Добро пожаловать, или девушкам вход воспрещен

– Эй, куда мы едем?! Лухан уже в который раз выкрикивала этот вопрос, но парни в машине не отвечали, самозабвенно распевая во всю глотку: Bajo del mar, bajo del mar Vives contenta siendo sirena Eres feliz! Зажатая между Гвидо и Томми, Лухан бросила попытки что-либо выяснить, сложила руки на груди и устало вздохнула. Заднее сиденье с ними делил еще и Нико, втиснутый каким-то чудом, а над передним пассажирским креслом виднелась белокурая макушка Пабло. Водитель же был ей совершенно незнаком, но, судя по его обращению к сыну мэра, служил в семье Бустаманте. Прогорланив песню раз пятнадцать, парни наконец угомонились, но не успела Лухан этим воспользоваться, как машина вдруг сбросила скорость и плавно остановилась. – Конечная станция, покиньте вагоны, – шутливо скомандовал Пабло и первый подал пример. Друзья гурьбой вывалились из машины следом. – Что это? – пробормотала Лухан, растерянно осматриваясь. Бустаманте покровительственно хлопнул ее по плечу: – Мар Дель Плата. Неплохо, да? Моя мама держит здесь небольшой отель. Лучшие пляжи на многие мили вокруг, – он повернулся к друзьям и подмигнул. – Мы круто отдохнем! Парни поддержали его восторженными криками и свистом. Пока они доставали из машины свои вещи, а также рюкзак Лухан, прихваченный вместе с хозяйкой из ее комнаты, девушка замерла на месте, не в силах пошевелиться. Прямо перед ней раскинулась бесконечная водная гладь; легкие волны лениво лизали берег, а прохладный бриз приятно холодил кожу. Лухан вдруг показалось, что она все еще спит и видит прекрасный сон о каком-то сказочном крае, где есть место самым невозможным вещам. – Лухан, ты чего застыл? – усмехнулся Пабло, кидая ей под ноги рюкзак. – Первый раз на море, что ли? – Дар речи потерял? – ехидно добавил Нико. – А может, обиделся? – предположил Томми. Гвидо немедленно всполошился, подскочил к Линарес и обеспокоенно затараторил: – Нет… Лухан, веришь? Я их отговаривал. Идея-то бредовая, эта, с ночным похищением… Лухан… это… ты правда обиделся? – Море… – тихо сказала девушка и вдруг счастливо завопила: – Это море! – Дошло наконец? – засмеялся Бустаманте, глядя на ее сияющее лицо. – Будем тусить без перерыва! – А работать кто будет? Парни как по команде обернулись. Перед ними стояла элегантная темноволосая женщина в бежевом пляжном костюме, подошедшая, видимо, со стороны ряда деревянных домиков на берегу. В ее чертах Лухан почудилось что-то знакомое, и в следующий миг стало ясно, почему. – Всем привет! – женщина улыбнулась, взглянув на каждого по очереди. – Я – Мора, мама этого оболтуса, – она кивнула на Пабло, который закатил глаза. – Спасибо, что приехали помочь. Я очень на вас рассчитываю! Друзья удивленно захлопали глазами, переводя взгляд с Моры на ее сына, который вдруг надулся и пробурчал: – Так вот что ты задумала, когда приглашала нас… – Вы ведь не откажете в небольшой помощи одинокой хрупкой женщине? – мило улыбнулась Мора. – В отеле столько работы, я просто не справляюсь. Нужно готовить коктейли, мыть посуду, работать за стойкой… По мере перечисления «небольшой помощи» у парней все больше вытягивались лица, а Лухан обреченно осознала, что их приятный отдых стремительно и неотвратимо катится в то место, которое вслух упоминать неприлично.

***

Франко как раз сделал приличный глоток воды из бутылки, когда чьи-то ладошки сзади закрыли ему глаза, а сладкий голос пропел в ухо: – Угадай, кто? Вода тут же водопадом выкатилась обратно, щедро оросив рубашку Колуччи. Кашляя и отплевываясь, доктор отскочил подальше, оперся руками о капот своей машины и страшно прохрипел: – Ты! Хочешь, чтобы я стал первым человеком, который умер от тошноты? Соня фыркнула, явно довольная своей выходкой. – Не льсти себе, Кулоччи, ты и тут не будешь первым. Лучше скажи, почему это в общежитиях никого нет? – Откуда я знаю?! Может, все сбежали, услышав грохотание твоих шпилек! – язвительно отозвался Франко. С досадой осмотрев свою мокрую грудь, он грозно тыкнул в Соню пальцем: – Ты сюда пробралась только ради того, чтобы спросить меня об этом? – Ну почему же, – живо возразила она, – меня привела сюда моя женская интуиция. – Ха! Зная тебя от макушки до пяток, я уверен, в тебе нет ни капли вкуса, оригинальности или интуиции! Соня беспечно пропустила его тираду мимо ушей, услышав только одно. – От макушки до пяток, ммм? На что ты намекаешь? Неужели вспомнил, что было между нами… – она наклонилась и с многозначительным придыханием мурлыкнула: – …той ночью? Покраснев как хорошо проваренный рак, мужчина закрыл уши руками и затряс головой, словно пытаясь вытрясти оттуда все воспоминания вообще. – Все, я занят! – прорычал он и сделал изгоняющий жест. – Выметайся отсюда. Снова проигнорировав его слова, Соня с любопытством наблюдала, как Колуччи садится в машину. – Куда это ты? – В тренировочный лагерь, – буркнул Франко, заводя мотор. – Так это правда, что Блас Эредиа снова прыгает? – чрезвычайно воодушевилась она и тут же кинулась к передней двери.– Тогда я с тобой! Поскорее заблокировав все двери, пока сеньора Рей не запрыгнула в салон, доктор слегка приопустил окно и язвительно прокомментировал: – Разбежалась! Просвети-ка, почему ты так печешься об Эредиа? Перестав остервенело дергать дверь, Соня вдруг улыбнулась и мечтательно завела глаза к небу: – Он же герой моей лучшей статьи. У мальчика огромный потенциал, а я на все готова ради новой удачной фотографии! С ним я снова попаду на первую полосу, и тогда… Рассказать, что же случится «тогда», женщина не успела: коварно воспользовавшись отвлекающим маневром, Колуччи ударил по газам, и автомобиль, взвизгнув шинами, рванул с места, оставив Соню чихать в облаке выхлопных газов.

