Герой на подмену

— Я… Гарри попытался что-то сказать в свое оправдание, но язык словно прилип к горлу. Профессор Макгонагалл поправила очки и еще более строго поглядела на него. — Я вполне допускаю, — проговорила она с нажимом. — Что с тем количеством заседаний, в которых вам и мистеру Малфою пришлось участвовать этим летом, вы можете не хотеть свидетельствовать против кого-либо снова, но письма из министерства — это очень важно, Поттер. Соизвольте хотя бы ответить на них. Гарри снова попытался открыть рот и даже смог выдавить из себя пару каких-то не совсем уместных слов, но к тому времени вниманием директора уже полностью завладела маленькая треугольная записка, появившаяся вдруг со стороны совятни и ни с того ни с сего спикировавшая Макгонагалл на голову. Профессор вздрогнула, ощутив ее удар, а затем с недовольным видом вытащила пергамент из волос. — Ох, сколько раз я говорила им не пользоваться этими варварскими записками, — пробурчала она раздраженно. — Извините меня. Кажется, это срочно. Макгонагалл развернула послание, затем мгновенно изменилась в лице и поспешила попрощаться. — Надеюсь, мы друг друга поняли, Поттер, — проговорила она напоследок, удаляясь обратно. Гарри успел лишь испуганно кивнуть ей в ответ. Сердце его, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Значит это была не шутка. Его действительно в чем-то обвиняют. — Вас снова вызывают авроры? — подала наконец голос Гермиона. Ее лицо изображало не меньшее недовольство, чем у директора. — Зачем? — Не нас, — раздосадованно ответил Гарри. — Только меня. — Почему ты не сказал мне? — Я думал, это чья-то шутка. Черт… Гермиона нахмурила брови и уже хотела было сказать что-то еще, как за хижиной Хагрида послышался отчетливый шум шагов. Гарри обернулся, но никого не увидел. Шум утих так же внезапно, как появился, и на смену ему, словно оглушающий удар по ушам, ветер принес пронзительно злой рык Малфоя. — ПОТТЕР! ПОТТЕР! — Этого еще не хватало… — ПОТТЕР! Спустя секунду появился он сам. Взмокший и всклокоченный, Драко бежал к ограде. — Где тебя носит? — не дав себе времени даже отдышаться, прокричал он. Позади, неловко переступая через высокую траву, за Драко с унылым видом тащился Нотт. — Что случилось? — спросил Гарри недоуменно. — ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? Ты спрашиваешь, что случилось? У нас через десять минут начнется Защита, черт побери, а ты копаешься здесь вместе с Грейнджер. Гарри насупился. — Нет, Драко. У нас Травология. А у тебя Руны. Ты забыл? Мы только вчера об этом говорили. Посмотри расписание. — Сам посмотри! ОНИ ПОМЕНЯЛИ ЧЕРТОВО РАСПИСАНИЕ! Прямо с утра! — прорычал Драко и трясущейся рукой развернул перед носом Гарри пергамент со списком своих предметов. Ровная, почти машинная строчка с надписью «Руны» была перечеркнута, вместо нее сверху красовалась фраза от руки выведенная почерком Макгонагалл явно наспех: «Защита от темных искусств. Замена». — Не может быть. Гарри и Гермиона быстро достали из сумок свои расписания. В каждом свитке Травология была таким же образом безжалостно перечеркнута, а рядом с ней ютилась почти незаметная приписка от директора. — Как они могли? — возмущенно закачала головой Гермиона, глядя на пергамент. — Я же чуть не пропустила свой урок. — Мы все чуть не пропустили! — Проклятье, почему они не предупредили? — Понятия не имею, — беспокойно проговорил Драко, переминаясь на месте. Он явно не был готов встретится с Робардсом раньше времени. — Я просил Тео отправить тебе сову, вы разминулись? — Кажется, да, — ответил Гарри и злобно посмотрел на Нотта, понимая, что никакой совы он точно сегодня не отправлял. — Тогда хорошо, что я все-таки тебя нашел. Пойдемте уже. Отряхивая руки от остатков грибной слизи, Гарри и Гермиона спешно направились в замок вслед за Драко. На пятом этаже перед входом в класс уже стояла большая толпа. Дверь была закрыта, и все с непонимающим видом смотрели друг на друга. — Кто-нибудь знает, что происходит? — спросила Парвати, нервно потирая ремешок своей сумки. — Почему они перенесли? Так всегда теперь будет? — Никто не в курсе, — мистическим тоном прошептала Лаванда. — Но я слышала, что профессора Спраут ночью забрали в больницу святого Мунго. Толпа учеников испуганно