Герой на подмену

Оставшиеся дни до конца недели пролетели как один. Гарри и не заметил, как вдруг закончилась учеба и наступил первый уикенд. Тучи над Лондоном будто по волшебству рассеялись, солнце поднялось над крышами старых домов и смех снова полился из подворотен словно легкая всеми забытая песня. Слыша детский гам за окном мрачного дома на площади Гриммо, Гарри казалось, что лето опять ненадолго возвращается в его сердце. Нежным дуновением ветра. Теплым прикосновением. Шепотом ночи. Драко будто бы тоже ощущал это. Все выходные они провалялись в постели, целуясь и занимаясь любовью, и не делая больше ничего. Малфой уже не просился сверху. Он вновь стал мягким и нежным, словно ручная ласка. Гарри вдалбливал его в постель, прижимая запястья к изголовью, держа за светлые волосы, жадно впиваясь губами в шею. Он целовал его внизу, вылизывая с ног до головы, забывая о сне и о еде. Он брал Драко снова и снова, не выпуская из кровати, не зная, как утолить неугасающий зов желания, за неделю разгоревшийся в нем как пламя. Это было совершенное безумие, и в конце концов они оба так сильно увлеклись друг другом, что, проснувшись утром в понедельник, Гарри вдруг понял, что никогда еще не ощущал себя таким удовлетворенным и таким уставшим одновременно. Все тело болело, будто бы по нему прошлись отбойным молотком. Комната перед глазами кружилась. Гарри устало повернул голову. Малфой спал рядом как убитый. Его одеяло, наполовину сползшее на пол, оголило вздымающуюся грудь, и под яркими лучами утреннего солнца можно было различить багряно-синеватые следы поцелуев на бледной коже: с живота до самой шеи. Пухлые губы, соблазнительно приоткрытые, пахли мятой. С такой сладостью, что Гарри едва сдержал себя, чтобы не прильнуть к ним снова. «Нет, Гарри, остановись хотя бы сейчас, — строго проговорил он сам себе, силой вылезая из-под одеяла. — Это уже слишком. Ты сам больше не выдержишь». Колени подрагивали как после долгой скачки. Меря каждый шаг, Гарри подошел с другой стороны кровати и осторожно поднял одеяло с пола. Малфой даже не дернулся. Гарри осторожно наклонился к мягким губам, лишь слабо касаясь их на прощание. Занятия Драко начинались со второй половины дня. Ни к чему было будить его раньше. Гарри отвернулся, ощущая, как двухдневный голод уже безжалостно крутит живот. Ни на шутку опасаясь что вот-вот упадет без сил, он смахнул с кресла свои вещи, быстро оделся и вышел из дома, аппарируя прямо к воротам замка. Несмотря ужасную слабость во всем теле, заклинание получилось вполне сносным. Слегка покачиваясь от перемещения, Гарри невесомо приземлился на неровную брусчатку дорожки и тут же бросился по ней в манящий огнями и запахами Большой зал. Внутри уже было многолюдно. Крикливый смех студентов резал уши словно с похмелья. Столы факультетов казались заполнены от стены до стены. — Ты сегодня рано, — отметил Невилл, завидев Гарри, еле пробившегося сквозь толпу к своему факультету. Он отодвинул ворох свитков на скамье, чтобы можно было сесть и по-свойски улыбнулся. — Тоже решил, что так будет меньше народу? — Я об этом не думал, — небрежно ответил Гарри, оглядывая стол. От аромата печных пирогов рот мгновенно наполнился слюной. — А, что правда, меньше? — Да нет. Еще больше, пожалуй. Невилл сгреб свитки себе на колени, и Гарри уселся рядом, тут же накинувшись на бекон. От двухдневного голода он казался самым вкусным беконом на свете. — Знаешь, мы все удивлялись, зачем ты с Малфоем так бездарно тратишь время на все эти перемещения до Лондона, — начал Невилл с какой-то обидой. Услышав про Драко, Гарри вздрогнул, испугавшись, что их раскрыли, но Невилл продолжил как ни в чем ни бывало: — А сами за эти выходные и глаз сомкнуть не могли. — Снова первокурсники? — догадался Гарри к собственному облегчению и с удовольствием вернулся к завтраку. Малфой может спать спокойно. По крайней мере пока. — Они самые. Откуда у мальчишек еще столько сил? Не знаю, уж чем эти хулиганы там занимаются ночами, но, готов поклясться, на втором этаже в нашей башне сегодня точно что-то взорвалось. И это что-то явно не из магазина Уизли. Гарри усмехнулся набитым ртом. — Надо намекнуть Гермионе, она быстро с ними разберется, — проговорил