Добро пожаловать, или девушкам вход воспрещен

Сладко улыбаясь, Гвидо медленно проваливался в сон. Умиротворяющая тишина комнаты, разбавленная звуками непонятного происхождения, убаюкивала парня лучше любой колыбельной. Перед глазами уже замелькали образы будущих сновидений, как что-то неожиданно вывело Лассена из полудремы. Не открывая глаз, Гвидо перевернулся на спину и вдруг почувствовал, что по его матрасу кто-то ползет. Воображение тут же услужливо подкинуло ему сцену из фильма ужасов, как назло просмотренного этим вечером: в нем бледная девица с волосами, свисающими на лицо, ме-е-едленно кралась к своей жертве в ночи. Ощутив прилив ужаса и слабость в ногах, Лассен зажмурился посильнее с твердым намерением ни за что не поднимать веки, убеждая себя, что ему показалось. И в тот момент, когда он уже почти себе поверил, прямо над его ухом раздался хриплый шепот с подвыванием: – Бла-а-а-с-с-с Эре-е-е-диа-а-а? Гвидо выкатил глаза и, узрев над собой лохматую темную фигуру, недолго думая разрядил легкие на полную громкость: – А-а-а-а-а-а-а-а! Не успела фигура шарахнуться от его вопля, как Лассен схватил одеяло и быстро запеленал в него свой ночной кошмар, продолжая надсадно голосить. Отпихнув брыкающийся куль подальше, он дополз до выключателя, и комнату залил свет. – Что такое? – со второго этажа к нему сбежала заспанная перепуганная Лухан. Сидящий на полу Гвидо в поисках защиты так обхватил ее колени, что девушка чуть не упала. – Ну что опять? – лениво зевая, в комнату зашел Пабло, чья спальня находилась по соседству. Вслед за ним с любопытством заглянули прибежавшие на крик Нико и Фран. – Т-т-там, смотрите! – заикаясь, Гвидо потыкал пальцем в куль, который теперь лежал неподвижно. – Это внезапно залезло мне в кровать! Стало ползать по мне и звать Бласа! – Бласа? Человек внутри одеяла вдруг дернулся. Парни дружно завопили и отшатнулись. – Кто смелый – быстро за Бласом! – скомандовал Бустаманте, убедившись, что Эредиа в комнате отсутствует, а его кровать так и стоит заправленной. – Я его приведу! – вызвалась Лухан и, схватив куртку, вылетела за дверь. Она была уверена, что в такой поздний час Блас может быть только на стадионе – в последнее время он тренировался как безумный, забывая про отдых и сон. Оставшиеся парни с опаской косились на пирожок из одеяла, не уверенные, что хотят видеть его начинку. Внутри снова закопошились и, кажется, заругались. Пабло решительно сверкнул глазами и выдвинулся вперед. – Что за извращенец охотится за нашим Бласом? – возмутился он и, хорошенько прицелившись, напрыгнул на фигуру в одеяле. Изнутри кто-то пискнул, и ободренный Бустаманте, обхватив кокон руками и ногами, принялся трясти его, радостно горланя: – Выходи, извращуга, выходи, кому говорят! Край одеяла отлетел в сторону, и нос Пабло уткнулся в острый носик рыжеволосой девушки, карие глаза которой прямо-таки излучали гневное презрение. – Ты! – ошеломленно выдохнул Бустаманте в плотно сжатые губы незнакомки и, моргнув, расплылся в идиотской улыбке. – Это точно судьба… Парни непонимающе переглянулись. – Девушка? – капризно-недоуменным тоном поинтересовался Нико непонятно у кого. – Симпатичная… ау! – Фран подскочил, получив щипок от Провенсы. Блондин же продолжал улыбаться, по-видимому, совершенно не думая о том, что нагло разлегся прямо на незнакомой девушке, за что вскоре поплатился: она прищурилась и, извернувшись, резко отпихнула его от себя. – Отвали! Сил у миниатюрной девушки оказалось с избытком, и Бустаманте как пушинка улетел к стене. Рывком сев, рыжая вытянула перед собой руки и демонстративно сморщилась: – Фу-у-у, гадость какая! Я вся пропахла мужиком! – Эй, ты! – убедившись, что его ночной кошмар оказался всего лишь нахальной девицей, Гвидо осмелел и подскочил к незнакомке. – Откуда ты взялась в моей постели?! Она невозмутимо указала пальчиком на окно. – Оттуда. – Ты человек-паук, что ли? – поперхнулся Фран. – Ну да, я же из Америки, – пожала плечами девушка, гордо вздернув носик. – Не надо нам тут лапшу вешать на уши, ты, барабашка! – возопил Гвидо. Рыжая вскочила, уперла руки в бока и с вызовом сунулась к самому лицу Лассена: – Кого это ты назвал «барабашкой»?! – Не думай, что если ты чуть-чуть симпатичная, я поведусь на твои россказни! – Гвидо выпрямился, гордый собственной непоколебимостью. – Вот Блас! В комнату вбежала Лухан, волоча за собой явно недовольного Эредиа. Увидев Гвидо и незнакомку, сопящих друг другу в лицо, словно быки на арене, Лухан замерла и потрясенно выдохнула: – Марисса?! Рыжая вздрогнула, обернулась и, тут же забыв про Гвидо, на всю комнату завопила: – Луха-а-ан! – сорвавшись с места, она подлетела к Линарес и с размаху заключила ее в объятия. – Привет! Как я скучала! – Ты ее знаешь? – уязвлено пробормотал Пабло, но счастливо смеющаяся Лухан его не услышала. Марисса сияющими глазами осмотрела девушку, словно проверяя, что все в порядке, и радостно расцеловала ее в обе щеки. Лассен от возмущения едва не задохнулся, а Бустаманте нахмурился, сверля глазами рыжий затылок. – Марисса, ты тут откуда взялась? – улыбнулась Лухан, огорошенная внезапным появлением подруги. – Лухан, я так беспокоилась о тебе! Ты ведь… – взгляд Мариссы вдруг упал на Бласа, настороженно наблюдающего за сценой со стороны. Ее глаза сузились. – Ты, что ли, Блас Эредиа? – холодно поинтересовалась она, впиваясь взглядом в парня. – А если так, то что? – еще более холодно отозвался Эредиа. Рыжая, не скрывая неприязни, оглядела его с головы до ног. – Хм-м-м, значит, это ты… – Марисса, верно? – вклинился в разговор Пабло, пытаясь одновременно подойти ближе к девушке и в то же время оставаться вне пределов досягаемости ее суровых кулачков. – Скажи, а вы в каких отношениях с Луханом? – Ну-у-у… – протянула Марисса и окинула всех внимательным взглядом, чуть дольше задержавшись на Эредиа. В глубине карих глаз что-то хитро сверкнуло, и она, закинув руку на плечи Лухан, громко заявила: – Мы встречаемся! Лица парней синхронно вытянулись. Секунда молчания – и они загалдели на все голоса. – А?! – Что?! – Иди ты! – Не может быть… – трагический шепот Гвидо затерялся в общем гомоне. Блас поморщился, зажал уши руками и с безразличным видом вышел из шумной комнаты, провожаемый враждебным взглядом рыжеволосой девушки.

