Праздник фонарей

—А-Чжань, помоги мне. Лань Хуань стоял перед зеркалом в их общей комнате и никак не мог совладать с поясом ханьфу. Его тонкие пальцы слегка подрагивали, и ткань постоянно так и норовила соскользнуть. Он недовольно нахмурился, делая очередную попытку ровно повязать пояс. —У тебя руки дрожат. – Лань Чжань аккуратно забрал пояс из ладоней брата, и повязал его на талии Сиченя. Затем, не убирая рук, обнял его со спины и едва ощутимо коснулся губами его шеи. – Не переживай так сильно. Я с тобой. —Я знаю, и от этого становится спокойнее, – он привычно откинул голову на плечо брата, и наконец-то мандраж отпустил его. – Нам пора выходить, если хотим успеть в тот цветочный магазин. Как и год назад, улочки Гуйлиня были украшены пёстрыми фонариками. Из-за дневного света они особого внимания не привлекали, но с приходом сумерек эти улицы окрасятся в множество огней. Отовсюду будут доноситься голоса множества людей, и город будто начнёт жить заново, как и каждый год. Сейчас же стояла приятная полудневая жара, даже пения птиц не слышно, лишь легкий ветер треплет листья деревьев. Братья шли по безлюдной улочке, держась за руки и не опасаясь, что их могут заметить. Вот вдалеке уже виднеется неяркая вывеска цветочного. Маленький магазинчик из белого кирпича будто затерялся среди всех этих серых высоток. Тихий звон колокольчика оповестил продавца о новых клиентах. Милый мужчина преклонного возраста с пышными усами улыбнулся им. —Здравствуйте, молодые люди. Чем могу помочь? Небольшое светлое помещение было заставлено вазами с различными цветами. Приятный аромат щекотал нос, Лань Хуань от непривычки громко чихнул сразу же извинившись. —Здравствуйте, мы бы хотели приобрести пару букетов.– Лань Ван Цзы отошёл с продавцом, чтобы выбрать цветы, в то время пока его брат бродил между вазами с цветами. Задумавшись, он проводил кончиками пальцев по нежным лепесткам, от мыслей его отвлекли тёплые руки которые так привычно легли на талию. —Мы ведь не одни, А-Чжань. – он аккуратно выпутался из объятий и пошёл к прилавку, чтобы расплатиться и забрать цветы. Весь остальной путь они молчали. ***** Массивные кованые ворота выглядели немного устрашающе, на небольшой табличке было написано "Кладбище города Гуйлинь. Вход до 18:00". Братья застыли на месте. Первым прошёл Лань Чжань, в его руках был букет ярко- голубых цветов. Лань Ван Цзы уже успел пройти несколько метров, но Сичень по-прежнему неподвижно стоял перед воротами, нервно сжимая ладони на стеблях белоснежных лилий. Он без лишних слов мягко коснулся его руки, переплетая пальцы. Они наконец-то смогли идти дальше. Узкая каменная дорожка привела их к двум могилам, в окружении горечавки. На белом камне были выбиты дата смерти и имена их родителей. Лань Хуань сильнее сжал ладонь брата. Ветер крепчает, верхушки деревьев покачиваются всё сильнее, даже ворон не видно. Тишину нарушил тихий шорох белого ханьфу Лань Чжаня, он положил цветы на могилу матери, на миг прижавшись лбом к холодному камню. Чуть погодя, слегка дрожащими руками, Сичень так же положил белоснежные цветы на могилу отца, проведя рукой по надгробию и убирая упавшие лепестки. Его лицо больше не казалось таким же безмятежным, его укрыла тень печали и невообразимой тоски. Ван Цзы встал рядом. В местах где его тёплые руки касались талии, будто прошлись множество иголок. Он сжал его ладони перед тем как начать говорить, подрагивающим голосом. —Здравствуйте, мама и отец. Простите, что так долго не навещали вас. Так много навалилось...– его голос стал намного тише, а на глаза навернулись предательские слёзы. – В семье всё хорошо, немного сложно, но я справлюсь. А Ван Цзы скоро окончит обучение, он станет прекрасным хирургом. Как ты и хотел, отец. – белоснежным рукавом одежд он вытер прозрачные дорожки на своих щеках. Ему нужно пару минут, чтобы собраться с мыслями. Лань Чжань не торопил, прекрасно понимая его чувства и тихо стоял рядом, успокаивая бережными объятиями. — У нас есть новость. Наверное, будь вы живы, не очень бы обрадовались. Но...