он и кивнул на ворох свитков на коленях Невилла. — А что это у тебя? — Эссе для профессора Бинса, — ответил парень еще печальнее. — Шесть свитков? — Ну… Это черновики. — Впечатляет. — Еще бы. Я писал с утра до ночи. Спать-то не получалось. Вышло вроде неплохо, но я все равно сомневаюсь насчет той части про Дамблдора. Как считаешь, Бинс зачтет мне, если я указал его среди остальных? Дамблдору ведь орден дали намного позже двадцатых? — Прости, но я понятия не имею, — Гарри пожал плечами. — Я еще не начинал. Невилл скорчил изумленное лицо и крепче прижал к себе свои свитки. — Шутишь! — Нет, правда. Даже тему не выбрал. Не знаю, может, Драко напишет его за меня, если я хорошо попрошу. Совсем ничего не успеваю… Удивленная гримаса Невилла превратилась какую-то сочувствующую мину, и Гарри мигом пожалел о сказанном. — Это из-за квиддича, да? Джинни жаловалась, у Слизерина сильная команда в этом году. Ламбер и Динг. Не считая еще того огромного парня, что взяли в прошлом семестре… Эй, Гарри, ты чего застыл? Невилл толкнул Гарри в плечо, словно пытаясь разбудить. Тот, на секунду поднявши взгляд от своей тарелки, следом застыл на месте. Только Невилл вспомнил про квиддич, у дверей Большого зала будто пчела на мед вдруг появилась Джинни. Яркий огонек ее волос мелькнул в толпе напротив, и аппетит Гарри резко пропал. — Извини, Невилл, кажется, мне пора, — заталкивая в рот последний тост, Гарри резко вскочил из-за стола. — Но ты пришел минуту назад. — Да, я вспомнил кое про что. — Да нет, подожди, я же хотел еще с тобой поговорить по поводу Рона. — Прости, потом. Не отрывая глаз от рыжей макушки Джинни, Гарри прижался к стене и поспешил сбежать с завтрака, прежде чем девушка заметит его. Гарри так и не успел придумать, как вместить тренировки в свой день, и хотя другие члены команды уже начали поглядывать на него с неприязнью, ничего хорошего предложить им взамен Гарри не мог. Собирая в сумку свои учебники в башне Гриффиндора, Гарри еще некоторое время попереживал по поводу квиддича, но только он вышел из нее, все сомнения ушли из головы, уступив место более глубокому беспокойству. — ЖАБА — важнейший экзамен в жизни каждого волшебника, — назидательно и очень серьезно восклицал профессор Флитвик, стоя перед классом на своем деревянном постаменте. Его тон был почти угрожающим. Палочка взмывала вверх-вниз словно у дирижера. — То, как он пройдет, зависит только от вас и ни от кого боле. Многие в моем классе без сомнения уже добились мастерства, но пусть это не даст вам ложного расслабления. Флитвик в очередной раз взмахнул палочкой, и Гарри с интересом оглядел остальных учеников. Все в кабинете слушали профессора, разинув рты, словно это было их первое занятие. Ни единого смешка, ни шипящей болтовни на задних рядах, ничего такого, что обычно сопровождало любой урок заклинаний. — Сконцентрируйтесь на важном, — продолжал профессор вдохновленным тоном. — На вашем будущем. Ваших планах, мечтах и стремлениях. Приложите все свои усилия ради блестящего результата. Профессор сделал изящное па, обернувшись прямо к месту, где сидел Гарри. — Я хочу видеть своих учеников на лучших должностях. Местах, которых вы достойны. Мистер Крипер, посольство волшебной Британии, Мисс Грейнджер, министерство, — на последнем слове профессор даже прикрикнул, и пресыщенный напряжением воздух класса слабо покачнулся. — Прекрасные, прекрасные мечты, но будьте осторожны! И великие маги ошибались, теряя бдительность. Сидя на своем месте, будто впервые в классе чар, Гарри чувствовал себя бдительным как никогда. Никто из друзей так и не смог объяснить ему свою сконцентрированность, пока Флитвик не приказал классу наконец приступить к практике. Тогда уже Гарри все понял сам. Блуждающие чары, что требовалось исполнить каждому до конца урока, только на первый взгляд казались простыми. На деле же, по мнению Гарри, были ничем иным как издевательством. Трюк заключался в том, чтобы заставить заклинание сработать не сразу, а затормозить перед целью и, обогнув ее, ударить в нужный момент. Но заклятие в руках Гарри вообще будто бы не собиралось срабатывать. Летящая из волшебной палочки вспышка ни за что не хотела ждать ни одной лишней секунды. Левитация, удары, боевые