***

Солнышко ласково пригревала макушки девушек, устроившихся на самой отдаленной лавочке в школьном дворе. Ночь Марисса провела в комнате Лухан – Линарес настояла, чтобы подруга заняла ее кровать, а сама спала рядом на полу. Оставшиеся на первом этаже Гвидо и Блас то и дело кидали вверх недовольные взгляды, но выпроваживать непрошеную гостью пока не пытались – Лухан клятвенно заверила их, что это только на одну ночь. Для Мариссы Пиа Андраде, ее лучшей подруги, не было ничего невозможного – включая покорение вершины Аконкагуа, проспоренную прогулку по Таймс-сквер голышом или проникновение в тщательно охраняемый мужской колледж. Последнее она провернула сравнительно легко, полагаясь на темноту и позднее время, однако теперь Лухан была вынуждена прикладывать все усилия, чтобы присутствие подруги так и оставалось тайной для руководства колледжа. Пробираясь кустами и совершая короткие перебежки на манер Джеймса Бонда, они добрались до неуютного тупичка, который редко кто-то посещал, да и камер тут не было. Здесь, на старой деревянной скамейке, Лухан единым духом выложила Мариссе все, что скрывала от нее столько времени. Андраде слушала молча, что было ей совершенно несвойственно, а когда рассказчица наконец умолкла, вздохнула и сокрушенно покачала головой. Линарес виновато развела руками. – Лухан, почему ты не рассказала мне? – печально спросила Марисса, поворачиваясь к подруге и заглядывая прямо ей в глаза. – Мы же всегда всем делились друг с другом! – Прости, Марисса, я… – девушка запнулась и на секунду прикрыла глаза. – Прости, что не сказала. Но я же знала, что ты будешь против. Ты бы стала меня отговаривать, а мне… нужна была вся моя решимость. – Конечно, я была бы против, Лухи! – решительно воскликнула Андраде. – Я и сейчас против! Ты ведь жертвуешь своей жизнью ради какого-то чужого парня… а он этого даже не ценит! – Он и не должен… это я виновата перед ним. Марисса прищурилась. Внутри у Лухан что-то нехорошо ёкнуло – она знала этот проницательный взгляд подруги, после которого неизменно следовала какая-нибудь меткая фраза. – Ты мне лучше вот что скажи, Лухан, – вкрадчиво поинтересовалась рыжая, – ты влюбилась в этого прыгуна, Бласа Эредиа? Линарес подскочила на месте. – Вовсе нет! – Совсем-совсем? Лухан открыла рот, чтобы решительно опровергнуть это глупое предположение, но вдруг покраснела, некстати вспомнив недавний сон, подробностей которого она уже толком не помнила, но кое-что отпечаталось в памяти даже слишком хорошо. Внимательно наблюдавшая за выражением ее лица Марисса всплеснула руками. – Я так и думала! По твоей реакции все понятно без слов. Ты влюбилась! – Что за ерунда! – искренне возмутилась Линарес. – Ничего подобного, ясно? Все не так. – А как? Досадливо хмыкнув, Лухан сменила тему – как бы она ни радовалась подруге, догадка, зачем она здесь появилась, портила ей настроение. – Как ты узнала, где я? Мгновение Марисса колебалась, продолжать ли настаивать на своем или пока спустить этот вопрос на тормозах, но потом тряхнула головой и вытащила из кармана мобильный. Пробежав пальцами по экрану, она протянула телефон подруге. Взглянув на экран, Лухан удивленно хмыкнула – с фотографии ей улыбалась она сама, запечатленная вместе с другими участниками конкурса «Мистер Elite Way». – Это… откуда?! Андраде усмехнулась. – Спасибо Соне. – Соне Рей? – Ну да. Она же моя тетя, – как что-то само собой разумеющееся сообщила Марисса и, не выдержав, звонко рассмеялась изумлению на лице Лухан. – Да-да, хоть в это и сложно поверить. И она постоянно снабжает меня фотографиями местных красавчиков, видимо, в надежде, что это однажды сманит меня в Аргентину, – она весело фыркнула, забирая телефон обратно. – Представь, как я обалдела, когда увидела тебя на снимках Сони, да еще в таком виде! Порасспрашивала ее аккуратно, послушала восторженные отзывы про «новенького Линареса», ну и сообразила, что к чему. – Погоди-ка… – перебила ее Лухан, у которой в голове словно зажглась лампочка. – Мауро тоже ты рассказала?! Андраде в примирительном жесте вытянула вперед ладони. – Не злись на меня, Лухи. Я хотела как лучше! – покаянно сказала она. – Но только когда Мауро вернулся в Америку один, я поняла, что надо брать дело в свои руки. Вскочив, Марисса уперла руки в бока и категорично заявила: – Я приехала, чтобы вернуть тебя домой! – Ну началось… – пробормотала Лухан, закатывая глаза. – Да послушай! – подруга снова плюхнулась на скамейку и горячо заговорила: – Блас ведь думает, что ты парень, верно? Он не сможет влюбиться в тебя! – Да говорю же, это здесь не при чем! Я хочу вернуть его на стадион. – Но разве он уже не вернулся? – Марисса скептически приподняла бровь. – Это… – Линарес запнулась, – …не то. Я хочу увидеть, как он прыгнет. – Но ведь он уже занимается, Лухи. Даже если ты уедешь, он продолжит занятия, – убежденность в голосе подруги как-то болезненно отдавалась у Лухан внутри… потому, что ее слова звучали так разумно. Если она уедет, Блас, наверное, продолжит заниматься… даже без нее… Видя, что девушка хмурится, но упрямо молчит, Андраде схватила ее за руку и горячо вскричала: – Ну пойми же ты, ты просто теряешь свое время, оставаясь здесь! Да еще в компании этих озабоченных обезьян! Лухи, ведь у тебя… есть и своя жизнь, помнишь? Семья, друзья… – ее голос дрогнул, и Лухан вскинула виноватый взгляд. Марисса смотрела серьезно и грустно. – Все, что ты любишь… все, что ждет тебя дома, в Америке. Прерывисто вздохнув, Линарес спрятала лицо в ладонях. К такому моральному давлению она не была готова, и на секунду тоска по своей собственной жизни накрыла ее с головой. Захотелось поддаться, забыть про этот колледж и талантливого прыгуна, собрать вещи и рвануть вместе с подругой домой, туда, где все любят ее и ждут. Достаточно кивнуть – и насколько легче станет ее жизнь. Но что-то не давало ей сделать это простое движение. Вместо этого она помотала головой и, отвернувшись от Мариссы, едва слышно пробормотала: – Нет… я останусь. В карих глазах мелькнула растерянность. Это было так не похоже на ту Лухан, которую она знала… сильную, смелую, веселую, но безоговорочно позволяющую подруге выбирать лучший путь. В их дружбе Андраде всегда была лидером, ведущим за собой и зажигающим азарт Линарес. И еще не было случая, чтобы она не убедила в чем-то Лухан… до сегодняшнего дня. Все-таки она была права, решив сначала поймать Бласа Эредиа и заставить его прислушаться к ее словам! Но случайность помешала, подкинув вместо прыгуна того большеносого, поднявшего на ноги весь колледж своими цыганскими воплями и испортившего ей весь план. Глубоко вздохнув, Марисса постаралась собраться с мыслями и деловито произнесла: – Ладно. А если я докажу, что Эредиа на тебя наплевать, вернешься? – В каком это смысле? Губы девушки расплылись в лукавой улыбке. – Есть одна идейка.

