойти? Я же будильник поставил. Мордред! Да, где он? — Забей, — тихо произнес Драко, скидывая мантию в кресло у окна. Он подошел к кровати и сел на край, устало зарывая лицо в ладони. — Уже неважно. — Как неважно? — Неважно, и все. — Что ты такое говоришь? — занервничал Гарри еще сильнее. — Серьезно. Успокойся. Все уже закончилось. — Нет, подожди.  Дрожа от негодования к самому себе, Гарри нащупал под подушкой очки, нацепил их на нос и наконец повернулся к Драко. Юноша, сгорбившись, сидел на постели, такой уставший, словно ему была сотня лет. Взгляд серых глаз стал бесцветным как пыль, и даже дорогой жакет на его плечах, игриво отражающий утренний свет, не придавал лицу Драко никакой жизни. Гарри увидел его таким, и суетливость внезапного пробуждения сменилась какой-то печальной безысходностью. Отчаянием, внесенным внутрь их спальни со стуком каблуков. В груди у Гарри все сжалось в болезненный ком. Теперь он чувствовал себя последним подонком. Проспать такой день… — Что они решили? — осторожно спросил Гарри, абсолютно не понимая, что ему теперь делать. Драко даже не поднял головы. — А ты как думаешь? — Виновен? — Виновен, конечно. — Да чтоб их… Неприятное ощущение подступающей тошноты парализовало горло. Гарри хотел сказать что-то утешающее, но не смог даже вдохнуть. — Все прошло нормально, Гарри, — вяло ответил за него Драко, вздыхая. — Просто тяжело их было слушать. Вот и все. Не ожидал, что так будет. — Я должен был быть там с тобой. — Нет, не должен. — Детка… — Я бы не хотел, чтобы ты видел нас… такими. Драко замолчал, избегая прямого взгляда, будто боялся, что и сейчас Гарри сможет разглядеть в нем что-то ужасное. — Сколько ему дали? — Восемь. Восемь лет и… возмещение вреда. Фелпсам, Дагерам и еще кому-то. Целая тонна галлеонов. Я даже не уверен, есть ли у нас столько. — Проклятье. — Нет. Все хорошо. Это не страшно. Не зная, как утешить его, Гарри вылез из-под одеяла и, подтянувшись к Драко, обнял, прижавшись головой к плечу. — Мне так жаль, милый. Видит бог, мне так жаль. — Да. И мне, — ответил Драко безэмоционально. Так холодно, будто в его душе была глубокая пустота. — Приговор еще можно обжаловать? — Нет, не думаю. — Но нужно хотя бы попробовать. — Мы не будем. Может стать только хуже. Второе убийство не доказали. Никто не смог подтвердить, что видел их вместе, и на теле нет следов от палочки. Так бы дали пятнадцать. Расследование вел какой-то дебил. Считай, повезло. — Ты думаешь, он правда их убил? — Я знаю, что убил. — Волдеморт, — попробовал возразить Гарри, и Драко сразу же перебил его. — Не надо, Гарри, хватит, не оправдывай его. Уже довольно всего, что ты сделал. — Но… — Нет, — с зарождающейся злобой в голосе снова оборвал Драко. Он повернул голову на Гарри и наконец осмелился посмотреть в глаза. Взгляд его был безжизненный и холодный. — Давай не будем его обсуждать. Не хочу. — А мать? — Что мать? — Ее тоже признали виновной? — Да. За пособничество. — И тоже срок? — Запрет на магическое перемещение, учет и… Еле отстояли палочку. — Это несправедливо! — взорвался Гарри, всплеснув руками, и отпрянул от Драко, словно он сам был виновен в этих приговорах. — После того, что вы сделали, что ты сделал! Волдеморт издевался над вами, запугивал до смерти! Почему никто не берет это в расчет?! Тебя же не стали наказывать, почему их все равно осудили? Это нечестно! — Вот именно — нечестно, — процедил Драко сквозь зубы. — Говорил я тебе не вступаться за меня в июле, меня надо было судить вместе с ними. Я чувствую себя предателем. — Замолчи! Не говори такое! Я бы не позволил им к тебе прикоснуться. Никому бы не