заклятия, простейшее обращение — все заканчивалось одним и тем же: взрывом и дождем бесплодных искр. — Онто Экспеллиармус, — с нарастающим раздражением проговорил Гарри, в очередной раз направляя палочку на сидящего внизу Дина. Палочка завибрировала в руке, дрогнула на кончике, и потолок вновь засыпало мелкими красными искрами. Дин даже не заметил, что стал чьей-то целью. — Да что я делаю не так? — всплеснул Гарри руками, взывая к сидящей неподалеку Гермионе. Подруга усмехнулась. — Нужно выдержать паузу между двумя заклятиями, — спокойно проговорила она, мягко направляя руку в сторону окна. — Вот так: Онто Корпус! Зеленоватый луч вылетел из палочки Гермионы и, затаившись за кувшином на окне, ударил по нему спустя пару секунд. С идеальной точностью. — Великолепно, мисс Грейнджер! — взвизгнул Флитвик, хлопая в ладоши. — Какое точное попадание! Вы видели? Видели? Пять баллов Гриффиндору! Гермиона поймала восхищенный взгляд Флитвика и засияла в ответ. Гарри с завистью посмотрел на разбитые глиняные черепки на подоконнике. Его успокаивало лишь то, что у остальных в классе дела шли не лучше. Блуждающие чары Парвати почему-то неизбежно влетали в нее саму, заклинания Невилла растворялись в воздухе словно пар. — Никогда не думал, что чары могут быть такими раздражающими, — бурчал Гарри смеющейся Гермионе, когда уходя из класса Флитвика, она снова попыталась объяснить ему технику заклятья. — Это продвинутый курс магии, ничего удивительного в том, что у многих не получается. — Но у тебя получилось. — Я тренировалась летом, — с обычной гордостью пояснила девушка, напрасно пытаясь успокоить друга. — Не расстраивайся. На Травологии у тебя наверняка все получится. Там и расслабишься. Но на Травологии Гарри тоже не расслабился. Следующее занятие едва ли прошло лучше предыдущего. В теплицах профессора Спраут восьмикурсников уже ждали свежие ряды плачущей ацелии — маленьких зеленых кустиков, похожих на пучки подвявшей кинзы, которые, к удивлению Гарри, совсем не горели желанием отдать свои слезы. — Ингредиент, что следует добыть вам сегодня, понадобится для уроков профессора Слизнорта, — заявила Спраут, подводя каждого ученика к его азалии. — Поэтому отнеситесь к заданию со всей серьезностью. Добыть слезы несложно. Нужны лишь терпение и смекалка. Гарри едва успел разглядеть свой непримечательный куст, как профессор перевернула большие песочные часы у окна и ушла по своим делам, оставив класс один на один со своим испытанием. — Она ведь не сказала, как мы должны это сделать, — изумился Гарри, когда последняя надежда, что профессор вернется растаяла. Эрни Макмиллан, случайно оказавшийся рядом, в ответ лишь задумчиво пожал плечами: — Кажется, это было в домашнем задании на лето. — Проклятье, — выругался Гарри, глядя на Гермиону. Девушка самодовольно вздернула носом и резко отвернулась, ясно дав понять, что точно помогать не будет. — Ну конечно, — беспомощно пробормотал Гарри. — Чего я ожидал? Он еще раз оглядел цветок в поисках подсказки. Растение ничем не отличалось от тех, что сажала у себя на заднем дворе тетя Петунья, только из перекрестия листьев торчал крошечный зеленый бутон в форме женского личика. — Эй, Эрни, а ты сам вообще что-нибудь помнишь про эти штуки? Эрни задумчиво почесал подбородок. — Э-э. Я не уверен, но вроде как эти штуки ужасно боятся собак. — Что еще за бред. — Прости, это все, что приходит в голову. — И на том спасибо, — без особой благодарности буркнул Гарри. Он приблизился носом к зеленому личику и ткнул его пальцем. Бутон подпрыгнул на стебле, сжавшись под зеленым листом, и тонкая прожилистая кожица натянулась над единственной глазницей. — Оно живое! — изумился Дин, вылезший вдруг у Гарри из-за плеча. — Народ, смотрите, эта штука живая. — Точно. С ума сойти. — Жуть какая, — послышалось со всех сторон. Студенты всполошились, оглядывая горшки с азалией и вслед за Гарри тыча пальцами по зеленым щечкам цветка. — Само собой, живое, — раздался рядом несдержанный раздраженный голос Гермионы. Ее цветок уже сочился серебристыми каплями по стеблю. — Вы все даже книги с весны не открывали? — Там и строчки не было про азалии, Грейнджер, — неодобрительно фыркнула Элли, глядя на