***

Укрывшись за выступом, девушки не отрывали глаз от Эредиа, который, сидя на лавочке, затягивал шнурки перед тренировкой. Вход на стадион был разрешен не только ученикам колледжа, поэтому сюда Марисса беспрепятственно прошла вместе с Лухан и теперь требовательным шепотом излагала ей план. Так называемый «план» был дурацкий и глупый, но противиться рыжей, когда та что-то затевала, было не легче, чем паровому катку. В итоге Лухан обреченно кивнула, настраиваясь как можно скорее пережить позорные мгновения. Девушки направились прямо к Бласу. Андраде вцепилась в локоток подруги и так блаженно улыбалась, что Линарес едва сдерживалась, чтобы не проверить ее температуру – с таким выражением лица рыжая до ужаса напоминала ей Мию Колуччи. Они остановились в паре шагов от Эредиа, который коротко глянул в их сторону и тут же отвел глаза, продолжая шнуровать кроссовки. Марисса прокашлялась и нарочито громким шепотом проговорила: – Лухан, представь меня. Еще раз мысленно вздохнув, Лухан выпрямилась и громко обратилась к соседу: – Блас, это Марисса, – парень поднял взгляд. Линарес собственническим жестом закинула руку на плечи подруги и многозначительно сообщила: – Моя девушка. – Приятно познакомиться! – прощебетала Андраде, взглядом гарпии прожигая спортсмена. – Ага, – безразлично кинул Эредиа, отворачиваясь. Лухан захотелось провалиться сквозь землю. – Марисса, пошли отсюда, это глупо… – прошипела она на ухо рыжей. – Тш-ш-ш, просто смотри на его реакцию! Если ему хоть чуть-чуть есть до тебя дело, мы сразу поймем. Занятые тихими препирательствами, подруги не видели, что за ними наблюдает скрючившаяся далеко за барьером фигура. Осторожно выглядывая из-за укрытия, Гвидо ловил каждое их движение и даже иногда забывал дышать. На его глазах Марисса замахала руками и склонилась к самому уху Лухан, что-то зашептав. – Что себе позволяет эта барабашка?! – возмущенно проворчал Лассен, изнывая от желания кинуться туда, схватить рыжую, посадить ее в какой-нибудь бак и загерметизировать крышку. – Ну-ка отойди от Лухана! – Hace dos segundos te di mi beso Hace dos segundos soy hombre entero… Гвидо похлопал глазами и, убедившись, что пение ему не послышалось, резко обернулся. Сзади к нему странной раскачивающейся походкой приближался Пабло, затумененным взглядом глядя на Мариссу и напевая себе под нос незнакомую песню. Кажется, он даже не заметил ни Лассена, ни барьер на своем пути, в каком-то вдохновенном состоянии шагая напрямик к девушке. Гвидо в последний момент схватил его за руку и увлек за барьер, пока Бустаманте не спалил его укрытие. – Пабло, алё, ты чего? – он пощелкал перед носом у блондина, и лицо того наконец обрело осмысленность. Душераздирающе вздохнув, Бустаманте высунулся из-за барьера и стрельнул глазами в рыжую. Гвидо прыснул. – Ты что, втюрился в эту барабашку?! – Тише ты! – зашикал на него Пабло. – Ничего я не… Просто меня первый раз отвергли, ясно… Я не могу этого так оставить, – вытянув шею, он вдруг крикнул: – Все равно ты будешь моей! – и тут же трусливо спрятался обратно. Лассен задумчиво потер подбородок, и лицо его осветилось. Хлопнув Бустаманте по плечу, он важно заявил: – Раз так… я поддержу тебя! Помогу тебе завоевать эту девчонку. Мне в этом никакого интереса нет, конечно, просто больно видеть, как ты мучаешься. Пабло расплылся в улыбке, приятно удивленный бескорыстной добротой друга. Скрепив альянс рукопожатием, довольные ребята вернулись к наблюдению. Тем временем Марисса усадила Лухан на лавку напротив Эредиа и села рядом, заключив подругу в такое тесное кольцо из рук, что той даже стало трудно дышать. Прижавшись к Линарес, Марисса выжидающе уставилась на Бласа, как ученый на бактерию в микроскоп. – Уф, что-то жарко… Неловко передернув плечами, Лухан протянула руку к бутылке с водой и сделала несколько нервных глотков. Блас вдруг резко поднял голову и в упор посмотрел на нее. От этого вода тут же попала девушке не в то горло, она поперхнулась и закашлялась. – Лухан, ты такой неловкий, милый! – укоризненно проворковала Марисса, хватая полотенце и промакивая капли на рубашке Линарес. Эредиа чуть свел брови, продолжая сверлить непонятным взглядом Лухан. – Что? Что ты так смотришь? – пробормотала она. – Ревнуешь? – подначила рыжая, и обе девушки затаили дыхание в ожидании ответа. Не меняя каменного выражения лица, Блас кивнул на руки Андраде и сухо проговорил: – Это мое полотенце. – А, извини… – Лухан сконфуженно протянула парню его собственность. Блас закинул полотенце на плечо и опять поднял на Линарес тяжелый нечитаемый взгляд. Лухан почему-то затрепетала, как кролик перед удавом. – Да что такое? – Все-таки ревнуешь? – опять влезла Марисса. – И вода тоже моя, – он указал на бутылку. Чувствуя, как от досады начинают пламенеть щеки, Лухан сунула ему в руки воду и быстро направилась к выходу. Андраде кинулась за ней. – Видишь? Чихать он на тебя хотел! – возмущенной скороговоркой говорила рыжая, подпрыгивая на ходу в попытке не отставать от широких шагов подруги. – Ему все равно, здесь ты или нет. Не отвечая, Линарес направилась к школе. Ее начинало сердить упорство Мариссы, ведь каждое ее слово отчего-то тоскливо отзывалось внутри. Может, она злится потому, что подруга права? А вдруг она сама просто верит в то, во что хочет, упивается иллюзиями? Возможно, Блас действительно сможет продолжать без ее участия… А если нет? Ну уж нет, она не сдастся и доведет дело до победного конца! – Лухан, стой. Да подожди ты! – отчаявшись докричаться до девушки, Марисса схватила ее за плечо и заставила остановиться. – Эй, я все видел! Из-за угла вдруг вылетел Гвидо, следом за ним появились Пабло и прибившийся к нему по дороге Нико. Подбежав к девушкам, Лассен засучил рукава и подозрительно поинтересовался: – Лухан, эта барабашка пристает к тебе? Ты только скажи… – А может, вы поругались и расстались? – воодушевленно выдвинул свою версию Бустаманте и подмигнул Андраде. – И у меня теперь есть шанс? – Да я скорее вот с этим конем носатым стала бы встречаться, чем с тобой, – насмешливо протянула Марисса, небрежно мотнув головой в сторону Гвидо. Лассен от негодования потерял дар речи. – Эй, вы! Вторая общага! – подошедшие гурьбой парни из первого общежития во главе с Лало обступили их. – Что это вы тут торчите? Разве вам не надо готовиться к «битве в бассейне»? «Битвой в бассейне» именовалось очередное соревнование, объявленное на днях директором. – Мне нет, – зевнул Пабло. – Я и так плаваю лучше всех, – он не преминул тут же наклониться к Мариссе и проникновенно прошептать: – И если ты вдруг начнешь тонуть, я всегда рядом, чтобы спасти тебя. – Лучше проплывай мимо, Супермен, – фыркнула рыжая. – А вот Лухану надо потренироваться, – деловито сообщил блондин. – Что? – Потому что если ты проиграешь, Марисса будет моей, договорились? – Губу-то закатай и на голову натяни, – посоветовала Андраде, однако уголки ее рта невольно дрогнули. – Ну-ка, Линарес, как у тебя с объемом легких? – Лало с сомнением пригляделся к Лухан, протянул руку и оценивающе похлопал ее по груди. – Сексуальные домогательства! – завопила Марисса, шлепая Росада по руке и становясь в боевую стойку между ним и подругой. – Марисса! – в ужасе одернула ее Лухан. Андраде опомнилась и громко ойкнула, зажав рот руками. Но было поздно – все до единого парни уставились на них с немым вопросом в глазах. – Неужели… – медленно начал Пабло. Лухан вжала голову в плечи. Бустаманте вдруг притянул к себе Гвидо, ухватил его за плечо и взволнованно спросил: – …в Америке считается домогательством, если парень трогает другого парня?! Едва сдержав вздох облегчения, Марисса выпрямилась и уверенно заявила: – Ну да. Мы ведь живем в прогрессивное время. Парни дружно вздрогнули и отпрянули друг от друга. – Я… сексуальный маньяк… – ошарашено прошептал Лало, смотря на руку, которой только что дотронулся до Линарес. – Эта барабашка… трогает Лухана за всякое… – пробурчал себе под нос Лассен, в то время как вокруг все голосили и отскакивали друг от друга. – Эта девчонка… запудрила мозги моему Паблито, – раздался такой же возмущенный шепот с другой стороны, и еще один гневный взгляд устремился на рыжую. Игнорируя поднявшуюся вокруг суету, Андраде протиснулась между парнями и кинулась за Лухан, которая успела тихо выскользнуть из толпы и направиться прочь. Нагнав ее, Марисса перегородила дорогу и, уперев руки в бока, решительно выпалила: – Все, Лухан! Дело даже не в этом твоем Эредиа. Я просто не могу оставить тебя в этом зоопарке! Я решила. На следующей неделе мы с тобой возвращаемся в Америку. И точка. И, не дав подруге возразить, развернулась и стремительно зашагала прочь.