позволил. И я буду требовать, чтобы дело пересмотрели! Понятно? — Гарри, не надо. Я устал от этих заседаний, не хочу, чтобы следствие продолжалось. У меня нет сил, это и так мягкое наказание. Паркинсону дали тридцать лет. Селвина казнят. Фенрира тоже. — Ну вот кого мне совсем не жалко. — Все закончилось и слава богу. Прошу тебя. — Ох, Драко… Гарри опустил руки и, чувствуя себя так паршиво как никто на земле, завалился обратно в кровать головой на подушки. Ярость и бессилие выедали его. Он не ожидал такого решения, хотя все вокруг, в том числе и сам Люциус, с начала лета твердили ему об обратном. Еще пара минут тяжелого молчания, и Малфой вдруг заговорил снова. С такой смиренной печалью, что Гарри понял — бороться он больше не будет. Как бы его ни уговаривали. — Ты бы видел их лица, — тихо молвил Драко почти сквозь слезы. — В министерстве никто не хотел приближаться ко мне. Миссис Лэтерби, помнишь ее? Она зашла в лифт, а потом увидела меня и тут же вылетела как ошпаренная. Будто я прокаженный какой-то. А другие: судьи, пожиратели, другие волшебники — все смотрели на меня и отца как на падаль. Они ненавидят нас всем сердцем. Я никогда не видел такого, понимаешь? Панси… — Вы помиритесь. — Нет. Я тоже так думал раньше, но теперь я вижу, что этого не будет. Не будет никогда. Мы изгои и… То, о чем мы говорили… Гарри, я не смогу. Я пытался заставить себя, но не выходит. — Драко. — Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться туда. — Мы же это уже обсуждали. — Прошу, ты не понимаешь. Как мне жить с ними, обедать за одним столом, сидеть в одном классе? Я люблю тебя, Гарри, но это слишком. Я не вынесу, просто не вынесу. — Тебе необязательно дружить с ними. Ты можешь обедать с нами и занятия… — Нет. Твои друзья тоже меня на дух не переносят. Уизли даже приходить сюда не хочет, а Грейнджер всегда только делает вид, что все в порядке. Я не нравлюсь ей, как и другим. Я вижу это, я не слепой. Мне теперь нигде нет места. — Это неправда. О, боги, Драко, перестань. Мы же уже все купили. Учебники и мантии, и котел этот твой дурацкий. — Пожалуйста… Ты просил меня подумать, и я подумал. Я не смогу. Драко замолчал, и в его уставших глазах, глядящих на Гарри, за слезами застыла немая мольба. Можно ли было не сдаться под ней? Гарри взял в руки его холодную ладонь и поцеловал. На душе словно кошки скребли. — Ты уверен? — спросил Гарри в последний раз. Драко смирно кивнул, продолжая смотреть на него пустым взглядом. — Да. — Ладно, хорошо, — Гарри снова поднес его пальцы к своим губам. — Ничего страшного. Мне будет плохо без тебя, но это ничего. Мелочи. Мы ведь справимся, да? — Я не знаю. — Значит справимся. Гарри отпустил ладонь Драко и медленно обнял его. Тело, напряженное как камень, ослабло в его руках, и Драко тихо склонил голову Гарри на плечо. — Ты точно не будешь злиться? — Точно. — Но для тебя это было так важно, — пробормотал Драко. Голос его уже неизбежно дрожал, готовый сорваться в любую секунду. — Для меня нет ничего важнее тебя, и никогда не будет. Я хочу, чтобы ты был счастлив. — Я тебя не достоин. — Не говори ерунды. Драко и уткнулся лицом в грудь Гарри. Футболка под его головой стала горячей и мокрой. — Ты ведь будешь аппарировать домой? — утирая слезы одной рукой, пробормотал юноша. Гарри улыбнулся: — Боюсь, даже чаще, чем будет нужно. Он запустил руку в волосы Драко, лаская его по щеке, и впервые за утро на мокром лице Малфоя тоже появилась улыбка. — Правда? — Правда-правда, — держа Драко в объятиях, Гарри завалился обратно на подушки. — А теперь давай-ка в постель, сейчас такая рань, страшно подумать. — Но я не