зашепталась. — Думаете, что-то серьезное? — спросил Невилл взволнованно, но прежде чем кто-то смог ответить ему, дверь в стене вдруг с размахом отворилась и перед учениками, словно мрачная тень в окне, возник широкий силуэт профессора Робардса. Все резко замолчали, как один уставившись на аврора. В этот день он выглядел совсем не так как обычно. Вместо тяжелой черной мантии на его плечах разливалась светом просторная жемчужная рубашка. Узкие штаны с высоким поясом обтягивали сухие мышцы ног. Запястья сжимали плотные кожаные обвязки. — Входите, теперь можно, — обратился ко всем Робардс совершенно несвойственным ему воодушевленным тоном, и ученики, украдкой переглядываясь, зашагали внутрь кабинета в полной тишине. Только Гарри переступил порог, почти сразу снова уткнулся в спины одноклассников. Вместо того, чтобы как обычно рассыпаться по своим местам, парни и девушки столпились в центре класса, не знали куда себя деть. Выглядывая из-за них, Гарри быстро понял, почему. В кабинете урока Защиты от темных искусств было совершенно пусто. Доска и стулья словно испарились. Парты, сдвинутые по углам и перевернутые друг на друга, взирали со своих мест будто переломанные. — Я слышал, кому-то не нравятся мои методы преподавания, — громогласный голос Робардса эхом покатился по пустому классу. — Поэтому сегодня у нас будет практика. Отстукивая тяжелыми каблуками грубую дробь, аврор вышел перед толпой и остановился в шаге от нее. — Посмотрим на вас. Проверим, кто на что способен. Встаньте у стены, подготовьтесь. Я буду вызывать по одному. Гарри скинул сумку в угол и протиснулся за столами между Гермионой и Драко. Хотя Малфой весь уже трясся от нервозности, остальные ребята чувствовали себя не лучше. Лаванда с глазами огромными, как Черное озеро, стояла в такой неестественной позе, будто все ее суставы окаменели от страха. — Сэр, а вы разве не скажете нам, почему не будет урока профессора Спраут, — тихо как мышка пропищала она. — И профессора Бабблинг, — еле слышно добавила Дафна Гринграсс. Робардс ответил грубо и на удивление спокойно. — Вас это не касается, миледи, а тем более это не касается моего урока. Поэтому давайте, не задерживайте нас всех своей пустой болтовней. Все, что вам нужно знать — вам уже известно. Девушки стыдливо притихли. — Ну, давайте начинать. Три часа — не так уж много для хорошей взбучки, — фыркнул Робардс, глядя, как студенты, ловя на себе его взгляд, плотнее прижимаются к стене. — Может, кто-нибудь хочет первым? По классу разлилась тяжелая тишина. — Никто? — с удивленным разочарованием воскликнул профессор.— Ну! Смелее! Это не экзамен, что вы как дрожащие пташки? Вы сами хотели больше практики, а теперь хвосты поджали? Да, мистер Томас? Дин испуганно попятился к стене. Остальные тоже продолжали молчать, плотнее сжимая ряд. — Ну хорошо, раз вы так хотите, я выберу сам. Словно палач Робардс взял со стола список и медленно приблизился к ученикам. Свинцовая бледность его лица напоминала каменную маску. Профессор прошел вдоль ряда, сверяясь с пергаментом и внимательно разглядывая каждого, а затем вдруг остановился прямо рядом с Драко. Малфой не подал виду, но Гарри явно ощутил, каким тяжелым и редким стало его дыхание. Глаза аврора опасно прищурились, словно пытаясь прожечь Драко насквозь. — Давайте я, сэр, — вдруг вырвалось у Гарри из груди. — Я хочу быть первым. Робардс отвлекся от Драко и резко обернулся к нему. — Ты? — Да. Я хочу попробовать. — О, благородно, Поттер. Весь класс оживился, облегченно выдыхая. Размашистыми шагами Робардс прошел к центру комнаты и энергично взмахнул палочкой перед собой. На полу в двадцати шагах от него неровно, будто детской рукой, нарисовалась короткая желтая линия. — Становись у черты, — приказал профессор. — И не заходи за нее, пока не скажу. Я буду следить. Гарри вышел к месту, на которое указывала отметина, и неуверенно поглядел на Робардса. — Что я должен сделать? — Хочу увидеть твои заклятья. Боевые, конечно же. Будешь защищаться или атаковать? На последнем слове аврор в ожидании замер на месте. — Э- э… Защищаться, — смято пробормотал Гарри, вытаскивая волшебную палочку из кармана мантии. Он, по-прежнему, плохо понимал, что ждет от него профессор, но отступать было поздно. — Хорошо, — ворчливо