***

До выходных Марисса не показывалась. Лухан, с одной стороны, скучала по подруге и переживала, что могла обидеть ее, а с другой чувствовала какие-то облегчение при мысли, что та сдалась и передумала увозить ее в Америку. Однако чутье подсказывало, что Марисса просто что-то задумала и выжидает, и от этого становилось тревожно на душе. В пятницу вечером, за день до соревнования, Лухан пришла после тренировки совсем обессиленная. Тренер гонял их по стадиону, пока в глазах не заплясали черные точки, и только потом отпустил. Разомлев в душе, девушка расслабленно пошлепала наверх, но тут дверь открылась, и в комнату зашел Блас. – Привет, – Линарес улыбнулась и, сменив траекторию, присела к нему на кровать. Ей уже давно хотелось обсудить, как продвигаются тренировки Эредиа, и сейчас момент казался подходящим – Гвидо как раз сегодня не было в комнате, он получил разрешение на выход, чтобы посетить юбилей отца. Пока сосед доставал из шкафа чистые вещи, Лухан беззаботно болтала, осторожно перемежая свою речь вопросами. Как всегда неразговорчивый, Блас отвечал коротко и скупо, а потом вообще скрылся в душе. Линарес со вздохом откинулась назад, раскинув руки, и на секундочку прикрыла глаза. Выйдя из душа, Эредиа заметил, что девушка так и не ушла с его постели, видимо, специально подкарауливая в надежде вытянуть что-то. Устало вздохнув, он прошагал к шкафу. Линарес молчала, и теперь уже у него самого на языке вертелся один вопрос. – Я слышал, как твоя подруга сегодня сказала, что собирается… – он обернулся и только тут увидел, что Лухан безмятежно спит, разметавшись на покрывале. – Эй… это моя кровать вообще-то, – раздраженно оповестил Эредиа, но она его не услышала. Недовольно хмыкнув, Блас потер подбородок. Спать хотелось зверски, однако просто согнать захватчицу с кровати почему-то казалось неправильным – проснется и опять начнет задавать свои бесконечные вопросы… Еще он мог бы подняться на второй этаж и в отместку устроиться на ее кровати… но от внезапной мысли, что он будет спать там, где спит Линарес, на простынях, что впитали аромат ее тела, у него вдруг странно заныло внутри. В итоге парень устроился на полу, на матрасе Гвидо, не прекращая ворчать себе под нос. Почему из-за этой девчонки он теперь должен спать на полу? Однажды она вернет ему этот должок, подумал Блас и неожиданно для себя довольно улыбнулся. Было забавно и даже приятно воображать, как можно сыграть утром на якобы больной спине, чтобы заставить ее всполошиться и компенсировать этот «урон». Лухан что-то неразборчиво пробормотала и неожиданно перевернулась во сне, скатываясь с края кровати. Эредиа дернулся вбок и в последний миг сумел поймать хрупкое тело, не дав ему стукнуться о пол. Блас замер, но крепко спящая Лухан только поудобнее устроилась на его руке и засопела. Ее пшеничная макушка оказалась совсем рядом, и он, застыв, глубоко вдохнул едва уловимый аромат кокоса, исходящий от ее волос. Надо просто вытащить из-под нее свою руку. Просто потянуть как следует, пусть просыпается и топает к себе на второй этаж… Секунды слагались в минуты, а он все так и лежал без движения, глядя, как ее волосы слегка вздрагивают от его дыхания. Наконец встряхнувшись, Эредиа безрезультатно пошевелил пальцами и, смирившись, откинулся на спину, позволяя девчонке использовать его правую руку в качестве подушки.