мерцающую колбу в ее руках. Гермиона ничего не ответив, оскорблено отвернулась. — Азалия, розетка, одно и тоже, — пробубнила она еле слышно. Еще немного посовещавшись, студенты скоро рассыпались по углам теплицы, пытаясь найти хоть один способ выдавить слезу из своей азалии. Прячась подальше от любопытных глаз Гермионы, Гарри забился за большую телегу совиного помета и поставил горшок с растением перед собой. Несмотря на подсказку Эрни, чувствовал себя Гарри глупее некуда. В голове не было ни единой здоровой идеи. «Никто не станет спрашивать домашку с героя. Куда уж там, Малфой». Гарри пододвинул цветок поближе. Листья уже оправились после грубого толчка, и стебель с жутким личиком, покачиваясь, снова показался в их центре, дразня своим единственным глазом. — Что же с тобой делать? — спросил Гарри у растения, как будто бы оно могло ответить, но азалия лишь качнула пустой головкой. Сначала Гарри просто пытался уговорить ее отдать слезу миром, но упертый цветок напрочь отказывался сотрудничать. Что бы Гарри ни говорил, оно лишь строило недовольные мины и неизбежно снова пряталось за лист. К конце концов Гарри казалось, что он уже перепробовал все, что только возможно: мольбы, ложь, угрозы, даже пытался изобразить собачий лай, чтобы припугнуть упрямицу дикими псами из Запретного леса. Но что бы Гарри ни предпринимал, все было, но тщетно: чертова азалия не проронила и слезинки. Повторить за остальными в классе тоже не удавалось. То, от чего одна азалия вдруг ни с того ни с сего заливалась слезами, другая не подавала и виду. К тому времени, как песок в часах Спраут совсем иссяк, Гарри уже рыдал сам. Настырная азалия не поддалась, зато Гермиона с тремя наполненными мензурками слез выглядела очень довольной. — Ничего не говори мне, понятно? — рыкнул ей Гарри по дороге в подземелья. Они вошли в класс за пять минут до звонка, и Гарри рухнул уставшим на стул рядом с Малфоем. — Что у тебя случилось? — недружелюбно спросил Драко. — Ничего. Гарри вывалил на стол свои вещи и без интереса уставился на Слизнорта, не желая, чтобы еще и Малфой издевался над ним в этот день. — ЖАБА, — важнейший экзамен в жизни волшебников, — громким голосом проговорил профессор. — То как он пройдет, зависит только от вас. — Они, что, одну речь на всех заучили? — Где твоя колба со слезами? — не унимался Драко. Даже не поворачивая головы, Гарри видел, как поджались и побелели его губы. — Забыл в теплицах. — Так, может, сходишь за ними? — Никуда я не пойду. — Малфой! Поттер! Тишина! — Слизнорт ударил рыхлой ладонью по столу, и Гарри наконец с радостью замолк. Он чувствовал себя настолько обессиленным собственными неудачами, что даже не пытался взяться за зелье. Лежа на локте поверх парты, до конца урока Гарри лишь смотрел, как Драко в одиночку корпит над их котлом: работает с мензурками, режет ингредиенты и взмахивает палочкой над бурлящим варевом. Гарри не сомневался, что по составу зелье Слизнорта наверняка было таким же сложным, как и задания Флитвика или Спраут, поскольку через четверть часа потолок подземелий уже коптился от черного дыма над котлами учеников, и только зелье Драко мягко пузырилось у краев голубоватым светом. — Так-так-так, — с неподдельным удовольствием, оглядывая работу Малфоя, проговорил Слизнорт. — Прекрасно глубокая бирюза, мальчики. По пять баллов каждому. Мисс Грейнджер и мисс Браун тоже справились, но у них нет типичной дымки над поверхностью. Ничего, ничего, не расстраивайтесь. На следующем занятии мы повторим приготовление по этому рецепту. Не сомневаюсь, во второй раз у вас все получится. Остальным: подготовьтесь тщательнее, я заберу у вас учебники. — Но сэр, — взвизгнула Дафна Гринграсс, от возмущения чуть не опрокинувши на себя котел. — Тогда нам потребуется выучить весь рецепт. А это десять страниц. Слизнорт повернулся к девушке и в своей причмокивающей манере с недовольством добавил: — Да, мисс Гринграсс. Вы все верно поняли. И каждый будет работать со своим котлом. Класс взвыл усталым недовольством. Гарри переглянулся с Драко. Тот раздраженно выдохнул, качая головой. Не нужно было быть провидцем, чтобы догадаться, что даже с выученным рецептом зелье Гарри никогда не будет и наполовину таким, каким