Праздник фонарей

Утренний туман медленно рассеивается за стенами здания, оседая на панорамных окнах студии. Её стены пропитаны запахом масляных красок и растворителей. Сичень сидел прямо перед панорамным окном и рассматривал капли, медленно стекающие вниз. С праздника фонарей прошла неделя, но за все эти дни он лишь три раза видел Лань Ван Цзы. Он был в смятении. Всё это время он думал о том, что будто ком чувств и переживаний навалился на душу неподъемной ношей. От очередных тяжёлых мыслей у него начала болеть голова, он выпил двойную дозу обезболивающего и вновь стал думать. Он любил Лань Ван Цзы всю свою жизнь, заботился о нём с самого детства, лелеял и успокаивал, когда тот расстраивался. И внезапно увидел в нём не только своего младшего брата, но и взрослого юношу, с прекрасного цвета глазами, и тонкими, плотно сомкнутыми губами, с идеальным изгибом. Неосознанно он подумал что они, должно быть, невероятно мягкие, или наоборот все в мелких ранках, ведь его брат часто их закусывает сидя над конспектами. Он прикрыл веки и горько усмехнулся. Лань Чжань его брат, а всё это не более чем надуманное. Скоро всё вернётся на круги своя. Кажется, достаточно поверив в собственные мысли, он поднялся с холодного пола студии и подошёл к недавно начатой картине. Это была какая-то пустышка, не несущая в себе особого смысла, очередной бесцветный и неинтересный заказ, который стоило выполнить в срок. Только он взялся за кисть, мёртвую тишину студии нарушил звонок в дверь. Головная боль становилась всё сильнее, а его нервы были на исходе. Казалось, что этой же кистью он убьёт того, кто посмел прийти к нему сейчас. Со всей злостью он распахнул дверь, уже готовый выставить нежданного гостя куда подальше. Но на пороге стоял как всегда идеальный Лань Ван Цзы с двумя стаканчиками кофе в руках. Он не ожидал прихода брата сегодня, да ещё и в такое время, ведь совсем недавно был рассвет, и Лань Ван Цзы никак не мог прийти к нему так рано. Но стрелки настенных часов явно показывали что уже далеко не утро, а глубокий день. Несмотря на это он был рад увидеть брата, тот как всегда ровно держал спину и с каким-то беспокойством смотрел на Лань Сиченя, который выглядел совсем не как нефрит. Темные тени под глазами и некогда серая футболка была покрыта множеством мазков краски. Но даже в таком виде он продолжал искренне улыбаться ему. Лань Сичень думал что Лань Чжань его избегает, в то время как Ван Цзы старался не попадаться ему на глаза, считая, что старший брат зол на него, хоть и не понимал за что. Из-за таких глупых мыслей они виделись намного реже обычного. Лань Хуань проводил все дни и ночи в студии, стараясь закончить заказ, но руки казались слишком тяжёлыми, чтобы взять кисть, а краски недостаточно яркими, чтобы закончить работу. А всё, что оставалось его младшему брату - изредка приходить к нему, чтобы принести некоторые вещи из дому. Первым тишину прервал Сичень. —А-Чжань, рад тебя видеть – он ласково улыбнулся и, как раньше, слегка растрепал волосы младшего брата. Вместо того, чтобы как обычно упрекнуть брата в том, что он испортил его укладку, Лань Ван Цзы лишь прикрыл глаза и облегчённо вздохнул. Казалось, будто стена, что была между ними всю неделю, начала понемногу трескаться. Лань Сичень занял место возле холста, пока его брат сидел рядом прямо на полу, не заботясь о манерах, и молча смотрел за тем, как он работает. Они могли отпустить все приличия лишь рядом друг с другом, ведь для остальных они пример, идеальный образ, который никогда не давал трещину на людях. Даже на похоронах родителей они должны были сохранять холодность и серьёзное выражение лиц. Но сейчас, когда они находились лишь вдвоём, все образы и рамки, в которые их загоняли с детства, наконец-то спадали. Братья говорили несколько часов напролёт, даже молчаливый Лань Ван Цзы с радостью отвечал на все вопросы брата. О учёбе, о том, как