***

На ходу разминая затекшую за ночь шею – утреннее пробуждение на голом полу стало неприятным сюрпризом – Лухан направилась к группе ребят, столпившихся у входа в здание бассейна. Что привлекло их внимание, она не разглядела, но стоило ей приблизиться, как со всех сторон послышались смешки. Вперед вышел Нико, помахивая какой-то бумажкой. – Вы в таких отношениях, значит? – глумливо протянул он, подсовывая Лухан под нос глянцевый листок. – Мама мия, кто бы мог подумать! Девушка моргнула и оторопело разинула рот: отпечатанная на бумаге фотография сомнительного качества отображала ее саму, мирно пристроившуюся на плече у Эредиа, в то время как сам парень лежал рядом на полу с таким видом, словно ничего необычного не происходит. – Это что?! – А ведь я всегда подозревал, – продолжал подкалывать Нико под смех остальных. – Тайная страсть, а, Лухитос? – Нет! Отдай! – обозлилась Лухан. Выхватив у Провенсы листок, она собиралась задать ржущим парням взбучку, но тут услышала голос Мариссы: – Что тут происходит? Рыжая, на этот раз попавшая на территорию колледжа вполне законным путем – на сегодняшнее соревнование пускали зрителей – сложила руки на груди и внимательно оглядела собравшуюся компанию. Лухан, вся красная от досады и насмешек, попыталась спрятать листок за спину. – Ничего. Но Марисса, заприметившая ее маневр, мгновенно схватила подругу за руку и жестом фокусника извлекла из сжатой ладони лист. – Что тут? – она сосредоточенно вгляделась в фотографию и громко фыркнула. – Это ж фотошоп! Парни, тут же умолкнув, разочаровано загудели. – Сборище идиотов, – Андраде закатила глаза, разорвала компромат и всунула обрывки в руки Нико. Впечатленный ее напором парень и не подумал возражать, покорно приняв бумажные клочки. Марисса тем временем закинула руку на плечо Лухан, демонстративно прижалась к ней и томно произнесла: – Лухан любит девушек. Он безумно умелый и страстный любовник! Парни издали дружное «оооо!», наградив пылким взглядом Мариссу и завистливым – Лухан. Линарес, которой надоел этот спектакль, плотно сжала губы, выскользнула из толпы и зашла в здание. Андраде преследовала ее по пятам, наставительно тараторя: – Теперь видишь? Тебя чуть не разоблачили. Опасно оставаться тут! Тебе надо уехать, пока правда не открылась. Лухан остановилась и устало вздохнула – как же ей хотелось, чтобы подруга была с ней заодно и направляла свое упорство на поддержку ее безрассудной затеи, а не уговоры все бросить. Марисса немедленно воспользовалась ситуацией. – Вот, – она протянула Линарес билет на самолет. – Возьми. Лухан несколько секунд молча смотрела на билет, потом покачала головой. – Нет, Марисса. Прости. Я хочу остаться. – Но ведь Эредиа… – Дело не в нем! – горячо воскликнула Лухан и, поколебавшись, исправилась: – Не только в нем. Я много думала об этом. Я хочу остаться не только из-за него, но и ради себя. Ребята, они… да, они бывают легкомысленными и ведут себя, как болваны, но я… мы с ними стали друзьями, понимаешь? – Друзьями? Даже при том, что они так к тебе относятся? – с негодованием проговорила Андраде, мотнув головой в сторону входа. – Они ведь… не всерьез, Марисса, – слабо улыбнулась Линарес. – Просто шутят. – Это ты так думаешь, Лухи! Если они узнают, тебе не поздоровится. Я волнуюсь за тебя, Лухан! – в ее глазах сверкнули сердитые слезы. – Марисса, послушай, ты их просто не знаешь… –Лухан, ну как ты не поймешь? – рыжая отчаянным жестом взлохматила волосы и вдруг, словно приняв какое-то решение, в упор уставилась на подругу. – Вот что. Я не собираюсь подвергать тебя такому риску. Если будет нужно, я увезу тебя силой! Или… – она на миг замялась и выпалила: – …раскрою всем твою тайну. Линарес вздрогнула, пораженно глядя на девушку. Это явно был удар ниже пояса. – Не вздумай! – Ты не оставляешь мне выбора! – Если ты это сделаешь, я расскажу твоему парню о всех твоих тридцати пяти поклонниках, – мстительно пообещала Лухан. – Ха, у меня сейчас нет парня! – Тем не менее, Марисса заметно занервничала. – И ты не можешь помнить всех… – Майк, Джейк, Сэм, Крис, Стюарт… – затарабанила Линарес. – А-а-а, делай что хочешь! – запальчиво выкрикнула Андраде и помчалась на улицу. Выскочив наружу, девушка, сердито сопя, зашагала куда глаза глядят. Перед мысленным взором все еще стояло шокированное лицо Лухан. Конечно, Марисса вовсе не собиралась выдавать кому-то ее тайну, просто ляпнула в надежде, что хоть страх разоблачения вразумит подругу! Но даже это не сработало. Она никак не могла взять в толк, почему Лухан так упрямо цепляется за этот колледж, где ей приходится играть роль парня и день за днем выносить возмутительное отношение ватаги невоспитанных парней… – Марисса, эй! Погоди! Услышав голос Бустаманте, Андраде гордо задрала нос и прибавила шаг. Догнав девушку, Пабло зашагал с ней в ногу и с ослепительной улыбкой поинтересовался: – Как насчет обеда в компании самого завидного жениха Аргентины? – Отличная идея, – буркнула рыжая. – Пойду позвоню сыну президента. Вздохнув, Бустаманте приотстал и, когда она уже решила, что отвязалась от него, негромко кинул ей в спину: – Почему ты подбросила ту фотографию? Андраде встала как вкопанная, замерев на полушаге. – Это ведь ты? – Пабло подошел поближе и подмигнул. – Сделать снимок под таким углом можно только из окна, а я знаю всего одного любителя лазить в окна. Глаза Мариссы заметались, словно пытаясь найти какое-нибудь оправдание, хотя она уже понимала, что своей реакцией сдала себя с головой. Отрицать было бесполезно. Сглотнув, она несмело подняла взгляд на блондина. – Ты… все расскажешь? – Нет, конечно. Только… – улыбка вдруг исчезла с его лица, и голос стал предельно серьезным, – …если кто-нибудь снова попытается испортить отношения между моими друзьями, я не спущу это ему с рук. – Он слегка приподнял бровь и добавил: – Даже если это будешь ты, Марисса. Рыжая вспыхнула, чувствуя, как щеки заливает краской жгучего стыда. Было вдвойне обидно оттого, что именно этот нахальный Бустаманте оказался свидетелем ее позора. Она не переживала бы так, веди он себя по-прежнему как клоун, но под неожиданно серьезным, укоризненным взглядом голубых глаз Марисса впервые в жизни ощутила себя нашкодившим щенком. От смущения немедленно разозлившись, она подскочила к нему и крикнула прямо в лицо: – Ты ничего не понимаешь! И, круто развернувшись, рыжим вихрем помчалась обратно к зданию.