ответил Робардс, и следом без предупреждения его рука дернулась за волшебной палочкой у пояса. — Тогда защищайся! Петрификус Тоталус! Класс испуганно вскрикнул от неожиданности. Гарри отпрыгнул от черты: — Экспеллиармус! И прежде чем палочка Робардса вошла в полный размах, обезоруживающее заклятье Гарри уже успело ударить по ней. Красная вспышка погасла. Палочка профессора с тупым стуком отскочила к окну. Робардс звонко расхохотался. — Вот это да, — с неподдельным восторгом воскликнул профессор. — Кто бы мог подумать? Ты обхитрил меня, Поттер. И рука у тебя тяжелая. Потирая ушибленную ладонь, аврор двинулся к окну и поднял свою палочку. — Простите, сэр. — Нет, нет, — все смеясь, Робардс небрежно махнул рукой. — Не стоит извиняться. Здесь мое упущение. Я тебя недооценил. Но теперь попробуем снова. Планте! Новое заклинание разразилось рокотом грома. Гарри видел, как оно засияло на кончике волшебной палочки Робардса красным пламенем. Видел, но не успел среагировать. Разрушительный огонек света стремительно летел на него. Думать было некогда. Согнувшись пополам, Гарри отпрыгнул в сторону, чудом спасаясь от смертоносного луча, и почти сразу за этим аврор направил в него столп огненных искр. — Протего, — яростно выкрикнул Гарри, изо всех сил сжимая палочку в онемевших пальцах. Воздух перед ним завибрировал с невероятной мощью. Удержать защитные чары против Робардса было намного сложнее, чем просто сколдовать их. Заклятье ударило по невидимому щиту, затем снова, и снова, и снова, будто тысячи тяжелых валунов каменным дождем посыпались с высоты. Когда Гарри уже решил, что не выдержит нового удара, атака резко прекратилась. Профессор рассек воздух над своей головой и разогнулся. — Неплохо-неплохо, — сквозь слегка сбитое дыхание проговорил он. — В самом деле, Поттер. Ты отменный боец. Аврорату повезет увидеть тебя в своих рядах. Пять очков Гриффиндору. — Спасибо, сэр. Гарри опустил палочку и совершенно без радости, сам уже чувствуя нарастающую слабость в коленях, поплелся назад к ребятам. Робардс был сильным противником и, похоже, не готов был давать слабины даже своим ученикам. «Если рука Драко недостаточно восстановилась, он вряд ли выдержит такую потасовку, » — с болью подумал Гарри, возвращаясь на свое место. Кожа на ладонях еще саднила от ударов аврора. — Ну? Кто следующий? — требовательно спросил Робардс. Класс снова испуганно прижался к стенке. Лицо аврора становилось угрожающе недовольным. — Вижу, вы не любите практику, салаги. Что? Кроме Поттера никто палочку держать не умеет? — Я умею! Гарри почувствовал локтями движение внутри толпы, а затем увидел, что в первом ряду показалась взлохмаченная шевелюра Невилла. — Я! Я хочу попробовать, — смело заявил он. — Отлично, Лонгботтом. Вставай к линии. Тоже будешь защищаться? — Нет, я хочу атаковать. Брови аврора изумленно поползли вверх. — Атаковать, значит атаковать. Начинай. Несмотря на свою первую решительность, подойдя к линии, Невилл долго собирался с мыслями. Становился к профессору то одним, то другим боком, прицеливался правым глазом. И только когда Робардс пригрозил ему баллами с факультета, Невилл наконец взмахнул рукой и выкрикнул: — Бомбарда! Воздух, словно пронзенный стрелой, закрутился в центре комнаты. Заклинание Невилла пролетело к груди профессора и с треском надломило его иллюзорный щит как стекло. — Еще! — взвыл Робардс, перекидывая свою волшебную палочку в левую руку. Невилл выдохнул с криком: — Бомбарда максима! Невидимый луч пересек зал, пронзительно просвистел под потолком и вбился в препятствие перед Робардсом. На этот раз щит выдержал, отразив заклятье, и столы у окна, встретившись с ним, разлетелись на мелкие щепки.  — Чудесно! — вполне удовлетворенный результатом, заговорил профессор. — Плюс пять очков Гриффиндору, Лонгботтом. Похоже, взрывающее заклятье твой конек. Иди на место. Ну, кто следующий? — Я! Можно мне? — тут же на перебой выкрикнули Дин и Шеймус, вдохновленные триумфом Невилла. Толкаясь, они выскочили к черте, и следующие десять минут Робардс уже держал атаку между ними двумя. Получив свои заработанные очки, парни вернулись к друзьям, которые к тому времени уже жарко спорили за свое место в очереди. Большинство, как и Невилл, предпочитали атаковать и, хотя Робардс без труда отбивал все заклятья восьмикурсников, некоторые из них выходили настолько сильными, что весь зал сотрясался от ударов. Комната стояла в дыму и мелких осколках. Пламя свечей подрагивало от пролетающих заклятий. Аврора это только веселило. Он довольно вскрикивал после каждой попытки ученика и разражался неподдельной тирадой восхищения. Гарри готов был поклясться, что оба факультета никогда в истории Хогвартса не получали столько очков за одно занятие. — Так, — глядя на часы, проговорил Робардс уже в конце урока, после того как Забини с легкостью надломил его щитовые чары третьим подряд рассекающим заклятием. — Пора закругляться. Класс громко шумел, воодушевленный своими победами, и профессору приходилось повышать голос, чтобы его услышали. — Потише! Эй, хватит болтать, — строго сказал он, ударив кулаком по стене. Студенты притихли, но лишь немного понизив тон, и продолжали вполголоса возбужденно перешептываться. — Кто-то остался? — Робардс приманил к себе свиток со стола, бегло проглядывая его сверху вниз. — Так, Патил, Лонгботом, Паркинсон… Ах, да. Мистер Малфой, вот кто последний. Драко резко вздрогнул. Его план оказаться незамеченным, затерявшись в толпе у стены, с треском провалился. — Выходите-выходите. Ваша очередь. Малфой несмело показался из-за кучки одноклассников. — Ваша рука справится с заклинанием, Драко? — подняв бровь, поинтересовался Робардс. — Да, сэр. — Что ж, посмотрим. Становитесь к черте, — аврор указал на затертую линию перед собой, и под громкий шепот слизеринцев Драко вышел в центр зала. Он шел сначала робко, будто силой заставляя себя не свернуть обратно, но с каждой секундой, отделявшей его от остальных студентов, шаг становился тверже. Осанка жестче. Подбородок выше. Взгляд аврора, холодный и оценивающий, на мгновение задержался на палочке Драко. Робардс, несомненно, знал, что именно эта палочка убила Волдеморта, но виду не подал. — Что ж, мистер Малфой, вы знаете правила: боевое или защитное? — сухо спросил профессор, когда Драко вплотную подошел к черте. — Боевое. Малфой отошел от черты на полшага и встряхнул руками. Робардс смотрел на него, не двигаясь. Трудно было сказать, какие мысли роились в голове аврора, но точно ни одной хорошей. Что-то жестокое и злое было в его глазах, когда он глядел на Драко. Что-то особенно неприязненное. Большее, чем презрение и ненависть. — Приступайте, — поторопил Робардс Драко с раздражением. Второй раз просить не пришлось. Малфой сделал резкий выпад вперед и выкрикнул: — Конфринго! Рука с палочкой вывернула зигзагообразный взмах. Двухцветный фиолетово-желтый луч вырвался из рук Драко и с дьявольской скоростью устремился Робардсу в лицо. Заклинание было ослепляющим, дрожащим и, несомненно, опасным, но аврор даже не тронулся с места, чтобы защититься. Еще чуть-чуть, и проклятье раздробило бы ему нос, как вдруг, подлетев к профессору вплотную, тут же погасло как огонек свечи. Гермиона удивленно охнула. Гойл с Забини громко прыснули из толпы. — Прекрасный выпад, — уголок губ Робадса с издевкой приподнялся. — Но я все жду вашего заклинания. Драко сконфуженно нахмурился. Щеки побелели от стыда. — Вы слышали, как я произнес его. Все это слышали. Он обернулся назад к однокурсникам, но никто даже не кивнул. — Правда? — ехидно ухмыльнулся Робардс. — Возможно, ваше заклятие было таким слабым, что я даже не заметил вспышки. — Оно было хорошим, пока вы не поглотили его! — Я не поглощал ваши заклинания. — Неправда! — Будете утверждать, что я лгу, мистер Малфой? — профессор угрожающе посмотрел на Драко. Это мигом укротило его пыл. — Нет, сэр, — смиренно буркнул юноша. — Тогда я жду от вас новую попытку. И сделайте хотя бы вид, что стараетесь. Скрепя гордость, Драко снова навел палочку на Робардса. Уже не так уверенно, но с напором зарождающейся злобы. — Фулгурис! Красная вспышка, ослепительная словно само пламя, озарила класс ярким светом. Все инстинктивно прикрылись руками от взрыва. Но вместо того, чтобы взорваться, алый луч резко изменил направление у лица Робардса и, вернувшись, молнией ударил своего создателя по щеке. Класс охнул. Все загрохотало. Рука Драко, пронзенная зарядом тока, обронила палочку и прижалась ладонью к опаленной щеке. Хотя заклинание, что