***

– А-а-а, вообще не смешно! Кипя возмущением, Гвидо швырнул на землю перчатки и упер руки в бока. – Почему мы должны это делать? И какой еще «Жаркий Рай»? – он презрительно мотнул головой в сторону надписи на огромном стенде, который они с Лухан и Томми вот уже полчаса пытались вкопать в землю, и вытер пот со лба. – Скорее «жаркий ад»! – Похоже, мать подговорила Пабло привезти нас сюда, – уныло сообщил Эскурра, тоже делая перерыв и с сомнением глядя на кособоко установленный стенд. – А теперь нас эксплуатируют как рабов на галерах! – запыхтел Лассен. Лухан со стоном выпрямилась, разминая затекшую спину. – Кстати, а где сам Пабло? Бустаманте, который утром вроде бы вышел вместе с ними, бесследно испарился сразу после завтрака, оставив друзей батрачить под бдительным оком Моры. Томми поднял руки и сосредоточенно произнес: – Чувствую ауру флирта… – Вот гад! – подпрыгнул на месте Гвидо. – Мы тут пашем, а он там девиц в свою коллекцию подклеивает! – Эй, чем это вы заняты? – сеньора Бустаманте возникла за их спинами так внезапно, что все трое вздрогнули и тут же начали старательно изображать кипучую деятельность, прыгая вокруг стенда, как папуасы вокруг костра. – Мора! А я уже все сделал, – гордо доложил Нико, появляясь откуда-то сбоку с ведром в руках. В отличие от друзей, он не жаловался и с энтузиазмом брался за работу, стремясь показать себя с лучшей стороны перед матерью Пабло. – О, какой молодец, – рассеянно похвалила его женщина, оглядывая пляж. – Тогда поищи, пожалуйста, Пабло, он куда-то опять сбежал, – она дотронулась до плеча стоявшей ближе всех девушки и добавила: – Лухан, я верно запомнила? Ты тоже сходи, вдвоем быстрее справитесь, а то знаю я того мальчишку… Мальчишку Мора действительно знала: за утро Пабло уже успел обойти весь пляж и перезнакомиться с кучей девчонок, но останавливаться на достигнутом не собирался. Увидев очередную жертву – высокую девушку в купальнике и огромной шляпе, почти закрывающей лицо – он сверкнул улыбкой и услужливо ринулся ей на помощь. – Я помогу! Схватив уголки покрывала, которое девушка пыталась расстелить на земле, но из-за сильного ветра не справлялась с этой задачей, он деловито уложил материю на землю, прижал углы камнями и только тут заметил, что девушка застыла, как истукан. Подняв глаза, Бустаманте взглянул в ее лицо и ошарашенно выдохнул: – Паула? – Пабло… – ее шепот был почти не слышен на фоне веселых криков отдыхающих. Тем временем Лухан и Нико уже обежали половину пляжа в поисках Бустаманте, при этом Провенса без устали томно взывал: – Паблито-о-о! Мой Паблито-о-о! Сомневаясь, что такой призыв заставит блондина объявиться, Линарес зорко вглядывалась во все попадавшиеся лица, а потому увидела пропажу первой. – Нико, смотри! Это он? – Ага! – Провенса просиял и рванул вперед. – Пабл… Резко остановившись, он уставился на Бустаманте и высокую брюнетку, молча стоявших друг напротив друга.

***

Надув щеки и с шумом выпустив воздух, Гвидо плюхнулся на крутящийся табурет у стойки и громко пожаловался: – Отстой какой-то. В зале маленького прибрежного отеля, после раздела имущества супругов Бустаманте принадлежащего жене мэра, было почти пусто, и поддержать протест Лассена было некому – только Томми из солидарности грустно пошевелил бровями, ставя протертый стакан обратно на стойку. – Он звал нас оттягиваться! А это что? – Гвидо патетично указал на гору только что перемытых и протертых стаканов. Входная дверь распахнулась, впуская в зал волну жара с пляжа и задумчивого Пабло, за которым по пятам следовали Лухан и Нико. Лассен, оживившись, вскочил со стула и заступил дорогу Бустаманте. – Эй, предатель! Куда ты нас привез? Пабло одарил его бессмысленным взглядом, отстраненно моргнул и пошел к лестнице. Кажется, он даже не услышал слов Гвидо, полностью погрузившись в себя. Лассен издал что-то среднее между рычанием и свистом. – Ладно, ну его, пойдемте в душ – и плавать! Лухан, пошли занырнем! – А… нет, я попозже занырну, – пробормотала девушка, кидая взгляд на Нико, не отводящего глаз от лестницы, на которой скрылся любвеобильный блондин. Гвидо собрался было начать уговаривать, но тут его телефон коротко пиликнул, заставив Лассена смутиться и, воровато покосившись на Лухан, бросится прочь. Провенса наконец отмер, тяжело вздохнул и опустился на стул. – Эм, Нико… – неуверенно проговорила Линарес, озадаченная поведением Бустаманте. – Это девушка, с которой был Пабло… Нико зло прищурился и отрывисто бросил. – Его бывшая. Паула. Заметив, как его губы с горечью скривились, Лухан не решилась расспрашивать дальше. Нико до сих пор относился к ней настороженно, часто разговаривал с издевкой и откровенно радовался ее неудачам. Решив не нарываться на очередную грубость, девушка направилась в комнату, которую по счастливой случайности занимала одна, и, выждав, пока все парни помоются и шумно помчатся плавать, тихонько собрала вещи и спустилась в сауну. Она прекрасно осознавала, что рискует, но соблазн понежиться был слишком велик. К тому же все друзья, не видевшие смысла париться в жаркие дни, гурьбой пошли на море и вряд ли вернутся в ближайшее время, а больше никто этой сауной не пользовался – она отводилась исключительно административному персоналу. Быстро помывшись и закутавшись в полотенце, Лухан проскользнула в наполненное паром помещение и с наслаждением вытянулась на деревянной скамье. Она с детства обожала сауну, обожала это чувство невероятного расслабления, когда каждая мышца на теле ликует, а голова становится блаженно пустой. А после долгих недель постоянного напряжения от необходимости притворяться парнем такой отдых был нужен ей как воздух. Разглядывая деревянные потолочные балки, она тихонько пробормотала: – Интересно, чем он сейчас занят?.. Ей было неловко и отчего-то волнительно признаваться себе, что теперь Блас постоянно маячил на периферии ее сознания – даже когда она была занята работой или разговором с друзьями. Почему-то хотелось узнать, что он делает, как продвигаются его тренировки, рассказать что-нибудь смешное и увидеть его фирменную кривую ухмылку… Почувствовав, что ей стало слишком жарко, девушка с сожалением слезла со скамьи и вышла из сауны. Закрывая дверь, она зажала уголок спадающего с груди полотенца между дверью и косяком, и материя с негромким хлопком слетела с нее полностью. Ругнувшись, Лухан отобрала у двери свою собственность, закуталась обратно, подняла взгляд и обомлела, наткнувшись на изумленно вытянутое лицо Моры Бустаманте.

***

– Теперь все в тренажерку! Спортсмены ответили нестройным хором, поднимаясь с травы. Блас тоже встал на ноги, тяжело дыша. Приходить в форму всегда непросто, он знал об этом, но не ожидал, что его тело настолько отвыкло от хороших нагрузок. По дороге его нагнал Франциско и зашагал рядом, кидая на парня такие красноречивые взгляды, что Блас не выдержал: – Что? – Ничего… – замотал головой Фран и тут же добавил: – Ты снял сережку. – И что? – Ничего, – повторил Бланко, лукаво улыбаясь. Эредиа насупился, но Фран не стал развивать тему, вместо этого достав из кармана телефон и радостно им замахав. – Ты в курсе, что Пабло повез всех наших на море в Мар Дель Плата? У его матери там вроде отель, «Домик у моря» называется. Везет же им! Споткнувшись, Эредиа покосился на него и как бы невзначай поинтересовался: – Всех наших… это кого? – Да всех. Ну вот, смотри, – Бланко протянул ему телефон, на экране которого мерцали растянутые в улыбках лица Бустаманте, Провенсы, Эскурры, Лассена… и Линарес. Блас скрипнул зубами. Глупая девчонка, зачем она поехала туда?! Верх легкомыслия – отправиться к морю, где все ходят полуголыми, чтобы каждому идиоту стал понятен ее пол! О чем она только думала?! Ведь если что-то произойдет… он уже никак не сможет защитить ее. Мысленно пообещав открутить ей голову по приезду, Эредиа зыркнул на Франа так, что тот прикусил язык, и мрачно потопал к тренажерке.