***

– Участники, на старт! Голос директора торжественно прозвучал в заполненном зале бассейна. Почти все места на трибунах были заняты зрителями, преимущественно девушками, которые при виде выходящих из раздевалки парней заколотили в ладоши и приветственно запищали. Марисса презрительно покосилась на «четверку Колуччи» во главе с Мией, которые сделали себе цветастые помпоны и теперь старательно изображали группу поддержки, привлекая внимание парней. Ребята из всех трех общежитий выстроились у кромки бассейна, и Дунофф принялся держать речь. Не забыв упомянуть традиции их славного колледжа, он принялся скрупулезно перечислять спонсоров сегодняшнего мероприятия, но вместо благодарности вызвал у аудитории лишь зевоту. Видя, что зрители и участники сейчас уснут, Соня Рей, маячащая рядом с фотокамерой в руках, решительно вылезла к микрофону и, заглушив директора, огласила главный приз – годовой абонемент в кафе огромного торгового центра неподалеку от колледжа, причем каждый житель выигравшей общаги сможет им воспользоваться. Все тут же оживились и принялись возбужденно переговариваться. Приз явно пришелся им по душе, и гордая Соня, глядя на их просветлевшие лица, в приступе вдохновения добавила: – А еще сегодня есть специальный приз – победивший сможет поцеловать любого человека по своему выбору! До этого благосклонно слушавший Соню Дунофф вытаращил глаза и поскорее подскочил к микрофону, силясь перекричать начавшийся в зале переполох: – Нет такого приза! – Конечно, есть, – отмахнулась Соня, снова оттесняя его плечом. Директор возмущенно открыл рот, явно готовясь высказать воспитательную тираду. Мигом сориентировавшись, Соня приблизилась к нему вплотную и с придыханием проворковала: – Марсель, ну вспомни нас в эти годы… Юность такая горячая, страстная… Это будет дополнительным стимулом к победе. – Ну… я… да, пожалуй… – несвязно пробормотал Дунофф, не в силах оторвать взгляд от содержимого декольте, взволнованно прыгающего у него под носом. – Вот и чудно! – пропела женщина, сверкнув улыбкой, и мгновенно отвернулась к микрофону. – Итак, абонемент и поцелуй ждут сегодня одного счастливчика! Теперь соревнование перешло на совершенно новый уровень: парни с ухмылками в пол-лица взбудоражено приседали, отжимались и крутились на месте, полные решимости получить желанный приз. Лухан, отбрыкавшаяся от участия в этом конкурсе, сопровождала парней из своей общаги в качестве помощника. Быстро собрав со всех спортивные куртки, которые они накинули на плечи перед началом, она заторопилась к раздевалке, но тут вдруг кто-то ухватил ее за руку. – Так, Лухан, ты почему не переоделся? – недоуменно спросил Пабло, оглядывая ее. – Давай бегом. – Нет, мы же договаривались, что я не буду… – напомнила девушка, замотав головой. – Мы должны выставить всех участников, так шансы выше! – безапелляционно заявил Бустаманте под одобрительные угуканья ребят. – Раз Фран заболел, придется тебе вместо него. – Что? Нет, погодите… Лухан испуганно попятилась, но тут же уперлась спиной в Нико. – Ой, ну не ломайся, Линарес, не растаешь, – закатил глаза Провенса, одним движением выхватил у нее ворох курток и всунул их каком-то пробегающему мимо первокурснику. – Раздевайся скорее и начнем. – Давай, давай! – подзадоривали парни, наступая. – Нет, я не буду! Девушка обхватила себя руками и затравленно огляделась – на лицах всех вокруг и, казалось, даже директора, она видела укор и нетерпение. Парни, принимающие отказ Линарес за какой-то непонятный выпендреж, решили взять дело в свои руки и избавить вредного друга от одежды самостоятельно. Глядя, как Лухан вертится на месте, пытаясь отбиться от рук, тянущихся к ее рубашке, Марисса вскочила, взволнованно кусая губы. Она бы уже давно вмешалась, но ее останавливала мысль, что, желая помочь, она может причинить вред подруге, ненароком выдав ее секрет. Не зная, что предпринять, Андраде беспомощно замерла на трибуне. Зрители, явно воспринимающие происходящее как забаву, тем временем вошли в раж и дружно скандировали «Давай, давай!». – Ты должен ради нашей общаги! – убеждал ее Пабло. – Не задерживай всех! – вторил ему Нико. – Да стойте же! Ловко извернувшись, Провенса ухватил ее за рубашку и потянул за пуговицу. Марисса дернулась вперед, но тут же застыла. На запястье Нико хищным захватом упала ладонь Эредиа. Резким движением подтянув Провенсу ближе, Блас молниеносно заломил руку ему за спину. Тот вскрикнул. – Ой, больно! Бласито, ты так груб… Лухан, как и все присутствующие, удивленно уставилась на невесть откуда взявшегося Эредиа – соревнование он игнорировал, не желая тратить время. – Что тут происходит? – первым опомнился Дунофф, проталкиваясь в центр событий. – Эредиа, объяснитесь! Блас отпустил Нико, обиженно оттопырившего губку, кинул быстрый взгляд на Лухан и, обернувшись к директору, хмуро произнес: – У него температура. Он скрыл это, просто не хотел доставлять всем беспокойства. Но ему нельзя сегодня плыть из-за болезни. – А, вот как… Не обращая больше ни на кого внимания, Эредиа крепко ухватил ошеломленную Лухан за локоть и потянул за собой к скамейкам у бортика. Покорно присев на край скамейки, девушка подняла на него глаза, но благодарность застряла у нее в горле – мрачным взглядом он буквально пригвоздил ее к месту и, развернувшись, зашагал к выходу. Наблюдавшая с трибуны Марисса прищурилась, что-то напряженно обдумывая, и вдруг сорвалась с места и исчезла из поля зрения. Тем временем инцидент с Линарес был уже забыт – парни стояли на старте, хлопая себя по голым плечам. – Поцелуй – главный приз… Сегодня я точно кого-нибудь поцелую, – шепотом пообещал себе Маркос. – Я с Фелиситас… – мечтательно пробурчал Лало. – Паблито… – мурлыкнул Нико, одаривая блондина плотоядным взглядом, от которого тот вздрогнул и отодвинулся подальше. Гвидо, не принимавший участия в попытке принудить Линарес участвовать из-за двойственных чувств внутри, только сейчас наконец собрался с мыслями и в удовольствием вспомнил про обещанный приз. – Поцелуй, да? – он ухмыльнулся, как довольный кот, оглядывая трибуны, полные соблазнительных девчонок. – Кого же выбрать? Я и… Его взгляд невольно переметнулся к скамейке у бортика, и Лухан, увидев, что он на нее смотрит, радостно замахала ему рукой: – Гвидо, удачи! От уха до уха Лассена растянулась блаженная улыбка, но он тут же хлопнул себя по щеке. Нет, нет, конечно же, он не будет этого делать, он же не голубой! Но ведь если подумать, было бы некрасиво по отношению к девушкам забирать у них поцелуй в качестве приза, не по-джентельменски. Это может испортить их репутацию… Да, кто-то же должен позаботиться об их женской репутации! Раздался свисток, и Лассен, не успев додумать до конца, вместе с другими сиганул в бассейн. Через десять минут Лухан уже скакала как безумная, громкими криками поддерживая ребят. Соревнование, в котором парням пришлось плавать, нырять и перебираться по каким-то скользким конструкциям, подходило к финалу: двое самых ловких и везучих уже преодолели все этапы и сейчас штурмовали мини-мачту, на вершине которой развевался флаг. Болельщики первой и второй общаги неистовствовали, поддерживая своих лидеров, отчаянно борющихся за победу. Миг – и Бустаманте, на долю секунду опередив Лало, схватил флаг. Лухан радостно завизжала, но ее голос потонул в торжествующем вопле парней из второго общежития. Участники вылезли из воды с унылым видом (а Гвидо выглядел так, словно готов был прямо здесь растерзать Пабло), а болельщики обступили Бустаманте, норовя от восторга раздавить победителя. Счастливый и мокрый, Пабло выбрался из толпы, помахал толпе трофейным флагом и принялся оглядывать трибуны.

***

– Эй, подожди! Блас остановился, нехотя разворачиваясь к спешащей за ним девушке. Запыхавшаяся Марисса встала напротив и пристально вгляделась в его лицо. – Ты что-то знаешь? – осторожно спросила она. – О Лухане. Эредиа нахмурился, старательно изображая недоумение. – Ты о чем? Андраде упорно буравила его взглядом, но не смогла заметить на его лице не единого знака, говорящего, что Эредиа что-то известно. – Тогда зачем ты его выручил там, у бассейна? – выпалила она. – Нет у него никакой температуры. Блас промолчал, равнодушно пожав плечами. Его безразличный вид подействовал на девушку, как красная тряпка на быка: и ради этого самовлюбленного осла Лухан жертвует своим временем?! Выпрямившись, Марисса вскинула подбородок и отчеканила: – Я собираюсь увезти Лухана обратно в Америку. Я не хочу, чтобы он тратил свою жизнь на чужую мечту. Она развернулась, чтобы уйти, но вдруг Блас резко бросил ей в спину: – Довольно эгоистично. А сам он чего хочет, ты спрашивала? – Это я эгоистка? – едва не задохнувшись от возмущения, Марисса крутанулась на сто восемьдесят градусов, тыкнула Эредиа пальцем в грудь и процедила: – А ради кого Лухан приехал сюда? Не делай вид, что думаешь о его интересах, Блас Эредиа. На лице парня промелькнуло непонятное выражение, но Андраде этого уже не видела: взметнув рыжими локонами, она зашагала на улицу. Свежий ветер слегка остудил ее пыл, и Марисса задумчиво побрела в сторону здания бассейна, где конкурс как раз был в самом разгаре. В ее голове все невероятно перепуталось с тех пор, как она приехала сюда. Она вдруг поняла, что больше не уверена в правильности своего решения забрать Лухан. Но почему, что могло поколебать ее уверенность? Ведь Лухан здесь не видит ничего хорошего! Живет в постоянном страхе разоблачения, терпит насмешки и холодность… почему же возвращение подруги в Америку теперь стало казаться Мариссе ошибкой? Дверь бассейна вдруг с грохотом открылась, и оттуда вылетел Бустаманте. Увидев Андраде, он просиял улыбкой и мгновенно оказался рядом. – Чего тебе, Супермен? – нелюбезно осведомилась рыжая, кидая на него взгляд исподлобья. Хоть она и не признавалась себе, но ей до сих было стыдно смотреть ему в лицо после того, как он разоблачил ее с тем фото. Бустаманте откинул со лба мокрую прядь и, невзначай подступив еще ближе, доверительно сообщил, глядя ей прямо в глаза: – Я пришел за своим призом. – За каким еще… Договорить она не успела – Пабло обхватил ее за плечи и закрыл рот поцелуем. Марисса застыла. Мир вздрогнул и рассыпался на миллиарды звезд, а потом собрался вновь и завертелся в какой-то безумной карусели. По всему телу словно прошел электрический импульс, заставляя девушку трепетать, сжиматься от испуга, восторга и сладкой боли где-то внизу живота. Пабло, собиравшийся сорвать заветный поцелуй и сразу отстраниться, забыл о своем намерении в тот самый миг, когда коснулся ее губ. Еще никогда он не испытывал такого странного чувства целостности, единения, идеального совпадения – как будто их губы были созданы друг для друга. Обнимая хрупкие плечи, он все крепче прижимал ее к себе, продолжая целовать в какой-то упоительной эйфории. Громкий птичий крик в небе резко вернул парня с небес на землю: опомнившись, он отпустил Мариссу и отпрыгнул. В его взгляде, направленном на рыжую, смешались смятение и опаска – все же он не мог не переживать за свои «фаберже» после ее угрозы. Но Марисса не двигалась и выглядела так, как будто ее ударили по голове. Словно не понимая, что произошло, она дотронулась до своих губ и подняла широко раскрытые глаза на Пабло. Бустаманте почему-то растерял все слова, вместо объяснения несмело улыбнувшись ей краешком рта. Девушка моргнула, и ее взгляд начал темнеть. Пабло попятился и, пока она не осознала все до конца, рванул прочь.

