Праздник фонарей

Двое молодых господ мирно шли по шумным улицам города Гуйлинь. На пути им встречались радостные семьи с фонарями в руках. В этом году зима покинула улицы города ещё раньше обычного. Поэтому праздник фонарей¹ выдался на удивление тёплым. В этот день даже тёмные переулки заполнял тёплый свет бумажних фонариков. Тем временем двое мужчин в белоснежных одеждах подошли к небольшой лавке с сладостями и кофе. Тот, что на вид старше, улыбнулся продавцу за прилавком. — Добрый вечер, господин. Не могли бы вы продать нам пару таньюаней² и кофе с молоком? – с его лица не сходила лёгкая улыбка. Голос был спокойным и глубоким, таким людям, было легко доверять. Мужчина молча кивнул, и отвернувшись, стал колдовать над кофеваркой. Спутник мужчины, до этого хранивший молчание, неожиданно подал голос. — Брат, ты всегда слишком дружелюбен с окружающими, как для главы семьи Лань.– хоть эта фраза и должна была быть упрёком, но звучала слишком устало и как-то безучастно. Он на это лишь улыбнулся и похлопал брата по плечу. —А-Чжань, доверие это то, что должен вызывать человек у окружающих, если в будущем он заинтересован в них. А эта лавка находится на улице, которую наша семья давно заметила для выкупа. Легче всего вызвать доверие, если с самого начала был дружелюбен. Поэтому я и отношусь ко всем на равных, милый брат. Мужчина учтиво подождал окончания их диалога, дабы отдать заказ. Расплатившись, они ушли в сторону набережной, где должны были запускать праздничный фейерверк. Они молча шли, каждый предавшись собственным мыслям. Лань Сичень, нынешний глава влиятельной семьи Лань, и его брат, что был на три года младше – Лань Чжань. Они были гордостью всей семьи Лань. Их прозвали двумя нефритами, ведь только существа из столь холодного и прекрасного камня, могли быть столь идеальны. Лучшие ученики в школах, университетах, из хорошей семьи и, к тому же, безумно красивы. Их тонкие черты лица, ярко выраженные губы и всегда слегка прищуреные глаза цвета мёда могли свести с ума не одну даму. И сколько бы молодые девушки не боролись за сердце завидного холостяка Сиченя, его душа была отдана искусству и своей семье. Он был мягок характером, но никогда не позволял собой помыкать. Его брат наоборот всегда был серьёзен, так же как и их отец в прошлом. Его лицо будто и правда принадлежало статуе из нефрита, вечно холодное и прекрасное. Они дошли до набережной. По всей её территории висели фонари и освещали белый песок своим жёлтым, тёплым светом. Тут и там ходили люди в праздничных кимоно с улыбками на лицах. Сичень, как художник, по достоинству оценил пейзаж, окружающий его, но этого было недостаточно. Он уже более полугода не брал в руки кисти. Даже когда на это было время. Муза покинула его, и не желала приходить вновь. Предавшись печальным мыслям он засмотрелся на стоящего рядом брата. Тот как обычно стоял, гордо подняв голову, с идеально прямой спиной. Он медленно пил слегка остывший кофе и любовался ленивым волнами. Его лицо показалось Сиченю даже прекраснее обычного. Мягкий желтый свет падал на его лицо, благодаря чему тени от длинных ресниц сделали его глаза ещё более глубокими. В них отражались сотни фонариков, придавая завораживающий блеск. Его волосы на фоне белых одежд казались темнее ночи. Поддавшись неведомому порыву, Лань Хуань убрал мешающие пряди с лица брата и, засмотревшись в его глаза, тихо проговорил так, чтобы его услышал лишь Лань Ван Цзы : —Ты прекрасен сегодня... С этого момента они оба многое начнут понимать. Им предстоит разобраться в своих чувствах, в их истоках. И одним весенним днём, Лань Сичень нарисует свою лучшую работу.