сделал его Малфой. Пытаясь придумать, как успеть со всеми заданиями, не прибегая к помощи маховика времени, Гарри надеялся, что хотя бы во вторник его ждет передышка. Но надежды не оправдались. Учителя продолжали зверствовать. Робардс читал часовые лекции в перерывах между постоянными контрольными и тестами. Макгонагалл усложнила свои и без того сложные задания. Даже Трелони, от которой уж никто не ожидал подвоха, поддавшись общей панике, стала особенно строгой. К середине недели старшекурсники казались уже больше похожими на сов, чем на людей. Лица осунулись, на пальцах закрепились мозоли от пера, глаза, привыкшие только к слабому сиянию свечи, щурились от дневного света. Гарри ощущал постоянную усталость, и если бы ни Драко, он бы давно отчаялся пытаться справиться со всем безумным количеством заданий, что им выпало на эти дни. Последний день перед уикендом обещал быть еще более сложным. Спраут уже подготовила в теплицах новую партию плачущей азалии, а после нее в расписании стояло сразу два урока у Робардса. Драко так нервничал из-за последнего, что, вопреки всем радужным планам Гарри, наотрез отказался аппарировать домой в четверг вечером и засел в гостиной Гриффиндора с большой кипой учебников по Защите от темных искусств, почти ни с кем не разговаривая. — Не переживай ты так, — пытался успокоить его Гарри, глядя как Малфой судорожно водит карандашом по страницам очередного сборника. — Робардс, конечно, псих, но не до такой же степени. Он только лекции диктует. Как Амбридж. И все. — Я не переживаю, — сквозь зубы ответил Драко, не поднимая головы. — Кого ты пытаешься обмануть? На секунду Драко замер над книгой, будто задумавшись, что сказать, и карандаш в его руке вдруг треснул в середине с неприятным хрустом.  — Ну может, немножко переживаю. Драко отбросил сломанный карандаш и устало закрыл глаза. От его дыхания в гостиной стало напряженно тихо. Гарри слез со своего места и, обойдя кресло, в котором сидел Драко, осторожно положил руки ему на плечи. — Брось уже это все, — пальцы замассировали напряженные мышцы под воротником. — Тебе нужно немного расслабиться. Принять ванну, выпить стакан огневиски, выспаться. Гарри наклонился губами к его щеке, и ладонь, проникая под одежду, сползла с шеи на грудь. — Ну или еще чего… Пальцы сдавили сосок. Потянулись к животу. — Правила, Поттер, — огрызнулся Драко. Рука Гарри остановилась у линии брюк. Малфой рычал, но не сопротивлялся. — К черту правила, — зашептал Гарри ему на ухо, ощущая, как кожа Драко под рукой мгновенно покрывается мурашками. — Ты написал за меня столько эссе на этой неделе. Дай мне уже тебя отблагодарить. — Нет, серьезно, Гарри, не надо. — Почему? — Мы у всех на виду. — Никого же нет. — Ты не можешь знать наверняка. — Какой ты трусишка, — засмеялся Гарри, силой поворачивая к себе бледное лицо. Их дыхание смешалось, и Гарри, предвкушая мятную сладость, уже почти коснулся губ, как вдруг позади раздался резкий неприятный скрип дверных петель. Драко вздрогнул от неожиданности. Его запястье метнулось вверх и с силой влетело Гарри по лицу. — Черт! Гарри отпрянул от удара, хватаясь за щеку. Кожа на ней загорелась от боли. — Больно. — Прости, — без тени раскаяния буркнул Драко. В портретном проеме замелькали тени. Послышался пьяный смех, а затем в гостиную один за другим ввалились Невилл и Дин во главе захмелевшей компании шестикурсников. — Фух, вы нас напугали, увальни, — проговорил Драко с грубым недовольством и отвернулся назад к своей книге. Уши его пылали от стыда. Парни, явно не ожидавшие увидеть Драко в своей гостиной так поздно, нахмурившись, зашептались между собой. — Не думал, что ты такой пугливый, Малфой, — буркнул кто-то них, и толпа быстро рассосалась по спальням. — Миам из Пуффендуя устроила турнир по Плюй-камням, — неохотно объяснил Дин, прощаясь с остальными ребятами. — А вы все учитесь? — Ну да. — Охренеть. Дин уселся на пол напротив камина и, прикурив от очага, вытянул ноги к огню. Уходить он, похоже, не собирался, да и Невилл, удобно расположившись в кресле рядом, вовсю стал разглядывать их с Драко свитки на столе. — Это у вас астрономия? — спросил он, вытаскивая карту за уголок. — Дашь списать? Ай! Раздался щелчок, и