***

Насколько каждый ученик колледжа любил веселые соревнования, настолько же и не любил следующую за этим уборку. Как бы не расположились общаги на пьедестале, убираться приходилось всем до единого. Директор считал, что это воспитывает в студентах терпение и смирение, а также закаляет командный дух. Студенты считали по-другому и могли бы многое сказать директору по этому поводу, но их, увы, никто не спрашивал. Вооружившись швабрами, Лухан вместе с несколькими ребятами из своей общаги убирала воду возле бассейна. Дело было долгое и неблагодарное – пока они возились, остальные уже справились со своими заданиями и разбежались кто куда. Горя желанием покончить с уборкой как можно скорее, Линарес энергично работала шваброй, двигаясь вдоль бортиков и то и дело возвращаясь к ведру, чтобы выжать тряпку. Глядя за ее своеобразным челночным бегом, Маркос оперся на швабру и протянул: – Что-то ты подозрительно бодрый для больного… – Да? – спохватилась Лухан и неубедительно покашляла. Нико, которому уборка тоже надоела, тут же придумал более интересное развлечение. Хитро сверкнув глазами, он подмигнул Линарес и провозгласил: – Так, проверка! – Опять? – простонала Лухан, которую, как и в первый день ее пребывания в колледже, немедленно схватили сзади и обездвижили. – Отлично, это работенка для меня! – воодушевился Гвидо, расталкивая парней. – Ща все узнаем. Встав напротив девушки, он принял важный вид. Его взгляд пробежался по ее лицу и остановился на серых глазах в обрамлении длинных ресниц. В голову тут же полезли мысли о том, как мило выглядит чуть обиженное лицо одноклассника, с этими огромными честными глазами и мягкими девичьими губами… – Эй, Гвидо! Встревоженный возглас Лухан заставил Лассена отпрянуть. Сообразив, что наклонился неприлично близко, он покраснел и ту же зачастил: – Я хотел это, губами лоб потрогать, температуру узнать, так точнее… Не слушая его лопотания, Нико оттеснил Гвидо в сторону и сам положил руку на лоб девушки. – Нормальная у тебя температура, симулянт! Мы тут, значит, плаваем, а он отсиживается на скамейке, – возмутился Провенса и щелкнул пальцами. – Надо восстановить справедливость. Время купаться! В бассейн его! Парни радостно подхватили брыкающуюся Лухан за руки-за ноги, и, раскачав, кинули в бассейн. Всплыв на поверхность, девушка помотала головой, разбрызгивая капли, и погрозила кулаком весело гогочущим друзьям. – Ну вы и идиоты, – беззлобно проворчала она. – Да ладно тебе, мы же по-дружески, – примирительно улыбнулся самый совестливый Маркос. – Давай, выбирайся оттуда, и пойдем в столовую. Парни принялись собирать швабры и ведра. Лухан оперлась на бортик, уже собираясь вылезти наружу, но внезапно с ужасом заметила, что ее белая рубашка, намокнув, стала совсем прозрачной. Сквозь прилипшую к телу ткань отчетливо виднелся бандаж, которым она обмотала грудь. Плюхнувшись обратно, Лухан опустилась в воду по самую шею, лихорадочно соображая, что же делать. Сейчас ребята увлечены уборкой, но как только опять обратят внимание на сидящую в воде Линарес, заставят ее выбраться или же, недолго думая, вытащат сами. И тогда все увидят, узнают… Оставалось одно. Набрав побольше воздуха, Лухан опустилась на дно бассейна, дожидаясь, пока все до единого парни уйдут.

***

Устало закинув на плечо спортивную сумку, Блас шагал с тренировки. Перед зданием бассейна он на секунду заколебался, но потом все-таки зашел внутрь – пройдя здание насквозь, он мог бы срезать приличный отрезок пути до столовой, а уборочные работы уже должны были закончиться. Как и ожидалось, зал был пуст. Эредиа направился вдоль бассейна к двери на противоположной стороне зала. Окинув рассеянным взглядом поверхность воды, он вздрогнул и замер. Раскинув руки, в воде лицом вниз колыхалось чье-то безвольное тело. Один удар сердца понадобился ему, что узнать Линарес. Мгновенно сорвавшись с места, Блас длинным прыжком сиганул в бассейн, в два гребка оказался рядом с девушкой, подхватил ее на руки и потащил к бортику. Опустив бессознательную Лухан на пол, он потряс ее за плечо, срывающимся голосом крикнув: – Линарес! Губы Лухан посинели. Бледная и неподвижная, она не реагировала на его оклики. – Эй, очнись! Линарес! – рявкнул Эредиа, стараясь подавить нарастающую панику. Отвратительный, липкий страх разливался по телу. Не мешкая, Блас сложил руки в замок и начал ритмично надавливать на ее грудную клетку. Отсчитав нужное количество нажатий, он прижался к ее губам и вдохнул в легкие воздух. Снова пятнадцать надавливаний, один вдох… пятнадцать, один… Лухан дернулась и закашлялась. Блас с облегчением откинулся на пятки, чувствуя, как дрожат руки, а по виску сползает капелька пота. Сделав несколько судорожных вдохов, девушка посмотрела на Эредиа мутным взглядом, положила голову на пол и закрыла глаза.