***

– Вы никому не расскажете? – умоляюще произнесла Лухан. Ее рассказ, даже максимально сжатый, занял на удивление много времени. Пальцы на босых ногах успели замерзнуть, но девушка едва замечала это, сидя на скамейке и с надеждой глядя на Мору, словно подсудимый на судью в ожидании приговора. Сеньора Бустаманте, сохранявшая молчание во время исповеди Лухан, наконец глубоко вздохнула и проговорила: – Пусть из-за тебя твой кумир получил травму… но это еще не повод девушке притворяться парнем в мужском колледже. Лухан потупилась. Она чувствовала себя неловко, обманывая всех вокруг, но не собиралась оправдываться за свой поступок, признавая себя неправой. Она ни о чем не жалеет. Взглянув на виновато-упрямое выражение ее лица, Мора снова вздохнула и мягко сказала: – Я никому не скажу, обещаю. Но что ты намерена делать дальше? А если кто-нибудь узнает правду? – Но пока ведь никто не узнал, – от ее слов Лухан взбодрилась и села посвободнее. В ее глазах снова зажглась решимость. – Я намерена остаться, пока Блас снова не прыгнет. Мора вдруг улыбнулась, грустно и понимающе. – Что ж, ради любви еще и не на такое пойдешь… – Любовь тут ни при чем! – яростно запротестовала Линарес. – Я просто хочу искупить свою вину перед ним, вот и все! – Ясно… – сеньора Бустаманте кинула на нее проницательный взгляд, от которого Лухан залилась краской, и ее голос наполнился веселыми нотками. – Ладно, можешь не переживать. Женщины должны держаться вместе, правда? Здесь я прикрою тебя, но лучше серьезно подумай, стоит ли продолжать это дело. Потому что… ты знаешь, тайное всегда становится явным. И еще… – она посмотрела Лухан в глаза с такой серьезностью, что у той по коже побежали мурашки. – Это здорово, что ты способна на благородный поступок ради… другого человека, но есть один вопрос, который ты должна задать себе: когда он прыгнет, сможешь ли ты все бросить здесь и со спокойным сердцем вернуться домой?

***

На следующее утро Мора милостиво отпустила свою невольную рабочую силу проветриться, и парни, радостно вопя, переоделись и выскочили к морю. Гвидо спешил к воде так, что потерял по дороге один тапок, после чего ему пришлось удирать от бушующей Линарес, которая об этот тапок споткнулась и неэлегантно растянулась прямо посреди коридора, как сбитая шаром кегля. Получив тапком по голове и много крепких слов в придачу, Лассен обиженно потер место удара и тут же об этом забыл, при виде группки девчонок восхищенно раскрыв рот и простонав: – Пляж! Бикини! Ка-а-айф! Лухан подавила смешок, глядя на друга, у которого только что слюна изо рта не капала, и, чтобы не расхохотаться в голос, поскорее перевела взгляд на подошедших Томми и Нико, которые подготовились по высшему разряду: в руках Эскурра держал водяной пистолет, а Провенса любовно поправлял спасательный круг-уточку, обернутый вокруг талии. Гвидо сумел-таки закрыть рот, повернулся к Линарес и внезапно нахмурился: – Лухан, а где твои купальные шорты? Одетая в футболку и обычные шорты девушка фыркнула. – Вы же вытащили меня прямо из постели и уволокли в машину! Думаешь, я по дороге озаботился прихватить шорты? Между прочим, у меня из-за вас даже телефон в колледже остался, – с досадой добавила она, все эти дни очень страдая из-за невозможности связаться с… хоть с кем-то. – Тут магазин рядом вроде есть, можно купить, – предложил Томми, но Лухан сделала вид, что не услышала, и отбежала к самой воде. Лассен проводил ее цепким взглядом и задумчиво пробубнил: – Хм, что бы Лухану подошло больше всего? Его воображение тут же радостно пустилось вскачь, облачив Линарес в розовый купальник-бикини, плотно облегающий и соблазнительно оголяющий женственные изгибы. Лухан в его голове ослепительно улыбнулась и помахала рукой, заставив Гвидо счастливо зажмуриться. – Да, определенно… – мурлыкал он себе под нос, абсолютно не смущенный фантастическим превращением реального друга в мысленную девушку. – О, слабаки на прогулке, – несмешливый мужской голос вырвал Гвидо из сладостного мира грез и купальников. Увидев приближающегося Лучано, Лассен тут же перешел в боевой режим, выпятил подбородок и попер на неприятеля. – Чего ты сказал?! Отмахнувшись от него, как от назойливой мухи, Лучано обвел глазами берег и поинтересовался у подоспевшей Лухан: – А где Эредиа? Опять собачку выгуливает? – Нет! – Блас, к твоему сведению, в тренировочном лагере, понял?! – влез между ними Гвидо. Легкое удивление на лице Лучано сменилось удовлетворением. – Ну наконец-то. – Не лезь к Бласу, – с вызовом предупредила Лухан, забирая у Томми пистолет и наставляя его на парня. Лучано хмыкнул. – Зачем бы мне это? В его нынешней форме я его со связанными руками уделаю. – Ну все, ты меня достал! – взорвался Гвидо и угрожающе растопырился, как дерзкий краб. – Пока Блас с тобой не разобрался, я сам тебя уделаю. Лучано расхохотался. – Из всех твоих шуток это самая смешная. Без Эредиа вы просто кучка бездарностей из беспантового колледжа. – Про Гвидо говори, что хочешь, но не смей оскорблять наш колледж! – вдруг выскочил вперед Нико, до этого благоразумно державшийся за спинами друзей. – Тогда как насчет небольшой игры? – Лучано прищурился. – Ваш колледж против моей школы. Он кивком указал на группку парней, гоготавших неподалеку и кидающих насмешливые взгляды в их сторону. Очевидно, это место и правда было популярным курортом у всех, проживающих в Буэнос-Айресе. При виде этих рослых ребят Гвидо слегка поостыл и уже начал продумывать, как бы сбежать, сохранив хоть каплю достоинства, но тут Лучано издевательски протянул: – Ну что? Боитесь, элитные мальчики? – Гвидо, перестань, – Лухан схватила опасно засопевшего друга за локоть, и, понизив голос, убежденно прошептала: – Он прав, без Бласа мы не справимся. Лассен хмуро разглядывал ее лицо несколько секунд и, обернувшись к Лучано, важно бросил: – Мы принимаем вызов! …Мешком свалившись на стул перед стойкой пятью минутами позже, Гвидо схватился за голову и убито простонал: – А-а-а, что же делать? Лухан, есть идеи? – У меня?! – чуть не захлебнулась от возмущения девушка и отрезала: – Сам нас в это втянул, сам и разбирайся. – Томми! – Лассен кинулся к другу и лихорадочно затряс его руку. – Томасито, мне нужна твоя сверхъестественная сила! – Обойдешься, – был краток Эскурра, тоже недовольный ситуацией и тем, что под шумок кто-то умыкнул его водяной пистолет. – О, Пабло! – заприметив Бустаманте, Гвидо ухватился за него с отчаянием утопающего. – Пабло, ты-то мне и нужен. Другая школа вызвала наш колледж на поединок. Давай, объясни всем этим ленивым задницам, что нам нужно отстоять честь колледжа! – М-м-м… – Что за «м-м-м»? – тоном сварливой супруги произнес Лассен, в упор не замечая рассеянного вида Пабло. – Мы должны придумать офигенный план и победить, а ты же главный специалист в этом! Смахнув его руку с плеча, Бустаманте безучастно проговорил: – Извини, я пас. Попроси кого-нибудь другого. Под изумленными взглядами друзей главный заводила и лидер колледжа с потухшим взглядом прошел мимо и исчез за дверью. – Что это с ним? Не перепало ему в этот раз, что ли? – непосредственно озвучил свои мысли Гвидо. Обернувшись, чтобы наградить друга затрещиной, Лухан наткнулась на наполненный горечью взгляд Нико и почему-то почувствовала себя неловко, словно вторглась в личное пространство. – Ну и что теперь делать? – тем временем уныло спросил зачинщик безобразия, не рассчитывая получить ответ, но ответ неожиданно прозвучал: – Пришло время нам явить себя! В дверях отеля в пафосных позах замерли Лало и Мануэль, поигрывая своими главными атрибутами: кто мускулами, кто золотым плащом. Как они очутились тут, никто уже даже не спрашивал. Пляжи Мар Дель Плата оказались даже слишком популярными.