хочу спать. — Хочешь. Ты встал в четыре утра. — Но, — снова попытался возразить Драко, как в тот же миг крепкие руки уже затолкали его под одеяло, раздевая и укутывая с головой. Он засмеялся, игриво пытаясь вырваться наружу, и Гарри сильнее прижал его к себе. После мягкого тепла постели одежда Драко, касающаяся тела, была неприятно холодной. Словно ледяные капли дождя упавшие за шиворот. Стараясь скорее согреть его, Гарри расстегнул плотный ряд пуговиц на груди юноши, и ладонью скользнул под ткань по коже. Такой же холодной как одежда, прикрывавшая ее. — Ты промерз до костей, — пробормотал Гарри, разжигая Драко поцелуями, но тело его все никак не становилось теплее. — Мне не холодно. Драко улыбнулся, неспешно вдавливаясь в бедро Гарри твердеющим членом. По спине пробежали мурашки. От льда его кожи и от того, как быстро в этот раз он возбудился. Гарри ощутил пальцы Драко в своих шортах, и следом вкус губ на своих губах. Мятный до тошноты. Растягивая сладость каждого касания, они целовались под одеялом, нерасторопно лаская друг друга словно само время остановилось. Драко медленно согревался в объятиях. Его щеки розовели, губы становились горячими. Гарри крепко прижимал Драко к себе, с каждой секундой вновь сознавая, что ему его всегда будет мало. Лишь только война закончилась, чувства Гарри воспламенились как дьявольский огонь в запертой коробке. Он ни секунды больше не мог вытерпеть в одиночку. Он думал только о Драко, только о том, как целовать, ласкать его, заниматься с ним любовью днями напролет. Без остановки и без передышки. Его тело, изученное Гарри до каждого дюйма, невыносимо влекло сквозь одежду, даже когда они оказывались среди других людей. На улице, на приемах министерства, в гостях, на вечеринках, в доме его родителей. Гарри чувствовал возбуждение так часто, что почти сходил с ума. Еще сильнее он сходил с ума, если Драко не было рядом. Время допросов, когда их разделяли, казалось нескончаемым мучением, сколько бы те ни длились, и только дверь за следователем закрывалась, они набрасывались друг на друга, словно не виделись целую вечность. Драко никогда не был таким нежным, как в эти дни. Никогда так не трепетал от касаний. Никогда не был таким заботливым, тихим и послушным. Гарри обожал его, забывая обо всех и обо всем на свете. В доме царил ужасный бардак. Письма высокими стопками лежали по всем комнатам — не вскрытые и не отвеченные. Кикимер, оставленный сам себе на попечение, шатался с этажа на этаж без дела, пока дверной звонок трещал на всю улицу словно раненная мандрагора. Люди не могли ни дозвониться, ни достучаться до Гарри, а те, кому это удавалось, потом жалели о своих попытках до конца жизни. В конечном итоге даже друзья возненавидели приходить к ним в квартиру на площади Гриммо. Если ребята чудом попадали внутрь после получасового стука, хозяева тут же забывали об их существовании, обнимаясь на диване в гостиной или щебеча сидя друг на друге за ужином. Гермиона утешала себя и Рона, повторяя, что это скоро пройдет. Что станет легче и чувства остынут. Что совсем скоро им не придется заставлять Гарри и Драко отлипнуть друг от друга. Но все, что говорила Гермиона, была ложь. Гарри влюблялся в Драко с каждым днем все сильнее, и знал: Драко испытывает к нему то же самое. Тем туманным августовским утром, лежа в постели, переполняясь нежностью от поцелуев, Гарри не представлял, как они смогут расстаться завтра на чертовой платформе. Не мог думать об этом и не хотел, словно это будет с кем-то другим. Чувствуя только мягкость целующих его губ, растворяясь под жаром объятий, Гарри уже прижал Драко к