карта вырвалась из пальцев Невилла, прячась за свитками пергамента. Это Драко грубым взмахом палочки приманил ее к себе и очень угрожающе посмотрел на парня. — Нет не даст. Делай-ка свою астрономию сам, Лонгботтом. Мы над этой картой весь вечер сидели. — Да ладно вам. — Не ладно. — А не пора ли тебе уже идти к себе в подземелья, Малфой, — повернулся к нему Дин, попыхивая в губах сигаретой. — Тебя не спросил, Томас. — Грубиян, — рассмеялся Дин, выдыхая перед собой большое серое облако. Гостиная медленно тонула в сигаретном дыму. Не дожидаясь, когда его оскорбят вновь, Драко сгреб со стола свои учебники и, поднявшись с кресла, зашагал на выход. — Дерьмо, — расстроенно протянул Гарри, когда Драко исчез за портретным проемом. — Даже не попрощался, — Перебесится, — выругался Дин. — Павлин ебучий. Потушив сигарету о каменную стенку камина, он перелез на место Малфоя и вытянул ноги на подлокотнике. — Гарри ты должен назначить набор в команду, — сказал парень спустя секунду. Гарри отвел взгляд, напряженно поджимая губы. «Снова квиддич. Когда же они успокоятся?» С тех пор, как Гарри не явился на стадион в понедельник, Джинни устроила ему настоящий бойкот и теперь общалась с ним исключительно через Дина. — Я назначу, — сдерживая раздражение, коротко ответил Гарри. — Когда? — Завтра. Дин недоверчиво прищурился. — Слушай, дружище, не знаю, что там у вас с Джинни случилось, но другие ребята ждут от тебя решений. Для них это типа как важно. — Для меня это тоже важно, Дин, — рыкнул Гарри. Юноша поднял брови и отвернулся к огню: — Как скажешь. Я ни на чем не настаиваю. Просто передаю ее слова. Разговор становился все менее приятным. — Ладно, уже поздно, — сказал Гарри и принялся собирать последние свитки со стола. — Я лучше, правда, пойду спать. Спокойной ночи. Он затолкал в карман чернильницу и перо, а затем, прижимая рассыпающийся пергамент к груди, направился по винтовой лестнице башни на свой этаж. Парни остались в гостиной, и Гарри мысленно поблагодарил их за это. Он зашел в комнату, ощущая себя выжатым как лимон. Это была чудовищная неделя, и ей все не было конца. Гарри проковылял к кровати и, сбрасывая свитки на тумбочку, плюхнулся в постель. Какое-то странное чувство, не давая покоя свербило у него в груди, расползаясь по телу будто ядовитый плющ. Рука лениво откинула покрывало с постели, сбрасывая лежащую на нем очередную повестку в Аврорат. Не переворачивая ее, Гарри скомкал карточку, кинул на пол и ногой затолкал под кровать. За неделю это было уже пятое «послание из министерства», не считая тех трех, что пришли ему за выходные. Кто бы ни был этот шутник, он казался упертым. Стараясь заставить себя не думать о дурацком письме больше ни минуты, Гарри стянул с себя очки и, забравшись под одеяло, уснул еще до того, как Невилл и Дин вернулись в комнату.

***

На утро Гарри проснулся раньше всех и, несмотря на то, что солнце еще даже не встало из-за горизонта, больше уже не мог уснуть. Он лежал в постели и долго смотрел в потолок под храп Невилла, думая о том, как бы снова не опозориться на Травологии. Шансов на это было немного. До урока оставалось всего несколько часов, а Гарри так и не прочел ту нужную главу из справочника, что ему принесла Гермиона. «Лучше поздно, чем никогда, » — подумал он и потянулся к учебнику на краю тумбочки, как вдруг взгляд случайно упал на стоящую в углу комнаты новенькую метлу. Его метлу. Гарри так и не прокатился на ней ни разу. «Безумие». Он убрал руку от книги и, не в силах противостоять секундному влечению, коснулся древка метлы. Черный орех, отполированный до блеска. Она сама по себе была уже произведением искусства, но то, что эта метла творила в воздухе… Гарри вылез из-под одеяла и, кое-как нацепив очки, вскочил с постели. Схватив из кучи свитков клочок пергамента и крошечный огрызок карандаша, он принялся царапать на бумаге короткое объявление. «В команду Гриффиндора требуется вратарь и охотник. Получить место может каждый желающий старше первого курса (если у вас есть метла). Отбор пройдет…» Гарри поднял руку от пергамента. Когда же? На неделе у них не было ни одной свободной минуты, а на следующей он обещал Драко снова ночевать дома. Как втиснуть туда и