***

Волны мягко шуршали в темноте, накатывая на опустевший берег и наперегонки убегая обратно. Очередная волна коснулась босых ног Гвидо, в одиночестве стоявшего у самой кромки моря. Парень поежился и сделал несколько шагов назад, продолжая смотреть в экран своего мобильного, на котором светилась цепочка сообщений от Лауры. Обычно такой болтливый, на ее веселые участливые сообщения Лассен отвечал сдержанно и рассеянно, каждый раз ощущая укол какой-то непонятной вины, отчего злился сам на себя. Красивая девчонка пишет ему, а он не может даже порадоваться, ну или хотя бы похвастаться парням! Но если рассказать кому-то, об этом точно узнает Лухан, и тогда… А дальше мысли Гвидо путались. – Эй, Гвидо! Услышав позади голос Линарес, Лассен подскочил, как застигнутый на месте преступления, запихнул телефон в карман и поспешил испуганно оправдаться: – Я просто смотрел на звезды! Лухан недоуменно моргнула. – А, ну… хорошо. «Не догадался!» – с облегчением возликовал Гвидо внутри. Девушка переступила с ноги на ногу, посмотрела на море и нарочито беззаботно спросила: – Слушай… у тебя есть номер Бласа? Лассен почесал живот, обтянутый зеленой майкой с надписью «I’m sexy and I know it». – Раньше был, но он же недавно сменил телефон… А зачем он тебе? – Да так, просто… – она смущенно пожала плечами. – Просто подумал… ну неважно. Между бровей Гвидо залегла складка. Он пристально уставился на профиль Лухан, освещенный лунным светом, и с какой-то мрачной горячностью пообещал: – Завтра… мы обязательно выиграем. – А? – Даже без Бласа… – он вдруг схватил ее за плечи и посмотрел прямо в глаза: – Я сам смогу сделать так, что мы победим. Отпрянув так же внезапно, Гвидо развернулся и зашагал к отелю, оставив Лухан растерянно смотреть ему вслед.

***

Великая битва началась в полдень. Соперники встретились на пляже и, пока привлеченные для организации соревнований местные парни заканчивали приготовления, принялись со вкусом оскорблять друг друга. Словесная перебранка уже чуть было не переросла в драку, но тут организаторы наконец закончили и ловко втиснулись между прущими стенка на стенку парнями. После оглашения туров и распределения игроков Лухан узнала, что она открывает игру в первом раунде – захвате флага. Благодаря выдающимся спринтерским способностям девушку сразу выдвинули на это задание, и она не возражала, пока не обнаружила неприятный сюрприз. – Эй, почему флаг в воде? Кусочек красной материи возвышался над морскими волнами на приличном расстоянии от берега. – А что не так? – пожал плечами Пако, главный местный массовик-затейник. – Давай, переодевайся скорее, – нетерпеливо поторопил ее Нико. – Я же говорил, у меня нет шорт… – Хочешь, возьми мои? – предложил добродушный Томми. – Или, например, мои? – выскочил вперед Гвидо. – Не буду я такую грязь надевать, – недовольно сморщилась Лухан, и Лассен схватился за сердце, как подстреленный гусь. – Грязь… Лучано, которому надоело наблюдать за их препирательствами, сурово окликнул девушку: – Давай живее. Или откажись. Линарес в смятении прикусила губу, лихорадочно соображая, как и друзей не подвести, и не промочить футболку – один раз она уже из-за этого чуть не утонула! Может, просто надеть сверху еще пару футболок? Н-да, это будет выглядеть еще более подозрительным… – Лухан! – прямо под ноги девушки шлепнулся гидрокостюм. – Держи. Изумленно подняв глаза, Линарес увидела заговорщицкую улыбку сеньоры Бустаманте и сама расплылась в улыбке. – Спасибо, Мора! Облачившись в костюм, она поспешила на старт, полная решимости принести победу команде. Увы, первый блин традиционно вышел комом: до моря девушка добежала в мгновение ока, а вот в воде уступила своему сопернику, высоченному парню с такими огромными ступнями, что ему, кажется, и ласты были не нужны. Второй раунд – поедание пельменей на время – взял на себя Мануэль. Воспитанный в многодетной семье по принципу «если ты не ешь быстро, то вообще не ешь», он одержал блестящую победу. Правда, получив заслуженные поздравления, Ману резко позеленел и куда-то убежал, но друзья великодушно решили, что он просто опять показывает свой фирменный фокус с исчезновением. Раунд три – «угадай мелодию» – пришелся на долю Нико, который обожал петь и пританцовывать в душе, но его обширных знаний оказалось недостаточно, чтобы победить чернокожего парня, угадывающего песни не то что с трех нот, а вообще с первого звука. На демонстрацию боевых искусств в четвертом раунде, разумеется, отправился Лало. Его соперником оказался двухсоткилограммовый японец, что не могло испугать главу третьей общаги, но все-таки вызвало легкое напряжение. Со своей задачей – вытолкнуть противника из круга – Лало справился эффектно и быстро, а разбитым носом и выбитым зубом можно и пренебречь. В завершающем раунде – битва за равновесие – сошлись Гвидо и Лучано. Связанные одной веревкой, они балансировали на хлипком надувном матрасе посреди волн, стараясь и не упасть, и противника сбросить, но в итоге, красиво взмахнув пятками, одновременно свалились и скрылись под водой. Итого, две победы, два поражения. Ничья. Не успела Лухан выдохнуть и порадоваться за такой исход, как выползшие на берег бойцовские петухи вперились воинственными взглядами друг в друга. – Тебя тоже не устраивает такой результат? – сощурился Лучано. Гвидо неприступно задрал подбородок, как монахиня перед ловеласом. – А то! – Тогда устроим последний бой. Скажем… Кто завтра к полудню соберет больше девчонок, тот и выиграл. – Битва пикаперов? – воодушевился Лассен. – Тогда готовься, ты уже проиграл! – Ну-ну, раз ты так уверен в себе, еще одно условие… Проигравшие пойдут домой с пляжа голыми. – Что?! – всполошилась Лухан и крикнула: – Гвидо, не вздумай соглашаться! Парень не расслышал слов, на сам ее голос подействовал на него подобно пинку под зад, в один миг подпихнув Лассена через границу здравого смысла. – Мне это нравится. Идет! Парни разразились криками, довольными или возмущенными, но дело было сделано. Лало пожал плечами, Ману все еще держался за живот и потому не мог ясно высказать свою позицию, а остальные покорились судьбе. Показав Гвидо кулак, Лухан свирепо зашагала с пляжа. До Лассена начало медленно доходить, что где-то он, возможно, накосячил. Убоявшись кулака, он не решился догонять девушку и смирно пошел рядом с Томми. – Зачем ты согласился на эту битву пикаперов? – устало упрекнул его Эскурра. – Я же не мог пасануть перед этим гадом! – Ничья всех бы устроила. Почему тебе так важна эта победа? – Потому что… – Гвидо посмотрел на удаляющуюся фигуру Лухан, и ее убежденное «без Бласа мы не справимся» опять всплыло в памяти. – Сам не знаю... – пробурчал он, поддевая ногой камешек и отправляя его в далекий полет.