ранило Драко, было его собственным, никто из преподавателей прежде никогда намеренно не ранил своих учеников. Гарри уже ощущал, как гнев в смеси с тревогой заставляет его лицо наливаться кровью от несправедливости. — Очень слабо, — вместо того, чтобы помочь, с издевкой выпалил Робардс, глядя, как Малфой корчится от боли. — И вы участвовали в битве за замок этой весной? — Лучше защищайтесь. — Что? Попробуете снова? — Да, — рыкнул Драко. Он смахнул с пола свою волшебную палочку и, закатав рукава, снова встал в стойку напротив Робардса. Профессор откровенно издевался, но перечить ему Драко пока не решался. Гарри повернулся к Гермионе, и девушка, будто сама понимая, о чем он думает, тревожно закачала головой: — Нет, Гарри, — проговорила она шепотом. — Не надо. — Секаре! — выпалил Драко. Почти прозрачная полоса снова полетела к Робардсу, виляя искристыми концом. Сомнений быть не могло: Малфой вложил в него все силы, даже издалека Гарри видел, что это было мощное заклятье. — Редитум! У плеча аврора луч света резко выгнулся колесом и, рассекая пространство, тут же вернулся к Малфою хлестким порезом на шее. Драко дернулся. На коже показалась кровь. Он небрежно смахнул ее ладонью и, не дожидаясь передышки, рыкнул в ответ. — Конфратус Осса! Это было уже больше похоже на драку, чем на урок. Еще две синеватые стрелы метнулись в направлении к Робардсу. Аврор явно не ожидал нового удара так быстро. Его надменное лицо вздернулось удивлением, а затем испугом. Еще полсекунды, и заклятие бы непременно располосовало ему грудь, но в последний момент профессор вдруг увернулся к окну свободной рукой, перенаправляя один из лучей обратно в сторону Малфоя. — Редитум! Синяя вспышка с хрустом костей свалила Драко на спину. — ПРОКЛЯТЬЕ! — Достаточно, мистер Малфой, — строго сказал Робардс, видя, что Драко, несмотря на раны, опять медленно поднимается на ноги. — На ваши попытки больно смотреть. — НЕТ! — Урок окончен. — НЕТ, — Драко оскалился, кидаясь к черте. — Секаре альтум! Бледно-зеленый свет вырвался из палочки боярышника и окутал комнату мутной мятной дымкой. Запястье Робардса рефлекторно дернулось вверх, но слишком поздно. Вспышка света уже достигла его лица. Она скользнула по рябой щеке с неприятным скрипом. Аврор мотнул головой, и Гарри увидел тонкий порез под его глазом, знаменующий наконец победу Малфоя. — Минус десять очков, Драко, — прорычал Робардс, стирая кровь краем манжета. — За то, что вы не понимаете человеческих слов. Он бросил грозный взгляд на других учеников. — А всем остальным: эссе на два свитка о том, почему мистер Малфой уходит сегодня с занятия с разбитым лицом. Все! Пошли вон! Напрактиковались уже. Студенты спешно похватали свои сумки и хлынули на выход, опасаясь, что полученные баллы могут так же легко испариться, как хорошее настроение профессора. Все ушли, но Драко оставался на полу. Казалось, из-за ран встать без чьей-то помощи ему было тяжело, но, когда Гарри подошел ближе, он увидел, что Малфой не корчится от боли — он смеется. — Что с тобой? — с опаской спросил Гарри, переживая, что от драки с Робардсом Драко совсем повредился рассудком. — Кажется, мне разбили плечо, — пуще прежнего рассмеялся Малфой через боль. — Пальцев не чувствую. — Ты идиот. Вблизи раны Драко казались гораздо серьезнее, чем можно было подумать, но несмотря на тяжелые увечья и снятые с факультета очки, Малфой просто сиял. — Зато теперь ты видишь, что я все не придумал. Он меня ненавидит. — Нахера ты его провоцировал? — Я его не провоцировал. — Ох, Драко, тебе нужно в больничное крыло, — протянула Гермиона, подходя ближе. Она осмотрела Драко, а затем обернулась на профессора Робардса. Во всем ее виде читалось неодобрение. — Он не должен был позволять тебе продолжать. Это непрофессионально. — Все нормально, Грейнджер, не лезь. — Нет послушай ее. Тебе нужна помощь, — перебил Гарри, чувствуя себя паршивей некуда и при этом не понимая, почему Малфой как идиот продолжает лежать на полу и хохотать. — Ты можешь подняться сам? — Не знаю, — прыснул он и тут же зашелся кашлем, как будто вместе с плечом ему повредило и легкое. — Малфой! — злобно рыкнул Робардс из своего угла. — Чего ты разлегся как девица? — Простите, сэр. — В больничное крыло, быстро! Хочешь, чтобы