кровати, готовый сорвать с него остатки одежды, как с улицы, разбивая волшебство мгновения, послышался какой-то громкий неприятный стук. Насторожившись, Драко резко разорвал поцелуй и, повернув голову в сторону окна, замер на месте. — Слышал? — Угу, — безразлично пробормотал Гарри, продолжая целовать его все ниже и ниже вдоль гладкого живота. Напряженный член Драко проступал через тонкую ткань штанов так явно, что его можно было коснуться языком. Гарри расстегнул ширинку и потянул вниз ткань белья. Настырный стук по стеклу усилился. — Там, кажется, сова, — сбитым голосом заговорил вдруг Драко, прислушиваясь. — Надо открыть ей. — Угу. — Гарри. — Потом. Пусть немного подождет. Гарри обхватил член рукой и поднес к губам. Стук за стеклом стал невыносимым. — Она не хочет ждать, и сейчас разобьет нам окно, — раздраженно ответил Драко. — Ты серьезно? — Открой проклятой сове. — Я собирался тебе отсосать. — Гарри, — парень опасно нахмурился, глядя на него сверху вниз. — Ох, блядь. Недовольно кряхтя, Гарри отлип от Драко и, покидая теплую постель, потащился к окну. День становился все хуже и хуже. Гарри доковылял до прикрытого гардинами проема и раздвинул створки, щурясь от яркого света. На подоконнике с обратной стороны стекла, насупившись будто готовый к драке петух, восседал крошечный Сычик Рона. Увидев Гарри, он принял еще более опасный вид и начал колотить клювом по раме. — Эй, успокойся ты, зверюга, — фыркнул ему Гарри, лениво открывая окно. — Испортил мне все утро. Нисколько не чувствуя своей вины, Сычик спрыгнул на подоконник и вытянул перед Гарри когтистую лапку, на которой висел скрученный свитком желтый обрезок пергамента. — Что там? Это не письмо. — Да, записка, — Гарри развернул пергамент, вчитываясь в неаккуратные строчки, накарябанные на листке. — От Рона. Он хочет прийти сегодня с Гермионой и остальными. — Вечеринка? — Точно, я и забыл про нее, — Гарри отложил листок и принялся рыться в забитом хламом столе в поисках того, чем можно было бы ответить. — Не переживай, я напишу, чтобы не приходили. Черт, где перо? — Да нет. Пусть приходят. Драко поднялся с кровати и подошел к Гарри, обнимая его за талию одной рукой, а второй — приглаживая свои растрепавшиеся на затылке волосы. — Я все равно собирался к маме. Нужно подготовить вещи для отца и разобраться с бумагами. Повеселитесь, скоро начнется учеба, будет не до этого. Гарри недоверчиво взглянул на Драко. — Как-то это неправильно. Я буду развлекаться, пока ты… — Да нет. Все нормально. — Правда, не хочешь, чтобы я ее отменил? — Не хочу. А ты абсолютно не умеешь тусоваться, Поттер. Драко косо взглянул на записку от Рона, затем вытащил перо из-под стопки книг и, не нагибаясь к столу, чиркнул в ней короткий ответ. Гарри не успел разглядеть, что именно, как Сычик выхватил записку обратно и, держа ее в клюве, выпрыгнул в открытое окно. — Что ты ему ответил? — То, что сказал тебе только что, — ответил Драко, кидая перо обратно в ворох бумаг открытого ящика. — То, что ты не умеешь тусоваться. — Не умею, значит? — Гарри притянул Драко к себе и снова захотел было его поцеловать, но тот, резко дернув плечом, вдруг улизнул из объятий. — Ага, тебе нужно больше практики. — Знаешь что, — обиженно фыркнул Гарри, глядя как тонкая фигура Малфоя удаляется от него. — Мне больше нравится практиковаться с тобой. Драко обошел кровать, направляясь к шкафу, и хватая с полки полотенце, развязной походкой вышел из комнаты. — Прости, но нет, — ответил он уже из коридора тоном, будто совсем не понял, что Гарри имел в виду. — Ваши вечеринки просто ужасные. Не хочу быть замешан в такой безвкусице.