***

В медкабинете царила тишина. Взяв лежащую на кушетке Лухан за запястье, Франко неотрывно смотрел на свои наручные часы, измеряя ее пульс. Стоящий за его спиной Блас напряженно застыл, словно каменное изваяние. Наконец опустив руку девушки, Колуччи негромко сказал: – Все нормально. Его жизни ничего не угрожает. Эредиа прикрыл глаза, кивнул и нетвердым голосом произнес: – Не верю, что люди могут умереть так легко. Доктор вздохнул, поднялся с места, прошелся по кабинету и повернулся к Бласу. – Каждый может умереть где-нибудь… в любой момент, – весомо уронил Колуччи, и его взгляд сделался жестким и печальным одновременно. – Люди понимают, что для них значат другие, только когда теряют. Блас открыл рот, но так ничего и не ответил. Дверь медкабинета распахнулась, и внутрь вплыла Соня Рей, как всегда жизнерадостная и энергичная: – Привет-привет! Серьезный настрой Франко тут же улетучился, и он прорычал что-то, даже отдаленно не напоминающее приветствие. – О, Блас Эредиа, и ты здесь! – обрадовалась женщина и тут заметила лежащую на кушетке девушку. – Ой, Лухану стало хуже? Простудился? Бедняжечка! – зачастила она, кинувшись к «больному». Колуччи встал у нее на пути, схватил со столика мухобойку и так махнул ей, что Соню чуть не вынесло в окно воздушной волной. – Эта муха меня раздражает… – Муха? Где? – завертелась Соня. Франко упер мухобойку ей в лоб и просипел: – Прямо передо мной! Соня взвизгнула, увернулась от шлепка и понеслась к выходу, преследуемая по пятам Колуччи, которых только вошел в раж и теперь размахивал мухобойкой на манер мачете. В дверях он неожиданно остановился, развернулся к Эредиа и медленно проговорил: – Если Линарес исчезнет из твоей жизни… что ты почувствуешь? И, не дожидаясь ответа, снова включил безумный режим и погнался за Соней, чьи каблучки громко цокали в коридоре. – Исчезнет? – пробормотал Блас, переводя взгляд на Лухан. Я собираюсь увезти Лухана обратно в Америку. Слова Мариссы вдруг вспыли в памяти, вызвав волну раздражения против наглой рыжей подружки Линарес. Что, если Линарес действительно уедет? Исчезнет из его жизни? Ее здесь ничего по-настоящему не держит, она может хоть сейчас вернуться в Америку. А он останется и будет тренироваться, будет продолжать прыгать. Да, это самое логичное решение. Почему тогда ему это не нравится? Почему ее назойливое присутствие стало иметь значение? Словно почувствовав его пристальный взгляд, девушка пошевелилась и медленно открыла глаза. – Блас? Что… где я? – слабо проговорила она, обводя взглядом комнату. – М-м-м… медпункт, – запнувшись, отрывисто бросил Эредиа, отворачиваясь. Почему-то он ощутил неловкость, оставшись с Линарес наедине, словно в этот момент она могла подслушать его мысли. В памяти Лухан неохотно замелькали воспоминания. Последнее, что она помнила – мозаичная стенка бассейна перед глазами и боль в груди, требующей кислорода. Восстановив всю цепочку событий вплоть до бандажа, девушка округлила глаза и, рывком сев, оглядела себя. Поверх промокшей одежды на ней была надета большая спортивная куртка, явно с чужого плеча, скрывающая рубашку и предательский бандаж. Но кто надел на нее куртку?! И что он увидел до этого? Краска бросилась ей в лицо, и она, не глядя на стоящего рядом парня, пробормотала: – Б-б-блас, это ты меня… вытащил? – А? – вопрос застал Эредиа врасплох. Быстро оглянувшись, он неуверенно произнес: – Нет, это… Колуччи… точно, это был Колуччи! – Ах, Колуччи… – Лухан выдохнула с облегчением. Дверь снова открылась, на этот раз впуская в кабинет взволнованную Мариссу. Всплеснув руками при виде подруги, она тут же уселась на кушетку и крепко обняла Лухан, на ходу то ругая, то жалея ее. Весть о едва не захлебнувшейся Линарес еще не успела облететь колледж, но рыжая уже была в курсе, поскольку успела услышать кое-что от своей тети, куда-то радостно бегущей, а потом поймать и с пристрастием допросить местного доктора, который тоже куда-то спешил, но все-таки нашел минутку рассказать о случившемся с Лухан. Блас решил, что появление Андраде дает ему хороший шанс уйти от вопросов, и направился к выходу. Марисса проводила его долгим взглядом прищуренных глаз. Не желая признаваться подруге, почему она оказалась в такой ситуации, Лухан сообщила, что просто решила проверить, сколько сможет просидеть под водой без воздуха, и не рассчитала силы. Получив от Мариссы ожидаемый нагоняй, она клятвенно пообещала больше так не делать. – Конечно, не буду! Это я сглупила. Повезло, что Колуччи меня нашел… Рыжая, до этого слушавшая с укоризненным видом, удивленно посмотрела на подругу. – С чего ты взяла, что это сделал Колуччи? – Блас сказал, – недоуменно пояснила та. – А что? Марисса медленно покачала головой. – Ничего, просто спросила… Линарес продолжала рассказ, но Марисса как будто отключилась, о чем-то крепко задумавшись. Подруга уже замолчала, а она все продолжала молча сидеть с отсутствующим видом. Наконец глубоко вздохнув, Андраде взглянула в лицо Лухан. – Лухан. Ты победила. – Что? – Я передумала. Больше не буду настаивать на твоем возвращении домой. Линарес уставилась на нее, не уверенная, что ей не послышалось. – Почему так… внезапно? – Возможно, я поняла, что ты хотела мне сказать… и возможно, я все-таки ошиблась. – Марисса… – начала растроганная Лухан, но подруга ее торжественно перебила: – Но и оставлять тебя здесь без присмотра я не намерена. – Что это значит? – подняла брови Линарес, с подозрением глядя на подругу. Глаза у той сверкали бесшабашной решимостью, как всегда, когда ей в голову приходила очередная сумасшедшая идея. – Увидишь, – загадочно улыбнулась Марисса и вскочила. – А сейчас мне пора. Как раз успею забежать к Соне перед отлетом. – Ох, Марисса… – Лухан абсолютно растерялась, сбитая с толку таким стремительным решением об отъезде рыжей. – Ты правда уезжаешь обратно? Я буду так скучать! – Ну-ну, ты не успеешь соскучиться, – пообещала ей Андраде, закидывая на плечо сброшенную у кушетки сумочку. Зная, насколько подруга не выносит сцен прощания, Лухан постаралась загнать свою печаль поглубже и весело подмигнула: – Пабло расстроится, когда узнает, что ты уехала, так и не подарив ему хотя бы поцелуя. К удивлению Линарес, вместо того, чтобы рассмеяться или презрительно фыркнуть, Марисса вдруг густо покраснела. – Пусть радуется, что у меня нет времени с ним поквитаться, – пробубнила она и едва слышно прибавила: – В этот раз. Снова от души обняв Лухан, Марисса улыбнулась, бойко помахала ей и исчезла за дверью.

***

Последний день учебы перед каникулами ученики колледжа отметили громкими воплями, веселыми посиделками и задорными песнями. На следующий день большинство парней разъехались, и оставшихся в общежитиях можно было пересчитать по пальцам. Франциско, успешно выздоровевший, зашел в автобус, зевая на ходу. Автобус сегодня увозил в спортивный тренировочный лагерь группку ребят, серьезно нацеленных на карьеру в легкой атлетике, в том числе Бланко. Пробираясь между рядами кресел в полупустом автобусе, Фран кинул взгляд на последний ряд, и его лицо вытянулось изумленно и радостно. – Блас… Эредиа кивком поприветствовал одноклассника. Проведя рукой по коротко подстриженным волосам, он вынул из уха серьгу, подбросил ее на ладони и спрятал в карман. Хотя вряд ли он когда-нибудь вновь наденет ее. Франциско ухмыльнулся и одобрительно выставил вверх большой палец.

***

Натянув пижаму, Лухан окинула взглядом комнату. Без Бласа и Гвидо помещение казалось до грусти пустым и тихим. Вздохнув и подивившись, насколько она успела привыкнуть к ним обоим, девушка щелкнула выключателем, погружая комнату во тьму. Тишина опустевшей общаги убаюкивала, и Лухан медленно погружалась в сон. Она не слышала, как дверь отворилась, а пол тихонько скрипнул под ногами нескольких крадущихся человек. В следующий момент чья-то рука зажала ей рот, а крепкие руки схватили и бесшумно куда-то поволокли.