я получил за тебя от директора? — Я уже иду. Отталкивая от себя Гарри и Гермиону, Драко опять попытался приподняться с пола. — Что за представление ты устраиваешь, Малфой? — с презрением бросил ему Робардс, будто намеренно не замечая, с каким трудом Драко дается каждое движение. Будто это не он сам отлупил его минуту назад. — Напрашиваешься на отработки? Я тебе их устрою. Не думай, что я буду нянчиться с тобой из-за твоего имени, как другие. В больничное крыло! Сейчас же. Это была последняя капля. — Я поговорю с ним, — рыкнул Гарри, не чуя себя от злости. — Нет, Поттер. Не надо. — Заткнись. Гарри сорвался с места и твердым шагом направился к профессору. Злость бурлила в жилах, так что в голове помутнело. Робардс стоял в самом конце комнаты, поглядывая на разбитые столы, словно раздумывал, стоят ли они починки. — Профессор Робардс, — сквозь зубы процедил Гарри, сдерживая в груди вырывающуюся ярость. Аврор лениво повернулся. — А-а, Поттер? Чего тебе? Его взгляд был таким холодным жестким, что Гарри на миг чуть не растерял свою решимость. Затем он расслышал позади кряхтение Малфоя, пытавшегося встать на ноги. И дух его снова окреп. — Можем мы поговорить? Наедине. — Да. Конечно. Я как раз давно хотел поболтать с тобой с глазу на глаз. С той же равнодушной холодностью Робардс положил руку Гарри на плечо, жестким движением направляя его к двери из класса в свой кабинет. Как и комнаты других преподавателей, он располагался сразу за учебными аудиториями. Гарри, привыкший к сумасбродным привычкам мракоборцев, надеялся увидеть за дверью нечто напоминающее покои Грюма: заспиртованных тварей, инструменты пыток и жуткие приспособления по выявлению темной магии. Но вопреки мрачным фантазиям, кабинет Гавейна Робардса ничем таким не отличался. У окна почти в самом центре комнаты стоял огромный деревянный стол с простой чернильницей и большой стопкой пожелтевших бумаг. Рядом до самого потолка тянулся архивный шкаф на выдвижных ящиках, пронумерованных и отмеченных буквами в алфавитном порядке. В углу под толстым слоем грязи пылился внушительных размеров старый глобус. Это была комната героя из дешевых нуарных детективов, ну или на худой случай – каморка какого-нибудь клерка. Робардс усадил Гарри на маленький диванчик напротив стола и почти любезно улыбнулся. — Кофе? — он достал с ближайшей полки две большие круглые чашки, а затем поставил их на стол. — Не отказывайся, я варю хороший. — Меня ждут друзья, — робко попытался возразить Гарри. — Подождут еще немного. Робардс взмахнул палочкой над туркой на окне. У днища зажегся крошечный огонек. Со вторым взмахом из ряда соседствующих возле баночек вылетели две маленькие склянки и сами собой закружились над туркой, подсыпая в нее молотый темный порошок. — О чем ты хотел со мной поговорить? — мягко спросил Робардс, присаживаясь в свое громоздкое кресло за столом и всем телом откидываясь на его мягкую спинку. Баночки продолжали парить над туркой, суетливо выполняя свое дело. — О моем друге, — несмело проговорил Гарри. — Драко Малфое. Робардс вновь улыбнулся. От спокойствия аврора ярость Гарри медленно улетучивалась словно дым, и теперь ему становилось неловко. — М-м, — задумчиво протянул профессор. — Значит, этот негодный мальчишка в самом деле твой друг… — Да, сэр. — Как же так получилось? — Я-я. Я н-не знаю, — еще сильнее замялся Гарри. — Я хотел поговорить не об этом. — Тогда о чем? Слова, которые еще недавно Гарри был готов выплюнуть аврору в лицо, вдруг застряли в глотке и теперь никак не хотели выходить наружу. Один взгляд этих ледяных глаз заставлял чувствовать себя крошечной мошкой. Какое воздействие, этот человек в свое время, должно быть, оказывал на преступников. — Ну же, — настойчиво, но так же бесстрастно поторопил его профессор. Гарри спрятал глаза от пронизывающего взгляда и наконец осмелился произнести: — Драко… Мне кажется, вы обходитесь с ним не совсем справедливо. — Ума не приложу, о чем ты, мой мальчик. — О нашем занятии. Его заклятия ведь были не хуже, чем у остальных. Вы знаете, что это правда, но все равно издевались над ним. При всех. Гарри договорил, и в комнате повисла зловещая тишина. Лицо Робардса оставалось пустым и грозным. — Что ж, а Снейп не врал, твоя смелость граничит с