тренировки? Может вторник? Нет, слишком много предметов. В четверг меньше, но там тест у Робардса. А в пятницу тем более ничего не выйдет. — Проклятье. Злясь на самого себя, Гарри отбросил объявление в сторону. Мысли о квиддиче теперь приносили ему лишь раздражение. «Я больше не капитан, » — наконец признался себе Гарри. Стоя напротив новой метлы, он понимал это как никогда отчетливо. Его больше не интересовали ни успехи команды, ни соперничество со Слизерином, ни кубок школы. То, что раньше вызывало душевный трепет и небывалый подъем, уже не трогало Гарри ни на толику. Его сердце больше не принадлежало квиддичу, оно принадлежало только Драко. И он не был готов менять даже секунду проведенную с ним на глупые школьные тренировки. В решительности объявить Джинни эту новость Гарри уже развернулся к двери, как со свистом в открытое окно влетела серая сова. И вместе с ней очередная повестка в Аврорат. Гарри поднял карточку, вглядываясь в послание. Написанное на нем не изменилось. Даже завитушка над заглавной буквой неизменно напоминала предыдущую. — Да как вы надоели, — Гарри скомкал карточку и бросил вслед улетающий сове. Парни заворочились в своих постелях. — Ты чего кричишь, — сонно пробормотал Невилл из-под одеяла и укрылся подушкой. — Такая рань. — Я уже ухожу. Гарри в последний раз взглянул на незаконченное объявление и вышел из комнаты. Он решил. Решил точно и на этот раз окончательно. Квиддич нужно оставить. Другого выхода нет. Он больше не может обманывать всю команду. Стараясь не растерять смелости по дороге, Гарри быстро переоделся в школьную мантию и спустился вниз. В гостиной Гриффиндора Джинни, конечно, же не было. Как и кого-либо еще из гриффиндорцев. В камине тлели догорающие угли. Диван и кресла пустовали под взбившимся пледом. Понимая, что ждать Джинни бесполезно, Гарри уже достал палочку, чтобы отправить Патронуса, как вдруг заметил, что дверь за портретом Большой дамы почему-то раскрыта нараспашку. Подняв руку с палочкой перед собой, Гарри подошел ближе. В середине, перегородив весь проем от стены до стены, стояла огромная как скала школьная грузовая тележка. Клетка с тремя игривыми крысами опасно покачивалась на ее верхушке. Животные истошно повизгивали, вися друг у друга на хвостах. — Эй, парень! — раздался вдруг за тележкой высокий женский голосок. — Помоги мне. Кажется, я застряла. Тележка дернулась, и из-за хлама на ней показалось круглое личико с большими будто блюдца голубыми глазами. — Ты потяни на себя, а я толкну, — бесцеремонно приказала она. — Э-э, ладно. Гарри схватился за хлипенькие боковые ручки, подпертые учебниками и потянул на себя. Не без усилий тележка поддалась и, потеряв опору, пробкой вылетела из проема, устремившись прямиком на Гарри. Он едва успел затормозить ногой крутящиеся крошечные колесики. — Ох, прости, — взвизгнула незнакомка. — Ты в порядке. — Да. Нормально. Девушка подбежала к тележке, и Гарри понял, что никогда не видел ее прежде среди гриффиндорцев. У нее были пушистые черные волосы, торчащие уши и ужасно нелепые крошечные словно у куклы губки. — Спасибо, я уже думала, что застряла здесь надолго, — девушка жутковато улыбнулась, и Гарри заметил какое-то странное сходство ее с Полумной. Чувство усилилось, когда он разглядел в черных волосах за ухом девушки большое павлинье перо для письма. — Меня зовут Мэри, — бодро проговорила незнакомка, протягивая руку. Гарри неловко пожал ее маленькую ладонь. — Я новенькая. На пятом курсе. Знаешь, раньше я никогда не была в Хогвартсе. Училась дома из-за своей… болезни, но директор Макгонагалл… — Болезни? — Гарри внимательнее взглянул на девушку. Выглядела, и правда, не очень здоровой. Из-под мантии виднелись тоненькие как палочки ноги. Похожая на пергамент желтоватая сухая кожа натягивалась на скулах каждый раз, когда она пыталась улыбнуться. — Вроде того. Старая шляпа определила меня в Гриффиндор. Я ведь туда попала? — Это башня Гриффиндора, если ты об этом. Женские спальни с той стороны. Гарри показал перед собой рукой. — Правда? Чудесно! — резко оборвав разговор, Мэри вдруг развернулась и безо всяких манер бодро зашагала к лестнице. — Еще увидимся. Она потащила тележку вверх по ступенькам, чуть не сбив по