***

Франко щелкнул кнопкой секундомера, взглянул на дисплей и скомандовал: – Еще раз! Эредиа молча кивнул и снова встал на старт. Не выказывая признаков слабости, он лишь вытер со лба струящийся градом пот, сжал зубы и по свистку доктора-тренера сорвался с места. Колуччи покачал головой. Он понимал стремление Бласа как можно скорее прийти в форму, но ночные тренировки, которые парень продолжал вопреки рекомендациям доктора, больше выматывали его, чем приносили реальную пользу. Обернувшись, Франко обнаружил, что за его спиной собралась легкоатлетическая команда колледжа почти в полном составе. – Что за делегация? Вперед выступил капитан команды, третьекурсник Матиас. – Мы его не возьмем, – хмуро заявил он, мотнув головой в сторону бегущей фигуры Эредиа. – Он бросил прыжки, едва присоединился к команде, – поддержал его приятель. – И теперь вдруг объявился, даже на соревнования собрался. Несправедливо! – Что он делал все это время, пока мы как проклятые пахали на стадионе? Колуччи развернулся к команде всем корпусом, сложил руки на груди и спокойно произнес: – Ясно. И что вы предлагаете? – Мы хотим знать, на что он действительно способен, – снова взял слово Матиас. – Завтра последний день тренировок. Если он возьмет стандартную высоту, мы позволим ему остаться в команде и участвовать в соревнованиях. Учитывая его рекорд, это не проблема, правда? – Подождите! – вмешался подоспевший Франциско, с возмущением гладя на капитана. – Блас ведь только вернулся к тренировкам… А вы хотите сразу заставить его прыгать. – Я согласен. Все дружно обернулись к Эредиа, незаметно появившемуся из-за их спин. На его лице застыла решительная сосредоточенность. Махнув рукой Франу, который явно собрался его отговаривать, Блас твердо обозначил свое условие: – Если я прыгну с трех попыток, вы примете меня в команду. Парни переглянулись, и Матиас согласно кивнул. – По рукам.

***

Позевывая, Лухан спускалась по лестнице в надежде забрать забытую в раздевалке футболку, пока помещение не закрыли на ночь. Увидев, что дверь слегка приоткрыта, девушка обрадовалась и уже протянула руку, как голос Нико заставил ее замереть на месте. – Все еще думаешь о ней? О своей бывшей. – Если и да, то что? – с вызовом откликнулся Пабло. Его голос звучал раздраженно и устало. Лухан заколебалась, не зная, что предпринять. Специально подслушивать она не собиралась, но любопытство внутри мешало ей просто развернуться и уйти. – Она хочет начать все сначала, – снова послышался голос Бустаманте, на этот раз наполненный сарказмом. – Просит меня вернуться. – А ты? – Вернуться к той, которая спала со мной по приказу моего полоумного папаши? – Лухан показалось, что Пабло криво улыбнулся, произнося эту фразу. – Нет уж. Повисла тишина. Через некоторое время Провенса беззаботным тоном поинтересовался: – Тогда почему ты так мучаешься? – Потому что Паула была особенной, ясно? – огрызнулся Пабло, явно задетый его тоном. – Ни до, ни после я ни в кого так не влюблялся. Я не могу простить ее, но и забыть… не получается. «Развернись и уходи!» – приказала себе Лухан, но почему-то так и не сдвинулась с места. Было что-то близкое, понятное ей в этом разговоре, хоть он и не предназначался для ее ушей. Нико снова заговорил, явно силясь придать голосу веселое звучание: – Слушай, если я чем-нибудь могу тебе помочь… Пабло издал смешок и желчно произнес: – Ты? Меньше всего мне нужная твоя помощь. Послышались быстрые шаги, и Лухан едва успела отпрянуть: Нико выскочил из раздевалки, одарил девушку таким взглядом, что она чуть не скончалась на месте, и стремительно кинулся в сторону выхода. Вздохнув, Лухан зашагала следом за Провенсой, хотя уже столько раз обещала себе не лезть не в свое дело. Просто за свирепым видом она прекрасно успела разглядеть выражение его глаз. Пусть она рискует нарваться на новую грубость, но оставлять парня в таком состоянии точно нельзя. Спину сидящего на песке у моря Нико она заметила издалека. Подняв взгляд на подошедшую Лухан, он сварливо осведомился: – Что? Пришел посмеяться? – Да нет же! – воскликнула девушка. Провенса шмыгнул носом и уставился вдаль. Лухан осторожно присела рядом, не зная, с чего начать, но твердо намереваясь найти нужные слова, чтобы подбодрить ершистого парня. – Я язвительный и прямолинейный, – внезапно заговорил Нико, продолжая гипнотизировать взглядом горизонт. – А еще я еврей. Поэтому многие в колледже меня избегали, кто-то даже издевался. А потом Пабло стал главой общаги и все это прекратил. Принял меня в свою компанию. Сначала я просто восхищался им издалека, но чем ближе я подбирался к нему, тем сложнее мне становилось видеть в нем лишь кумира или друга, – он повернулся к Лухан и в лоб спросил: – Это гадко? Она замотала головой. – Вовсе нет. А ты… не говорил ему прямо? – Мне достаточно просто быть рядом. Просто видеть его улыбку, – уголки его губ приподнялись, и он, подумав, самокритично переспросил: – Все-таки гадко, да? – Неа, – Лухан подалась назад и облокотилась на руки, рассматривая ночное звездное небо. – Я… вообще-то понимаю тебя. У меня тоже есть человек, чья улыбка мне очень дорога. Это не любовь, но… Нико улыбнулся и, по-дружески толкнув девушку в плечо, снисходительно сообщил: – Балбес. Как раз это и есть любовь.