наглостью, Поттер. — Профессор Снейп терпеть меня не мог. — Да ты еще и дерзкий, — ухмыльнулся Робардс, закидывая руки за голову. — Это дурно, но полезно. Закаляет характер. Гарри с трудом заставил себя улыбнуться. Даже похвала из уст аврора звучала тяжело и неприятно. Гарри хотелось встать и в ту же секунду покинуть кабинет, но он силой держал себя на месте. Через пару секунд послышалось слабое шипение турки. Профессор обернулся к окну. — О, кофе уже готов, — отметил он довольно, затем взмахнул палочкой и наполненные чашки поплыли к ним, чуть покачиваясь в воздухе на своих блюдцах. — Любишь с молоком или без? — Без. Спасибо. — Отлично! Как настоящий мужчина… Осторожно, горячо. Робардс поймал свою кружку и, с удовольствием прихлебнув из нее, снова заговорил. На этот раз уже почти по-дружески: — Вот, что я скажу тебе, Гарри. Ты хороший парень, это видно. Смелый, добрый, честный. Те похвалы, что воздают тебе журналистишки «Пророка», вполне заслужены тобой, я думаю. Без иронии там, без преукрас. Но волшебники типа Малфоев… Аврор скривился лицом, будто вспомнил о чем-то неприятном. — Они не такие как мы с тобой. Уж поверь на слово, я жизнь прожил, всяких людей повидал: и порядочных, и дурных. Но Малфои, они по ту сторону добра и зла. Вытрясут из тебя душу и не поморщатся. У Гарри неприятно кольнуло в груди. — Вы ошибаетесь. Вы не знаете их. — Я как раз отлично знаю их, — снисходительным тоном ответил Робардс и сильнее откинулся в кресле. — Эта семейка чрезвычайно хороша в обмане, интригах и всяком подобном мусоре, чем уже вижу, явно давно засорили тебе голову. Тут нечего стыдиться, Гарри. Дай Малфоям минуту наедине с дьяволом, они и его переманят на свою сторону, но послушай сюда, я ведь тоже был наивен. Считал, что меня не проведешь, что я все вижу, везде все чую, только вот правда... правда приходит с годами. Спроси себя: много ли ты знаешь о Малфоях на самом деле? — Много, — вставил Гарри, не задумываясь. — Больше, чем вы думаете, сэр. — О-о, в этом я глубоко сомневаюсь. Робардс обхватил чашку двумя руками, делая последний глоток. Он выглядел уже не так мрачно как в классе, и чувствовал себя вполне уверенно. Гарри же наоборот: все больше ощущал свою скованность. Он знал, что ни с кем другим Робардс не ведет дружбы. Так зачем ему сближаться с Гарри? Из-за того, что он избранный? Из-за того, что он убил его врага? — Пожалуйста, пей кофе, он скоро остынет, — проговорил профессор, пододвигая к Гарри блюдце. — Честно говоря, я не очень люблю кофе и… — Прошу, Гарри. Мне так трудно оставаться гостеприимным, когда мы ведем подобные беседы, да еще и в подобном тоне. Давай и ты не будешь таким упрямым. — Простите, — Гарри протянул руку к чашке и нехотя сделал два больших глотка, стараясь опустошить кружку как можно быстрее. Робардс был прав: кофе уже остыл, но несмотря на это, вкус у него оказался сносным. И было что-то еще. Гарри отставил блюдце, ощущая, как во всем теле началось вдруг приятное покалывание. Голова потяжелела, но мысли остались ясными. — Ну как? — широко улыбаясь спросил Робардс, вглядываясь в глаза собеседнику. Гарри без стеснения поднял взгляд, внезапно понимая, что уже не чувствует былой неприязни к аврору. Даже само лицо его стало другим. Более мягким. Добрым. Будто они знали друг друга много лет. — Вкусно, сэр. В нем… — Магия. Всего лишь хорошая магия, которая настраивает на хорошие размышления. — Странные ощущения, — проговорил Гарри, нащупывая рукой спинку дивана. От навалившейся тяжести ему казалось, он не удержит равновесие даже сидя, но это почему-то совсем не пугало его. — Да-да, странные, — добродушно рассмеялся аврор. — Поэтому лучше нам оставить в тайне перед другими это наше маленькое «чаепитие». Боюсь, профессору Макгонагалл не понравится такое начало преподавательской дружбы. Робардс по-хозяйски смахнул посуду со стола и вернулся в свое кресло, с ожиданием глядя на Гарри. — Думаю, на сегодня хватит. Я еще должен проверить ваши тесты с прошлой недели. Бумажная работа утомительна, но без нее никуда. Встретимся на уроке, и не забудь про эссе, у меня любимчиков нет. Аврор шутливо пригрозил пальцем. — Подождите, вы не сказали насчет Драко. — Разве? Мне кажется, я все сказал. — Нет, вы… Просто дайте ему шанс, ладно? Он