пути, спускающуюся в гостиную Гермиону. — Кто это? — удивленно спросила у Гарри подруга, поглядывая вслед незнакомке. Тем временем девушка уже дотянула свою поклажу до третьего этажа и втолкнула в открытую спальню пятикурсниц. — Кажется, ее зовут Мэри, — проговорил Гарри несмело. — Никогда раньше ее не видела. — Да, она новенькая. Из тех, что учатся дома. — Хм-м, — ревниво протянула Гермиона. — И на каком она курсе? — На пятом вроде бы… — Н-да? — подруга ещё какое-то время смотрела на дверь в женские спальни, а затем махнула рукой: – Ладно, это неважно. Мне нужна твоя помощь с леями. — С чем? — Я объясню, пойдем. Гермиона потянула Гарри прочь из замка к полям на границе запретного леса. Все еще сбитый с толку появлением незнакомки, Гарри мигом забыл, что так и не отправил Джинни Патронуса. А Гермиона со своими разговорами о леях все дальше уводила его от этой мысли. — Я попросила Хагрида выделить мне немного земли для них, — объяснила Гермиона, останавливаясь у ограды, отделяющей три рядка невысоких грядок. Вместо привычных тыквенных листьев из земли выглядывали склизкие грибообразные шляпки. — Выращивать в теплицах их запрещено из-за их… — Запаха, — тут же подхватил Гарри, морща нос и отходя прочь от изгороди. — Зачем они тебе. Воняют как старые носки. — Они нужны мне для одного редкого эликсира. И тебе, поверь, тоже пригодятся. Еще спасибо мне скажешь. Эти экземпляры, кажется, уже немного переспели, поэтому их нужно собрать до того, как они начнут лопаться. — Лопаться? Отлично. Но к счастью для Гарри леи все-таки не лопались, хотя собирать их было до тошноты неприятно. Скользкие шляпки, покрытые тонким слоем слизи липли к рукам, а от земли исходил мерзкий тлетворный запах. Отвлечься особо было не на что. Разговор с Гермионой почему-то не клеится. За неделю они вдвоем почти не виделись, и девушка не скрывала обиды от того, что с уроками Гарри теперь помогает Малфой. — Знаешь, это очень странно, — после очередной молчаливой борьбы с леем снова попыталась начать беседу Гермиона. — Я про эту девочку. Как ты сказал ее зовут? Мэри? Никогда не слышала, чтобы после домашнего обучения кто-то возвращался в классы. У нас так не принято. — Ну у нее был пароль, — проговорил Гарри, плюхая в корзину новую партию сопливых грибов. — Слушай, может уже достаточно? Меня сейчас вырвет. — Нет, надо все собрать, — твердо отрезала Гермиона, а затем снова задумалась. — Мне показалось я ее где-то уже видела. А ты? — Нет. Ее бы я запомнил. Она немного странная. Почему тебя это так волнует? Гермиона уткнулась в свою грядку. Голос ее едва слышно забрюзжал недовольством. — Сама не знаю. В замке и так не осталось места, а профессор Макгонагалл вдруг разрешает домашним ученикам переехать к остальным. Кажется, она чересчур уверена, что может держать все под контролем. — Или ты боишься, что эта девчонка окажется умнее тебя. Столько книг на тележке. Она явно с особой силой тяготеет к знаниям, — усмехнулся Гарри беззлобно, но Гермиону это, похоже, слегка разозлило. — Нет, просто… В замке стало уже невыносимо, — с осуждением затараторила она, не поднимая глаз. — В библиотеке не пройти, коридоры забиты как в метро. Я конечно ничего не хочу сказать… Не могу судить действия директора, в их времена в Хогвартсе тоже было много волшебников, но сейчас. Она ведь должна понимать, что новенькие приехали сюда просто чтобы на тебя поглядеть, а не ради учебы. — Вздор, — невольно прыснул Гарри. Гермиона отбросила гриб с грядки в корзину и с обиженным видом приступила к следующему. — Если бы ты смотрел хоть на кого-нибудь кроме Драко, то наверняка бы тоже заметил это. — Снова скажешь, что я одержим им? — Это не плохо, — уже совсем учительским тоном продолжила девушка. — Просто ты не замечаешь некоторых вещей. Но профессор Макгонагалл… Почему она закрывает на это глаза? — Вон она идет, спроси у нее сама, — усмехнулся Гарри, увидев ровный силуэт профессора Макгонагалл, шагающий к ним по траве через грядки Хагрида. Гермиона быстро приткнулась и поднялась с земли, готовая приветствовать директора, но Макгонагалл явно шла не к ней. Профессор остановилась напротив Гарри. Глаза ее сверкали яростью: — Поттер, почему вы не отвечаете на письма из Аврората?