***

Пабло оперся спиной о шкафчик и сполз на пол. Вдобавок к хреновому настроению теперь еще прибавился легкий стыд за то, что он не сдержался и выместил свою злобу на друге, который искренне хотел помочь. А все она, Паула. Почему даже после расставания она все еще приносит ему неприятности? И почему он сам не в силах просто махнуть рукой и забыть ту историю, как страшный сон? Хочет верить ей? Или просто боится больше никогда не испытать тех чувств, что испытывал рядом с ней? Окончательно запутавшись, Бустаманте сжал голову руками. Мучительные размышления прервал телефонный звонок. На экране высветился незнакомый номер. Мысль, что это может быть Паула, заставила Пабло заколебаться, но в итоге он принял звонок и осторожно приложил телефон к уху. – Алло… В трубке помолчали, а потом послышался очень недовольный голосок: – Алло. Супермен, это ты? От неожиданности парень стукнулся головой о дверцу шкафчика, и, потирая место ушиба, ошеломленно уточнил: – Марисса?! Он не мог поверить, что ему не померещилось. Звонок от строптивой подружки Линареса сам по себе казался чем-то невозможным, а уж в такой момент… Пока Пабло лихорадочно гадал, что это значит, девушка набрала побольше воздуха и безапелляционно потребовала: – А ну быстро говори, что вы сделали с Луханом! Я который день не могу ему дозвониться! Чувство радостного волнения, только начавшего подниматься в груди, рухнуло куда-то в пол. Ну конечно. Она звонит узнать о Лухане. – Ничего мы не делали, – устало проговорил Бустаманте, прикрывая глаза. – Жив и здоров твой Лухан, где-то на пляже развлекается. Телефон он в колледже забыл. – Точно? Имей в виду, Супермен, если ты мне врешь… Пабло потер висок и прервал угрожающий поток речи рыжей: – Марисса, почему ты звонишь мне? – Потому что Соня не в курсе, где вы все, а кроме твоего номера, я больше ничьих не знаю, – буркнула девушка. Тут парень вспомнил, что сам воспользовался случаем, пока Марисса, будучи в их колледже, оставила свой телефон без присмотра, и забил туда собственный номер. Когда рыжая это обнаружила, она вскипела и долго ругалась на двух языках сразу… но осознание того, что она так и не удалила его номер, на миг накрыло Пабло какой-то теплой волной. От этого ему вдруг стало совсем худо. Калейдоскоп таких разных эмоций, испытанных им за последние дни, начисто лишил его сил. Обида, злость, надежда, желание увидеть Паулу и желание никогда ее больше не видеть… Марисса продолжала что-то тараторить, но он уже не мог сосредоточиться, и не уловил момент, когда в трубке повисла тишина. – Эй… ты там… в порядке? – вдруг спросила рыжая. – Не сказал бы, – хрипло отозвался Пабло. В груди что-то сдавило. – Что… случилось? Бустаманте помотал головой, словно девушка могла его видеть. – Слушай, Супермен… Что бы ни случилось, нечего раскисать, ясно? – твердо произнесла Марисса. Ее голос зазвучал задиристо и тревожно одновременно. – Я вот как думаю. Если можешь что-то исправить, надень ту свою дурацкую улыбку и сделай это, а не можешь – так не страдай. На секунду Пабло потерял дар речи, а потом расхохотался, с облегчением чувствуя, как в голове проясняется. – Звучит как отличный совет. – Я вообще умная, – проворчала Марисса, но за ее бурчанием Пабло почудилась улыбка, которая теперь отражалась и на его лице.

***

Эредиа отпустил штангу тренажера и в изнеможении откинулся назад. Руки дрожали. Все тело, от макушки до кончиков пальцев на ногах, ныло, моля о пощаде. Медленно поднявшись, Блас стер пот со лба и взглянул на блестящую от влаги ладонь. Из-за мозолей, натертых нещадными тренировками, рука казалась узловатой и какой-то чужой. Парень подул на саднящие подушечки ладони, как будто это могло помочь. Он понимал, что так нельзя, что если продолжать тренировки в таком безумном режиме, тело скоро не выдержит. Но понимал он и то, что день икс, когда все решится, все ближе, и не мог позволить себе потерять ни минуты из того времени, которое у него остается. Поэтому Блас каждый день вставал раньше всех, чтобы хорошенько размяться, тренировался в перерывах, а после окончания общих тренировок пропадал в тренажерном зале, исступленно занимаясь, пока совсем не падал с ног от усталости в середине ночи. Сейчас он с трудом заставил себя остановиться – перенапрягаться нельзя, ведь завтра он должен будет показать все, на что способен. Под скептическими и насмешливыми взглядами команды, в которой вряд ли хоть кто-то верит в его успех. Даже Франциско, но тот хотя бы остается на его стороне… Чувствуя, кажется, каждую мышцу в своем теле, Эредиа потянулся за мобильным и взглянул на экран. Полпервого. При мысли о завтрашнем испытании внутри все скрутило, и парень, измученный морально и физически, вдруг ощутил безумное, нелепое какое-то желание поговорить с Линарес. Эту мысль он гнал от себя все эти дни, но она продолжала упорно возникать в его сознании, особенно в те моменты, когда от усталости его тщательно возведенные внутренние барьеры давали трещину. Блас нахмурился. Что за глупость, он даже не знает, что мог бы ей сказать... Да и номера ее у него нет. В любом случае это невозможно. Но, продолжая доказывать себе несуразность этой мысли, он уже машинально щелкал по экрану, отыскивая сайт отеля матери Бустаманте. «Домик у моря». Замерев с занесенным над экраном пальцем, Эредиа раздраженно уставился в одну точку. Что он творит? Это не имеет никакого смысла, она все равно не сможет сказать ничего такого, что поможет ему прыгнуть, к тому же изумится его звонку. Блас вдруг ясно представил ее удивленный голос на другой стороне трубки… и с сердитым вздохом капитулировал, нажав на кнопку вызова. Он просто спросит что-нибудь про их общую комнату. И все. Гудки сменились щелчком, и бодрый женский голос сообщил: – Алло, «Домик у моря»! – А… – только что приобретенная решимость Эредиа как-то вмиг испарилась при звуках незнакомого голоса, но отступать было поздно. – Можно к телефону Лухана Линареса из Elite Way? – Хм, я думаю, Лухан уже спит, – озадаченно проговорила собеседница. – Разбудить? – Нет, не надо, – торопливо сказал Блас, чувствуя одновременно и облегчение, и разочарование. – Передать что-нибудь? – Нет. – Ой... – женщина внезапно оживилась и заговорщицки понизила голос: – А Вы случайно не Блас Эредиа? – Мм, да… – Понятно, – сделав многозначительную паузу, она дружелюбно добавила: – Удачи в тренировочном лагере! – Спасибо… – сбитый с толку Эредиа поскорее попрощался и положил трубку.