дела в доме пока его нет, и о многом другом. За приятной беседой с братом Лань Хуань даже не заметил, как кисти мягко легли в его ладонь, и работа, до этого казавшаяся нескончаемой, была почти завершена. Долгие недели он никак не мог её дорисовать, но, слушая приятный голос Лань Чжаня, слой за слоем он наконец-то завершил картину, и отставил её сохнуть. Всё это время Лань Ван Цзы неотрывно смотрел на него, на то, как изящные пальцы брали кисти в руки и выводили очередной плавный градиент, как брат иногда хмурится, выводя особенно мелкую деталь, и как кусал губы, подбирая цвет для следующего слоя. И даже так, в обычной серой футболке с пятнами от краски и спортивных штанах, с странным пучком из его длинных волос, он казался ему очень красивым. Лань Сичень не единожды ловил этот взгляд и каждый раз нежно улыбался ему, возвращаясь к работе. Закончив картину, он написал заказчику что сам принесёт её через час - это было хорошей возможностью прогуляться с Ван Цзы. — А-Чжань, не хочешь немного пройтись? Погода сегодня тёплая – он вышел из-за ширмы, стоявшей в студии, уже переодевшись в официальные рубашку и брюки. Его волосы как всегда были идеально уложены, а на лице играла лёгкая улыбка. Лань Ван Цзы как и всегда ответил коротким "мгм" . Они шли через небольшой сквер, природа ещё не успела проснуться до конца, но деревья уже покрывались мелкой листвой. В Гуйлине зимы совсем короткие, а климат тёплый, поэтому сейчас, в середине Января, люди ходили лишь в лёгких ветровках или же пиджаках. Природа вокруг расцветала, и это завораживало Сиченя. Они иногда обменивались парой фраз и преимущественно в тишине продолжили свой путь. Заказчик жил недалеко от набережной, где проходил Праздник фонарей, и они решили немного пройтись там, перед тем как возвращаться домой. Небо было чистое, без единого облачка. На город уже опускались сумерки, и фонарики, которые уберут лишь через пару дней, снова зажглись на набережной, освещая её мягким жёлтым светом. На этот раз людей здесь было намного меньше, за всё время их тихой прогулки они повстречали лишь пару людей, спешащих домой к своим семьям. Возле воды хоть и было прохладно, но вид завораживал, поэтому братья решили остаться там подольше, и сели на одну из лавочек. Солнце опускалось за горизонт, мягко согревая белый песок под их ногами. Небо окрасилось в яркие цвета пламени. Вода, отражая столь прекрасный цвет, будто горела, притягивая взгляд к себе. Лань Ван Цзы, возможно, неосознанно, сел ближе к брату так, что их колени соприкасались. Лань Хуань перевел взгляд на него, в его глазах вновь увидев нечто прекрасное - отражение заходящего солнца делало его взгляд ещё глубже, точно так же, как и тогда, на празднике фонарей. Но теперь они были одни на всей набережной. Он аккуратно, будто боясь спугнуть, протянул ладонь и убрал пряди волос с лица своего брата. Мягко коснулся кончиками пальцев его подбородка и несмело приблизился к нему. Внутри всё сжалось, а в голове билась мысль о том, насколько это неправильно. Прикрыв глаза, он легко, почти невесомо прикоснулся своими губами к его. Лань Сичень чувствовал безмерную нежность, касаясь губ собственного брата. Прошло всего несколько секунд и он медленно отстранился. Он не решался взглянуть в глаза Ван Цзы, и ему казалось, что после этого брат должен будет дать ему пощёчину и, не сказав ни слова, уйти навсегда. Прошла минута, одна, вторая, а пощёчины так и не последовало. Он всё же поднял взгляд на брата, но тот так и сидел, глядя на него с лёгким румянцем на щеках. Они смотрели друг на друга не дольше минуты, после чего голос Лань Ван Цзы прорезал тишину между ними. — Думаю, нам пора идти домой. Дядя будет беспокоиться. По пути домой никто из них не сказал ни слова. Ночь была тихой и ясной, за окнами слышался лишь лёгкий ветер, колышащий ветки деревьев. Ни один из братьев так и не смог уснуть до самого рассвета.