я наконец-то нашёл владельца кольцу, что ты мне отдала, мама. Я обрёл свою родственную душу, и наконец-то чувствую себя на своём месте. – руки Лань Чжаня крепче обняли его. – Это Лань Ван Цзы, прошу прощения у вас. Я надеюсь, что вы принимаете нас. Мы очень скучаем по вам, и запустим сегодня фонарики в вашу честь* Братья ещё немного постояли подле могил и пошли обратно. Уже за воротами Лань Чжань крепко обнял Хуаня, почти до треска костей. — Ты справился. Всё хорошо, я рядом. – руки его брата осторожно обняли в ответ, и он почувствовал, как тонкие ткани ханьфу намокли от слёз. Кто знает, сколько они так простояли, перед тем, как продолжить свой путь. Сумерки опустились на город, стали зажигать праздничные фонари. ***** Знакомым путём они шли на набережную, некогда безлюдные улицы стали наполнены звонким смехом множества людей, отовсюду слышался праздничный гомон. Небольшая лавка всё так же находилась по пути, приветливый мужчина не удивился увидев двух мужчин в белых одеждах. Без слов он приступил к приготовлению двух стаканчиков кофе с молоком. Лань Сичень до сих пор витал в своих мыслях, его напиток давно остыл. Лань Чжань же просто шёл рядом, давая брату время. Так, не спеша, они дошли до набережной. Десятки людей стояли на причале и опускали светящиеся фонарики на воду - казалось, река в этот день будто горела сотнями огней. Лань Сичень как зачарованый наблюдал за этой картиной и атмосферой праздника, впервые за вечер его губы тронула такая привычная улыбка. Он выбросил стаканчик с холодным кофе и незаметно взял Лань Ван Цзы за руку, скрывая их ладони под широкими рукавами ханьфу. Холодный метал на его пальце приятно грел сердце, заставляя вновь и вновь прогонять в памяти их общие моменты. — Пошли купим фонарики, мы ведь обещали родителям. — Лань Чжань согласно кивнул и они пошли в ближайшую лавку. Отстояв очередь, они наконец-то смогли встать на причал что бы запустить фонарики. Немного погодя первым на корточки присел Лань Сичень, он аккуратно и с каким-то трепетом спустил бумажный фонарик на воду, течение сразу же его подхватило и унесло вдаль. "Я отпускаю свою долгую скорбь. Теперь я могу улыбаться искренне и без тени грусти в глазах, ведь я не один". Вслед за ним опустил фонарик и Лань Чжань. Он давал обещания в этот момент, обещание самому себе, что всегда будет оберегать брата. Любить, и быть любимым. — А-Чжань, давай отойдём на пару минут. — Лань Хуань потянул его за рукав в отдаленную часть набережной, где не было людей, лишь редкие прохожие, и те слишком увлечены праздником что бы обращать внимание на двух парней в тени. Лань Сичень вновь нежно улыбнулся брату, как и тогда в тот вечер на набережной аккуратным движением отодвинул прядь его волос и заглянул в любимые медовые глаза, в которых отражались дальние фонарики. Чувство безоговорочной любви наполняло его, и больше всего он был рад видеть такую же бурю чувств в глазах напротив, хоть и разглядеть это мог далеко не каждый. Они никогда не говорили друг другу слов любви, лишь показывали это действиями и трепетными касаниями. Но именно сейчас, в сумерках и при жёлтом свете фонарей, эти слова казались жизненно необходимыми. Он медленно приблизился к губам Лань Ван Цзы и прошептал, как нечто самое сокровенное: — Я люблю тебя. — эти три слова были интимнее, чем все их ночи, разделенные вместе. Лань Ван Цзы, покраснев, на пару секунд отвёл взгляд перед тем, как ответить. — Я любил тебя мучительные три года. И буду любить ещё дольше. Где-то за их спинами послышался фейерверк, а затем тёмное небо окрасили множество искр. Братья не заметили этого, полностью растворяясь в поцелуе. Где-то в темной студии города Гуйлинь, находится портрет Лань Ван Цзы. И если присмотреться к отражению в его глазах, вы увидите сотни ярко- красных фонарей. С которых эта история и началась. Конец.