***

Едва пляж наполнился первыми отдыхающими, участники битвы пикаперов отправились на охоту за женскими сердцами и всеми остальными прилагающимися частями тела. Флиртовать Лухан не умела. Не умела от слова «совсем», и раньше всегда оставляла эту тяжкую обязанность Мариссе, у которой и язык был подвешен, и уверенность в себе перехлестывала через край. Однако весь богатый опыт наблюдений за подругой сегодня не мог ей пригодиться, ведь флиртовать – внезапно – нужно было с девушками. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как положиться на Гвидо, похвалявшегося талантом цеплять «красоток с буферами», и просто повторять за ним. Наметив цель – двух девиц в купальниках, попивающих коктейли за столиком – Лассен решительно направился к ним, а Лухан покорно посеменила следом. – Ого! Девчонки, вы случайно не модели? – подлетев к столику, Гвидо одарил девушек широкой улыбкой от уха до уха и подмигнул. – Случайно не модели? – подхватила Лухан, тайком поглядывая на друга и стараясь скопировать его поведение. – Вы обалденно красивые! – витийствовал Гвидо. – Обалденно! – закивала Линарес. – Потусите с нами? – Да-да, потусите? Девчонки захихикали и принялись шушукаться. – Всего-то делов, – понизив голос, самодовольно обратился Гвидо к Лухан, пока подружки секретничали. – Вот, значит, какие девушки в твоем вкусе? – с улыбкой прошептала Линарес. Лассен вдруг подпрыгнул, с возмущением замахал руками и с жаром запротестовал: – Дурак! Еще чего! Тут и выбирать-то не из кого. По жизни я бы и не заметил таких метелок! – Кто это тут метелка? – взвизгнула оскорбленная девица, вскакивая. От неминуемой расплаты Гвидо спас только брошенный кем-то надувной мяч, приземлившийся на стол, и пока девушки суетились, поднимая свои упавшие бокалы, незадачливые пикаперы сделали ноги. Забежав в отель, друзья немного поспорили – как бы мало Лухан ни знала о флирте, она стильно сомневалась, что называть кого-то метелкой – это лучший способ завоевать женское расположение. Гвидо, смущенный и раздосадованный, в конце концов признал ее правоту и, бурча под нос, потопал попытать счастья к блондинке, одиноко стоящей у автомата с напитками. – Лухан, иди сюда. Девушка обернулась – из-за стойки ей махала Мора. – Вчера поздно вечером тебе звонил Блас Эредиа. – Мне?! Сюда?! – ошеломленно выдохнула Лухан и в нетерпении заскакала на месте, как попрыгунчик. – Что-что-что он сказал?! – Он не захотел, чтобы я тебя будила, – при виде разочарования на лице Линарес Мора улыбнулась и протянула ей свернутый лист бумаги, – но номерок я записала. Выхватив лист из рук женщины, Лухан пробормотала благодарность и кинулась к телефону, висевшему на стене возле стойки. Дрожащими пальцами набрав номер, она замерла, вслушиваясь в длинные гудки. Через несколько томительных секунд трубку подняли, но вместо голоса Бласа Лухан услышала отрывистое «алло» Франко Колуччи. Поговорив с доктором пару минут, девушка кое-как положила трубку на рычаг и кинулась к лестнице.

***

Пабло шагал по пляжу, наслаждаясь приятным ветерком, ерошившим его светлые кудри, и невероятной легкостью на душе. Разговор с Паулой, которого он раньше так страшился, принес ему облегчение. Он словно поставил точку в этой истории, неприятной, болезненной, мучавшей его столько времени. Он наконец смог сказать ей все, что думал и чувствовал, но при этом – впервые – не ощущал себя проигравшим. «Если можешь, исправь, а не можешь – так не страдай». И пусть исправить ту историю уже никак не получится, он может исправить свои ощущения по этому поводу. Перестать винить себя, Паулу, отца, оставить все в прошлом. Отпустить. Это оказалось гораздо легче, чем он рассчитывал. Пабло вдруг с ясностью осознал, что сам упорно цеплялся за свои переживания, подпитывая их обидой и страхом, не давая им раствориться во времени. Но пока не оставишь позади прошлое, не сможешь двигаться вперед. Бунтарский голосок почти незнакомой девушки, находящейся за девять тысяч километров, каким-то образом подарил ему смелость взглянуть в глаза этой простой истине. И он наконец сделал первый шаг. Вдохнув полной грудью, Пабло заметил Провенсу, мнущегося неподалеку. Он неуверенно поглядывал на Бустаманте, явно не решаясь подойти, и Пабло снова стало стыдно за свою вчерашнюю вспышку. – Ты опять следишь за мной? – поинтересовался блондин, улыбаясь в знак перемирия. Нико немедленно воспрял духом, его глаза засияли. В два прыжка оказавшись рядом, он радостно выпалил: – Просто хотел сказать, что с пикапом у Гвидо полная лажа. – Да? Ну что поделать, – Пабло закатил глаза и хлопнул Нико по плечу. – Пошли!

***

Полуденное солнце щедро жарило макушки соперников, замерших друг напротив друга на берегу. Лучано широким жестом обвел выстроившихся позади девчонок, стоящих в обнимку с его друзьями, и довольно резюмировал: – У нас десять. Гвидо сглотнул. Справа от него переминался с ноги на ногу Мануэль, слева маячил Томми, но выдать их за девчонок было бы проблематично. Прокашлявшись, Лассен нетвердым голосом объявил: – Сперва… начнем с главы первой общаги Гонсало Росада! Утром Гвидо собственноручно избавил Лало от рубашки и выгнал его сверкать голым накачанным торсом, надеясь наловить на эту приманку достаточно улова. Девчонки действительно заинтересованно поглядывали на каратиста, но стоило только какой-нибудь из них подойти поближе, как перед глазами Лало возникало грустное лицо Фели. Влюбленный и совестливый Росада тут же позорно сбегал, не в силах заставить себя флиртовать с другими даже в интересах дела. Но под конец ему повезло, и теперь он спешил к друзьям, явно довольный собой. Увидев главу третьей общаги, Гвидо выпучил глаза. Лало гордо вышагивал в компании сухонькой старушки, которой он помог перейти через дорогу, потом донес сумки, а по дороге чистосердечно рассказал ей про заключенное пари. Сердобольная бабуля поохала и согласилась сопроводить Росаду в качестве «трофея», и теперь тот лучился счастьем – и товарищей не подвел, и Фелиситас может спать спокойно. Крякнув, Лассен тем не менее соорудил нахальное выражение лица и обратился к Лучано: – Ну, как она тебе? – И из какой школы эта «девочка»? – фыркнул прыгун в высоту. – Ладно уж, потянет. – Отлично! – обрадовался Гвидо и снова принял важный вид. – Дальше – глава третей общаги Мануэль Агирре. – Тут такое дело… – Ману почесал в затылке. – Я показывал девушкам свой коронный фокус с исчезновением, а когда вылез из-под стола, они все куда-то исчезли… Едва не застонав, Лассен с отчаянной надеждой повернулся к Эскурре. – Томми? Томас смущенно пожал плечами. – Когда я говорил девушкам про их ауру, они почему-то убегали… – А где Лухан? – спохватился Гвидо, оглядываясь по сторонам. – Он куда-то уехал с самого утра. – Что?! – завопил Лассен, так перепугав бабулю Лало, что она схватилась за сердце. – Куда? А-а-а, без Лухана все пропало… – А ты сам, Гвидо? Сколько у тебя? Сморщившись, будто Эскурра засунул ему в рот лимон, Лассен нехотя пробурчал: – У меня… ноль. Признаваться в этом было до жути обидно. Чтобы он, знаменитый ловелас Гвидо Лассен, потерпел такое сокрушительно поражение?! Почему-то все пошло наперекосяк после безобидной фразы Лухана о его, Гвидо, вкусах, и «ловелас» никак не мог собраться с мыслями, вместо комплиментов мямля девицам что-то невнятное, из-за чего получил в ответ много презрительных взглядов и одну пощечину. – Здесь все ясно, – хмыкнул Лучано, упиваясь смятением противников. Положив руку Лассену на плечо, он с проникновенной издевкой произнес: – Ну, раздевайтесь, что ли. Но прежде, чем Гвидо скончался от унижения (или от побоев друзей), до ушей парней донеслась веселая песня, распеваемая множеством голосов. Te amo en cada verso, En cada madrugada… Прямо к ним, пританцовывая на песке, приближалась компания, во главе которой шествовал Пабло, улыбаясь, как сытый кот. Рядом с ним вприпрыжку скакал Нико, а позади звонко смеялись и пели пятнадцать девчонок. – У меня был всего час, – остановившись напротив Лучано, Бустаманте небрежно указал себе за спину. – Поэтому это все, кого я успел собрать. Гвидо первым счастливо завопил и бросился на шею Пабло, дрыгнув ногами. Блондин покачнулся, но устоял, и на него тут же радостно налетели остальные. Громко цыкнув, Лучано развернулся и быстро зашагал прочь. Лассен тут же выкопался из-под кучи повисших на Бустаманте друзей и, догнав прыгуна, схватил его за руку. – Стоп-стоп-стоп! Что полагается делать лузерам? – пропел он и хлопнул парня по плечу. – Ну, раздевайтесь, что ли. Лучано злобно сверкнул глазами и сбросил руку Гвидо, но выбора не было. Под улюлюканье парней и визг девчонок проигравшие, не глядя ни на кого, стремительно оголились и понеслись к кабинкам, энергично сверкая ляжками. – Будем отрываться с девчонками! – крикнул Пабло, и команда победителей подхватила его слова дружным победным кличем и понеслась к морю. Процессию замыкал Лало, с трогательной заботой помогавший бабуле, забуксовавшей в песке. Блаженно выдохнув, Гвидо полюбовался на изобилие купальников и подпрыгивающих женских прелестей и с сожалением протянул: – Вот был бы еще Лухан здесь…