изменился. Почему всем так сложно в это поверить? Профессор Робардс отвел взгляд и устало вздохнул, качая головой: — Гарри-Гарри-Гарри. Как ты юн… Тебе может казаться, что Драко изменился, но это не так. Далеко не так. Малфои дурят тебя, как и всех остальных. Скоро это станет очевидно, но пока... Пока мистеру Поттеру еще многому предстоит научиться, чтобы стать хорошим аврором. Сейчас ты словно слепой щенок, Гарри: у тебя есть нюх, но ты не видишь сути, — профессор постучал себе по макушке. — Ничего ещё не понимаешь. — Вы недооцениваете меня! — О, вот это точно неправда… Гарри, мальчик мой, зря ты заступаешься за этого выродка. Малфои не стоят нашего с тобой времени, чтобы говорить о них. Поверь, я не сделаю ему хуже, чем уже сделали его родители. Я просто держу сопляка на месте. Это пойдет ему на пользу. — Это несправедливо, — громче, чем хотел, вдруг выкрикнул Гарри. Профессор Робардс был по-прежнему спокоен. — Справедливость не такое уж однозначное понятие, как мы привыкли думать, и уж точно его значение не связано с тем, что ему приписывают романтики типа нас с тобой, — ответил он с сочувственной снисходительностью. — С каждым годом я все больше в этом убеждаюсь. — Я вас не понимаю. — Скоро поймешь. Для этого тоже нужно время. Пара хороших пробежек по болотам со стайкой гриндилоу, и башка заработает. Жаль только, что так нельзя вправить мозги тем идиотам из отдела правопорядка, которые завели на тебя дельце. Робардс едва заметно подмигнул левым глазом. — Вы знаете, про то, что меня вызывают?! — опешил Гарри, и сердце его застучало быстрее. — Конечно, все министерские только об этом и говорят. Советую тебе не тянуть с явкой. Наши парни не любят, когда их игнорируют. — Я-я… Я немного... не понимаю, как это могло получиться… Что я мог сделать неправильно? Робардс развел руками: — Ну такое может случиться с каждым. Тебе не в чем себя винить. — Какое такое, — беспомощно проговорил Гарри. Он чувствовал себя перед автором словно в западне. — Почему они меня подозревают? — О, тебе не о чем волноваться, — равнодушно, как если бы они говорили о каких-то пустяках, ответил Робардс и глубже развалился в своем кресле. — Очередная ерунда. — Ерунда? — Да, я много лет слежу за такими делами, даже в самых беспросветных случаях волшебникам не угрожали серьезные последствия. Можешь не переживать. Но Гарри переживал. Переживал прямо сейчас. — Что это за дела? — борясь с дрожью в голосе, спросил он. — В чем меня обвиняют? — Этого я сам сказать тебе не могу. Но разве ты не догадываешься? — Нет! Я знаю, что я не преступник. — Да, но наши законы несовершенны… — Если вы знаете, скажите, в чем меня винят! К чему эти тайны? — Прости, Гарри, я не могу. Ты сам должен явиться и обо всем узнать. Такие правила, такой порядок, не я их придумал и не мне их нарушать. Я и так сказал тебе слишком много. — Вы не сказали мне ничего! — Может и так, — неоднозначно ответил профессор и лениво прикрыл глаза, явно намекая на то, что их короткий разговор на этом закончен. — Но, сэр! Робардс больше не отвечал. Спустя минуту со стороны его кресла послышался тихий храп, и Гарри понял, что от профессора он сегодня уже ничего не добьется. Мысли его, путаясь, снова закрутились вокруг обвинения Министерства, будто без подсказки пытаясь выстроиться в стройную ясную картину. И как бы он ни заставлял себя думать о другом, все равно скоро возвращался к этой теме. Гарри вышел из кабинета Робардса еще в худшем состоянии, чем зашел. Искать Драко не пришлось. Он стоял снаружи с перевязанным плечом и задумчиво ковырял пол носком ботинка. Увидев Гарри, парень встревожено поднял голову и бросился к нему навстречу. Глаза его были красные: то ли от слез, то ли от усталости. — Ну что там? Почему так долго? — Пили кофе, — устало ответил Гарри. — И все? — И я поговорил на счет тебя. — Что. Что он сказал? — Ничего хорошего. Он считает вас подонками, и мнения своего менять не собирается. — Понятно, — разочарованно протянул юноша. — А еще он знает про то, что меня обвиняют в Аврорате, — договорил Гарри, совсем забыв, что сам пока не успел рассказать ему про встречу с Макгонагалл. Услышав про обвинение, Драко встал как вкопанный. Его губы приоткрылись от удивления. — Что? Эти записки? Они настоящие?