***

Такси остановилось у входа на стадион, и Лухан, протянув шоферу деньги, выпрыгнула наружу. Часть пути от пляжа до станции она проделала бегом, но сердце так быстро колотилось в груди вовсе не от этого. Слова Франко, бившиеся в голове, наполняли девушку злостью и тревогой. Она не могла поверить в то, что команда так себя повела по отношению к Бласу. Они ведь лучше других должны понимать, сколько времени занимает восстановление формы! Заставить Бласа прыгать сейчас… это просто-напросто жестоко. Перепрыгивая через ступеньку, Лухан взлетела по лестнице, выбежала на трибуну и замерла. Эредиа стоял, опустив голову и сжав кулаки, у стартовой черты. Недалеко от него собралась вся команда легкоатлетов, чуть в стороне застыл Колуччи. – …последняя попытка, – услышала Линарес долетевший издалека голос доктора. У Лухан внутри все сжалось. Значит, первые две попытки закончились неудачно… Ей хотелось крикнуть, подбодрить Бласа, но она не осмеливалась, боясь сбить его настрой. Она надеялась хотя бы на то, что он взглянет в ее сторону, но Эредиа, очевидно, не видел и не слышал ничего вокруг. Он поднял голову и взглянул прямо на планку, установленную над матами. Все его внимание сейчас было сосредоточено на этом белом пластиковом шесте, размечающем границу между его победой и поражением. Всего лишь немного выше. Он должен прыгнуть лишь немного выше этой черты. Он сто раз делал это раньше, а значит, сможет и сейчас. Сделав глубокий вдох, Эредиа побежал. Не отрывая глаз от его фигуры, Лухан до боли сжала руки в молитвенном жесте. «Пожалуйста…» Будто в замедленной съемке, она видела, как Блас оттолкнулся и прыгнул. Лухан перестала дышать. Изогнув спину, Блас перелетел через планку и упал на маты. Все изумленно замерли, время словно остановилось… но тут планка, задетая в прыжке, задрожала и скатилась на землю. Лухан показалось, что она сама ударилась о землю – больно, жестко, беспощадно. Блас, уже почти поверивший, что ему удалось, перекатился на колени и пораженно уставился на упавшую балку. Матиас отвел глаза, кашлянул и направился к Эредиа. Тот медленно встал, ссутулившись и не поднимая головы. Вся его поза выражала безысходность. – Уговор есть уговор, Эредиа, – тихо произнес Матиас с нотками сочувствия в голосе. Обернувшись, он кивнул своей команде: – Идем. Парни зашагали за капитаном, неуверенно поглядывая на Бласа. Эредиа вдруг вскинулся, обогнал Матиаса и встал прямо перед ним. Сжав кулаки, он склонил голову и через силу выдавил: – Дайте мне еще один шанс. Прошу. – Это бессмысленно, – нахмурился капитан. – Ничего не выйдет. Блас промолчал, склонив голову еще ниже, но не сдвинулся ни на шаг. – Да ладно тебе, Матиас! – не выдержал Фран, протискиваясь вперед и становясь рядом с Эредиа. – Вы же понимаете, он бы не успел восстановиться так быстро… – Мы все видели. Он уже… – Пожалуйста... – голос Бласа прозвучал глухо, словно издалека. Парни умолкли и ошеломленно уставились на Эредиа, от которого ни разу в жизни не слышали таких интонаций. Сделав прерывистый вдох, Блас с болезненной растерянностью проговорил: – Кроме прыжков, у меня ничего нет. Лухан больше не могла смотреть на это. В груди все горело от понимания того, какое унижение доставляет гордому Эредиа необходимость просить, умолять их принять его в команду. Хотелось отвернуться, словно это могло помочь ему, словно исчезновение одного зрителя могло изменить ситуацию… – Ну вы же видите! – с надрывом произнес Бланко, указывая на Бласа. – Хватит уже проверять его серьезность! Матиас смерил Эредиа пристальным взглядом, отвернулся и, направившись к раздевалке, отрывисто кинул: – Ладно. Пусть остается. Спортсмены поспешили за капитаном, вполголоса переговариваясь. Фран с улыбкой до ушей подскочил к Бласу и так сильно хлопнул его между лопаток, что тот покачнулся. Восстановив равновесие, парень распрямился, шумно выдохнул и поднял взгляд на трибуну, где застыла Лухан. Их глаза встретились. Блас вздрогнул и, резко отведя взгляд, сумрачно уставился в землю. Глядя на его крепко сжатые губы, Лухан вцепилась в перила, не в силах совладать с дрожью, вызванной до боли отчетливой мыслью. Это она заставила его вернуться к прыжкам. Только из-за нее он был вынужден пройти через все это. Если бы не она, у Бласа бы не было этих тяжелых воспоминаний. Она лишь хотела видеть его улыбку. Но теперь он перестал улыбаться… из-за нее.